Обрыв вечной любви

Каждая жизнь обретает свой конец, но только от тебя будет зависеть, сможешь ли ты достойно прожить этот, может короткий, может длительный миг. Сможешь ли ты, подарить счастье и улыбки своим родным и возлюбленным, которые так этого заслуживают? А может, и вовсе будешь как многие люди, которые так в себе самоуверенны, прожигать свою жизнь в алкоголе и бессмысленных вещах, думая что жизнь ещё слишком длинная, чтобы торчать над учебой и думать о будущем.       — Не слишком ли глупо, находясь в онкологическом отделении, курить сигареты? — без сомнений было ясно чей это голос. Это та самая девушка, чьи волосы развивались по ветру, и так тепло отливали закатным солнцем, пока на это ещё была возможность.       — Не слишком ли глупо задавать вопросы, на которые сам не в силе ответить? — вопрос который так и останется без ответа.       Молча, подходя к койке Елизаветы, и садясь напротив, поджигает сигарету, на что та лишь ухмыляется, но не роняет ни слова — нету смысла. Так и сидят рассматривая друг друга. Лиза глядит то на её вьющиеся волосы, то на грубоватые для девушки руки, сжимающие долгожданный глоток кислорода для нее — видимо долго не курила.       –Интересно наблюдать? — без агрессии, скорее от скуки, спрашивает, потому что тишина давящая на двоих не могла продолжаться вечно.       –А что на счёт тебя? — смотря четко в глаза голубые как озеро при свете луны, что неподалёку от больницы. Получая лишь едкую улыбку, с порцией убивающего своего хозяина дыма, стало ясно что на разговор никто не пойдет. А ведь они всю свою жизнь краткую знакомы. Покоятся лишь в разных отделениях, ограждающих других больных лишь большой прозрачной стеной. Сигарета давно дотлела в руках, а они все сидят смотря то на небо, что так красиво переливается в чужих глазах, то на друг друга, смотря четко, то в глаза, то сквозь них. Есть ли в этом смысл? Сидеть вот так, не говоря ни слова, лишь молча что-то думать о своем, так и не озвучив. Наверное нет. Но на её памяти, только Захарова смотрела Лизавете так в глаза, без всякой фальшивой жалости и грусти. Смотрела так будто ей равнодушно на меня, будто не замечает как я угасаю с каждым днём, смотрела как на человека.

***

Лежа на кровати, смотря как медленно бьет дождь в окно, резко услышав поворот ключей, девушка обернулась.       — Не знаю, Елизавета, поздравить вас или нет, но к вам переводят в палату новую пациентку — выдавливая из себя слова, монотонно, врач которому, наверное, и вовсе не было дело к этим же пациентам, ведь его дома ждёт здоровая счаливая семья и улыбающиеся дети, которые озаряют весь мир своей улыбкой. Было ли мне радостно? Возможно, теперь мне не будет так одиноко. Было ли мне грустно? Факт. Ведь в этой палате лежат либо те у кого нет шансов, либо те, которым болезнь оставляет пару дней. И как бы не абсурдно не было, мне повезло быть в первой категории. Хотя бы так понимать что ты можешь прожить эту жизнь ещё пару месяцев. Какое удивление, когда за доктором выглядывает золотая макушка, и грустные голубые глаза, томно смотря в пол. Провожая ее взглядом к соседней кушетке, никаких эмоций кроме шока Лизу не преследовало. Доктор же опять задаёт своим монотонным и равнодушным голосом вопросы, на которые как по привычке отвечаешь что все «хорошо». Так ли это? Скорее нет. Жить с осознанием того, что тебе осталось пару месяцев, будет ли тебе хорошо? Снова ночь, снова сигареты, снова равнодушные взгляды на друг друга. Лунный свет озаряет больничную палату. Лиза давно уже спала, время уже позднее. Шуршание мешает спать, от чего через время девушка встаёт. Видит на соседней койке одетую соседку, удивляется, ведь второй час ночи.       — ты куда? — сонно спрашивает Лиза, немного не понимая что в данный момент происходит.       — гулять пойду, — даже как-то равнодушно ответила Кристина.       — зачем? — глупый наверное вопрос, но Лизу спросонья никто ясно думать не заставляет.       — сама не пойму — ухмыляется, видя обеспокоенный взгляд соседки.       — так зачем же ты идешь?       — не знаю, мне скучно, а знаешь что? — еще более безразлично к своей прогулке, отвечает она. Видя удивлённый взгляд соседки продолжает: -идем со мной       — что, — потирает глаза, пытаясь не заснуть, и нормально говорить, — куда? нас не выпустят, -лишь ближе подходя к Кристине говорит она.       — ты со мной? — надевая ветровку, говорит девушка. -блять-смешно, но уже от самой себя, подходит к кровати, и начинает одеваться.

***

      — план лёгкий, проходим тихонько и незаметно, — шепчет Захарова, на что другая машет головой понимая. Пока они шли по коридору, все проходило хорошо. Врачи давно спали, медсестры ушли по домам. Осталось лишь пройти охранника, который обычно спит, на то и был расчет.       — Стоять, куда? — слышно с соседнего коридора строгий мужской тон. — сука, нам пиздец, -говорит Кристина, хватая Лизу и начинает бежать. Слишком много поворотов на которых девушки чуть не падают друг на друга. И вот заветная дверь.

***

Идя по тихому парку, все ещё за руку, то ли от страха, то ли от адреналина полученного в погоне, они не замечали вокруг ничего. Видя обрыв, они садятся и видят внизу море. Бескрайнее море. Глубокое море. Манящее море.       — красиво. — не скрывая восхищения говорит Кристина.       — когда я ещё не болела, я часто тут сидела отдыхая от этого несправедливого мира, — говорит медленно вторая, смотря на луну. Такие красивые глаза при лунном свете кажутся Лизе ещё красивее.       — ты так и не сказала почему ты перевелась в мою палату, может поведаешь? -смотря на девушку, наконец отпуская ее руку, полностью поворачиваясь корпусом к ней.       — так же как и ты не говоришь мне свою причину, — повторяя действия говорит белокурая, и пододвигается ближе.       — мне осталось пару месяцев, ничего интересно, — лишь взгляд тускнеет, ведь Лиза все же любила жизнь, и страх смерти с каждым днём всё ближе. Любила встречать родной дом после прогулки, любила обнимать свою маму которая от бережно прижимала к себе, согревая. Любила любоваться закатами, встречать рассветы, и смотреть в глаза жизнерадостных людей. Она все же любила жизнь, а сейчас? Кажется, смысла любить жизнь нету.

***

Каждый день проведенный в лечении убивает моральное состояние, и жить становиться невыносимо. Но может оно и к лучшему? Ведь по ее мнению, пусть она — но никто либо другой.       — что насчёт тебя? — все же выходя из воспоминаний, говорит девушка.       — знаешь. пусть это будет загадкой, — таинственно произносит блондинка, — хочу чтоб ты нашла ответ сама, — смотрит с вызовом. то ли злостно то ли с добротой       — учти: я хорошо ищу, — пододвигается лишь ближе к той.       — учти, я хорошо прячу. Лишь беря ее лицо в ладони, обхватывает ее губы своими, лишь кончиками.