Сын Тьмы I: Но свет всегда был сыном тьмы

— Сожалею, — Люк сидел на одной из коек и болтал ногами, когда заговорил его сокамерник-повстанец. — Ты не должен был оказаться в этом бардаке, парень. Джоарос усмехнулась. — Я тоже не должна была оказаться здесь! — её взгляд был готов испепелить повстанца. — Вы уничтожили мою собственность и… — Ох, заткнись, — перебил её повстанец, отвернулся и сел рядом с Люком. Люк внимательно рассматривал повстанца. Ему, по всей видимости, было всего девятнадцать или двадцать лет, но над глазом у него уже был большой шрам. Его лицо было покрыто небольшими, торчащими в разные стороны волосками, наверное, он не брился около недели. Из-за этого его острые черты лица выглядели угрожающе. Если бы Люк увидел его на улице, то обязательно побежал бы в другую сторону. Но мужчина смотрел на него с мягкостью, поэтому Люк не испугался. — Вы случайно не пилот-повстанец, да? Мужчина отрицательно покачал головой. — Прости, малыш. Даже если бы я был им, то не мог сказать тебе. Почему ты хочешь стать пилотом-повстанцем? Люк оглядел камеру вокруг и быстро закачал головой. — Не повстанцем, простым пилотом. Знаете, мой отец был пилотом. Он бороздил всю галактику на грузовых кораблях со спайсом. Мужчина рассмеялся, увидев, как воодушевленно расширились глаза Люка при упоминании отца. — Ну, это звучит захватывающе. Я уверен, что у тебя тоже получится стать пилотом. — Если дядя Оуэн когда-нибудь отпустит меня хоть на метр куда-нибудь после этого, — проворчал Люк, представляя гневную тираду, которую он услышит по возвращении домой. Люк знал, что подобные бунты и митинги незаконны. Ему следовало быть далеко от них. — Люк Скайуокер, — позвал мальчика вошедший в камеру охранник, и Люк подошёл к нему. Два штурмовика встали по обе стороны от него, когда он вышел из камеры. Люк счёл это смешным. Он не смог бы одолеть даже одного, не то что двух. В комнате было холодно, а стул, к которому привязали Люка, слишком большим и неудобным. Он даже не мог нормально сесть, потому что его руки были коротки для этого. Спина мальчика неуклюже выгнулась. Он подумал, что это, вероятно, капля в море в сравнении с другими неудобными здесь вещами. Люк был слишком мал, чтобы знать разновидности пыток, но не слишком мал, чтобы не знать о пытках вовсе. Он не знал, как работают странные устройства в углу камеры, но догадывался об их предназначении. Образы боли, кричащих людей и просверленных частей тела заполонили разум Люка, заставляя его испуганно вздрогнуть. — Не переживай, — пообещал следователь, лысый мужчина со странной ухмылкой. — Если ты ответишь честно, и твоя история подтвердится, то мы уже совсем скоро вернём тебя к твоим дяде и тёте. С ними уже связались, так что не беспокойся о том факте, что они ничего не знают. Люк облегчённо вздохнул. Он практически смог почувствовать, как тётя Беру беспокоится и переживает за него. Конечно, ей было тревожно из-за того, что Люк сейчас у империи, но это лучше, чем не знать о его местоположении вообще ничего. — Спасибо, сэр. — Не за что. А теперь ответь, Люк, как тебя зовут? Странный вопрос, учитывая, как именно его сформулировали. Тем не менее мальчик ответил на него без каких-либо колебаний. — Люк Скайуокер, сэр. Следователь кивнул, и Люк понял, что это всего лишь обычная часть допроса. Он вздохнул и немного расслабился. Они знали, что он невиновен. Просто эту часть обязательно нужно было выполнить, чтобы убедиться наверняка. Если у Люка получится ответить как можно лучше, то, возможно, к ужину он уже будет дома. — Когда ты родился, Люк? — Через два дня после основания империи. Следователь кивнул, и до Люка дошло, что у того в руках датапад. Судя по всему, там были все школьные записи о Люке. Они знали правду и хотели убедиться, что Люк говорит именно её. — Ты живёшь со своими тетей и дядей? — Люк кивнул. — Что случилось с твоими родителями? Как их зовут? Этого нет в твоём деле, — Люк ответил не сразу, из-за чего следователь обеспокоился, ведь мальчику, конечно, нечего было скрывать. — Люк? Люк был готов потерять сознание. Смотря на следователя, он чувствовал себя меньше ещё на несколько лет. — Я не знаю, сэр. Мой дядя не любит говорить об этом. Тётя Беру говорит, что ему слишком тяжело и грустно говорить об этом, но мне кажется, что он только злится. Я… я думаю, что моя мама умерла при родах, но её имени я не знаю. Мой отец был пилотом грузового корабля со спайсом, вот это я точно знаю. И его зовут Энакин, Энакин Скайуокер. Имя и фамилия показались следователю смутно знакомыми, но он не смог ничего вспомнить. Хотя, Энакинов Скайуокеров должна быть целая куча, так что мужчина не стал больше думать об этом. — Хорошо. И да, я сочувствую твоей потере. Это, должно быть, тяжело. Люк кивнул. Это действительно было тяжело. Он знал, что тётя и дядя любят его, но они не могли любить так, как это делают родители. Люк видел взаимоотношения Биггса с отцом, и это совсем не было похоже на их с дядей Оуэном отношения. Они не понимали его желания покинуть Татуин и исследовать звёзды, космос. Отец, как человек, летавший среди звёзд, точно бы понял его. — Теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне, что именно произошло сегодня. Как ты оказался посреди повстанцев? Люк точно не был уверен, как это произошло. Он задумался. Сначала он разговаривал с Биггсом, а потом оказался в толпе повстанцев. Происходящее между этим никак не приходило на ум, но он знал, что этого недостаточно, плохой ответ. — Я ходил по магазинам, ища вещи, которые нужны нам на ферме. Я искал новые испарители взамен тех, что даже я не мог починить… Я шёл домой, когда увидел толпу. В Анкхореде такое случается редко, поэтому я пошёл посмотреть. Я подумал, что это какая-то драка из-за карточного долга, но всё оказалось совсем не так. Я постарался побыстрей уйти, когда понял, что это повстанцы, но там уже были штурмовики… Следователь быстро писал заметки, не поднимая глаз, пока мальчик рассказывал о произошедшем. Это, явно, ситуация, когда ты оказался не в том месте, не в то время. Восстание сделало множество вещей, которые даже представить трудно, но они никогда не вербовали в свои ряды детей. Мысль о том, что Люк на самом деле повстанец, даже не приходила ему в голову. — Скажи, Люк, что ты думаешь о восстании? Люк вспомнил то, что им рассказывали в школе. Эти люди летали по космосу, уничтожали корабли и делали всё возможное, чтобы разрушить империю. Люк знал, что империя не очень хорошая, и возможно, восстание было хорошим, но он знал слишком мало, чтобы быть в чём-то уверенным и делать выводы. Поэтому он просто дал ожидаемый от него ответ. — Они хотят разрушить весь наш образ жизни. Я не жил при республике, но знаю, что она ничего не делала для своих граждан. Мои отец и бабушка были рабами, потому что республика не могла обеспечить соблюдение закона против рабства, ну, вы знаете это. Но я не думаю, что рабов больше не осталось. — Хорошо, Люк. Ты очень умный мальчик, если понимаешь это, — похвалил его следователь и встал, чтобы снять наручники. — Когда-нибудь из тебя выйдет хороший штурмовик. Тебе следует подумать о зачислении в академию. Люк в ужасе раскрыл глаза от этой мысли. — Я не буду штурмовиком! Я буду пилотом! — Что ж, империи они нужны тоже, — улыбнулся следователь. — Ну, сейчас тебя отпустят. Надеюсь, Люк, мы никогда тебя больше не увидим. Только если в качестве пилота СИД-истребителя. Люк улыбнулся в ответ и вскочил со своего места в тот момент, когда другой мужчина открыл дверь. — Сэр, мы только что получили известие о том, что Лорд Вейдер приказывает перевести всех заключенных с Татуина в изолятор длительного содержания. Он хочет сам их допросить, но сейчас на другой миссии, которая продлится неизвестное время. — Но, — следователь посмотрел на Люка. — Конечно же, он не хотел бы, чтобы мы удерживали ребёнка. Если кто-то узнает, то это вызовет коллапс и негодование! И его всё равно нельзя держать вместе с другими заключёнными, он слишком маленький. Посланный мужчина лишь пожал плечами. — Переведите его в тюрьму для несовершеннолетних. Напомню, что приказ Лорда Вейдера был очень чётким. Никто не должен вернуться на Татуин, пока он лично не допросит их.