Сын Тьмы I: Но свет всегда был сыном тьмы

Дарт Вейдер так и не появился, как и Бен Кеноби. Месяцы шли, а ни одного из мужчин всё не было видно на горизонте. Люку действительно начало казаться, что в «Ворусе» он проведёт остаток жизни. Возможно, это не самый ужасный из вариантов. В конце концов, редкое общение с тётей и дядей показывало, что у них всё больше сносит крышу. (Знаете, история поменялась. Изначально Бен просто должен был спасти Люка. Однако уже через месяц он хотел не только спасти Люка, но и заодно убить Императора, так как, на самом деле, Бен — мастер-джедай). Нет, в «Ворусе» было неплохо. Люк за два месяца смог получить больше знаний, чем на Татуине. Он узнавал о словах и числах. Он читал книги и изучал историю. Мисс Саффтул напоминала Люку о том, что он талантливый мальчик и может стать одновременно и сенатором, и инженером. Мальчик не особо верил, но слова приносили хоть какое-то облегчение. Все действия мисс Саффтул заставляли Люка чувствовать себя лучше. Да и Брэндон был замечательным другом. Конечно, хотя бы раз в неделю Люк вскрывал шкафчик Брэндона, чтобы украсть обратно какие-то вещи. Но вор он был однозначно хороший. Он и Люк никогда не смогли бы стать друзьями, если бы не оказались оба в тюрьме. Брэндон ненавидел полёты и считал единственным интересным досугом изучать военную тактику империи, а Люк, наоборот, считал, что повстанцы более умны. Брэндон любил смотреть голонет все дни напролёт, а Люку было абсолютно всё равно, за исключением, «Галактических бандитов». Тем не менее в сложившихся обстоятельствах мальчики смогли стать друзьями. Они разговаривали обо всём и ни о чём. Ну, здесь Люку жилось лучше, чем когда-либо могло быть на Татуине. Но у мальчика всё ещё ныло в груди из-за несправедливости. Он всегда чувствовал себя неуютно, будто всё могло разрушиться в любой момент, как карточный домик. Так что в тот момент, когда надзиратель созвал их всех вместе в одной комнате для «особого объявления», Люка затошнило. У него было нехорошее предчувствие, что новости не будут хорошими. — Как вы все знаете, завтра День Империи, — сказал надзиратель, потрясая своим заявлением Люка. Он точно не знал этого. Неужели его день рождения всего через три дня? — Вы все будете присутствовать на празднествах, чтобы продемонстрировать окружающим свою гордость за империю. Более того, одного из вас выберет Император, а затем помилует. Все оживились, услышав это. Даже такие, как Люк, кто на самом деле не хотел уходить оттуда, не могли не задуматься о сложившейся жизни при их помиловании. Кес Дэмерон обычно был молчалив, но Люк стоял достаточно близко к нему, чтобы услышать тихие слова повстанца. — Да, это показывает милосердие империи, а точнее его отсутствие. Фальшивого милосердия не существует, в том числе и здесь. — Империя тоже делает хорошие вещи, — тихо прошептал Люк. Он ненавидел Кеса, как и все остальные, только из-за того, что повстанцы в первую очередь были виновны в его попадании сюда. Помогло этому и то, что ему было всего десять лет, а десятилетие дети, обычно, верят всему, что говорят их друзья. — Мисс Саффтул показала нам голограмму о всех медицинских достижениях империи за первое десятилетие своего существования. Теперь они могут делать протезы рук, которые выглядят так же, как и настоящие. Кес не выглядел так, будто его задело и раздражило замечание Люка. На самом деле, повстанец мягко улыбнулся ему и даже взъерошил его волосы. — Ты веришь в эту ложь, малыш. Может быть, хотя бы один из нас может спокойно спать по ночам. Люк хотел продолжить спор, но заметил пристальный взгляд надзирателя. Люк не хотел разборок с ним, поэтому замолчал и снова продолжил слушать объявление. — В ваши общежития привезли новую форму и значки «Гордость Империи». Завтра вы все обязаны вести себя идеально, иначе будете заперты в одиночную камеру на месяц, понятно? У них было совсем немного одиночных камер, поэтому у Люка появился один вопрос: что будет, если тринадцать человек одновременно будут вести себя плохо? Однако он не стал озвучивать это. Он видел видео с празднованием Дня Империи на Корусанте, и это было потрясающе. Люк не собирался пропустить это из-за сарказма. — Не передать всех эмоций, если Император выберет меня для помилования! — после отбоя, когда нельзя было разговаривать, Брэндону приснился сон. — Что, если Император выберет меня? Я смогу встретиться с ним? Даже если бы Люк был уверен, что Император хороший человек (а он не был таким), он бы счёл одержимость Брэндона их правителем жуткой. Возможно, в империи не было зла на каждом углу, но Люк сомневался, что Император в этом числе. Он просто покачал головой. — Я думаю, что в таком случае ты встретишься с ним, но не советую возлагать большие надежды. Скорей всего, это будет один из старших ребят, который за годы, проведённые здесь, смог «исправиться». Брэндон согласно вздохнул и снова уснул. Однако Люк задумался. Каково встретиться с самим Императором? В голонете он всегда выглядел таким страшным и никогда не снимал капюшон. Он вообще человек? Люк знал, что есть законы, которые ставят людей выше других рас, поэтому легко додуматься, что Император тоже человек. Может ли такой злюка быть человеком? А злой ли Император? В «Ворусе» учили, что ответ на этот вопрос — нет. Император спас галактику от восставших джедаев и коррумпированного Сената. Но на Татуине, на улицах Анкхореда, Люк слышал абсолютно другую историю. Это история про человека, который заполучил свою власть, убивая невинных. Люк слышал рассказы о том, что Дарт Вейдер убивал целые деревни, а потом вместе с Императором смеялся над этим. Люк понятия не имел, что из этого было правдой и было ли правдой вообще? Впрочем, это не имело никакого значения, так как Люка не могли помиловать из всех людей. На следующее утро их разбудили ещё раньше и проверили надетую форму перед завтраком. Люк сделал всё возможное, чтобы его коричневый костюм, вместо привычного оранжевого, выглядел хоть немного прилично, но Брэндон выглядел по-настоящему эффектно. Люк надеялся, что его друга выберут, так как он был очень даже милым в этой одежде. — Ты не надел имперский значок, — понял Брэндон, когда посмотрел на Люка. Люк забыл, где оставил его, но Брэндон не стал просить ещё один, поэтому вручил ему один из своих десяти значков. На значке был изображён световой меч и слова «Император Палпатин: избранный Силы». — Я думал, что Дарт Вейдер ситх, — удивлённо произнёс Люк. Был ли Палпатин чувствительным к Силе? На этот раз Брэндон забрёл в тупик. — Я точно не знаю. Кажется, я где-то читал, что Палпатин — учитель Дарта Вейдера, но я не уверен. Даже если он не может управлять Силой, я точно знаю, что Она выбрала его. Он проделал работу величайших масштабов. Возможно, на Корусанте и да. Они видели мир и процветание, когда путешествовали по столице, где собраны все блага империи. Но Татуин не очень-то сильно и процветал, хотя при Республике тоже. Люк не был уверен, что существует система правления, которая может помочь абсолютно всем людям в галактике. Если бы Сила действительно существовала, то даже она не смогла бы сделать этого. Заключённых привели в закрытую зону в центре города, их охранники-штурмовики были ещё более внимательны, чем обычно. Однако никто и не собрался пытаться сбежать. Им некуда было бежать, когда вокруг собралась огромная толпа, желающая увидеть Императора. Когда этот человек вышел, у Люка возникло странное чувство. Он каждый раз испытывал это, когда думал об их правителе. Всё касающееся Палпатина кричало Люку о том, что он злой, и мальчик не мог понять причину этого. Император Палпатин любил День Империи. Он любил напоминать всем жителям галактики о своём величии, силе и славе. Но ему не нравились некоторые вещи, происходящие в этот день. Было очень много всего, что нужно было сделать в угоду людям, а не самому Палпатину. Одно из этого — ежегодное «помилование» несовершеннолетнего заключенного. Однако это был поступок, который нужно было сделать, чтобы показать свою приверженность милосердию и подрастающему поколению. Обычно он просто указывал на случайного мальчика и заканчивал церемонию. Но когда Палпатин стал оглядывать детей, он почувствовал возмущение в Силе, в которое с трудом мог поверить. Один из заключённых был очень чувствительным к Силе. Палпатин быстро нашёл мальчика глазами, но всё равно был сильно удивлён. — Этот, — Палпатин указал своему помощнику на мальчика, пытаясь придумать, как же это произошло, но ответ никак не приходил в голову. Слуга быстро посмотрел на него и побледнел. — Я не думаю, что это хороший выбор, Ваше Величество, — всем видом Палпатин показал, что готов убить этого человека на месте, поэтому слуга продолжил говорить. — Видите ли, на самом деле он не был осуждён за преступление. Его схватили вместе с другими повстанцами на Татуине и удерживают по приказу Лорда Вейдера. Он сказал, что хочет допросить их всех лично, когда вернётся. Палпатин снова посмотрел на мальчика. Он не был похож на повстанца, а вот на татуинца да. На самом деле, он был чересчур похож на другого мальчика, прибывшего сюда много лет назад с Татуина… Но, конечно же, это невозможно. Палпатин был на похоронах сенатора Амидалы. Он видел её большой живот, доказывающий, что ребёнок умер вместе с ней. Это не могло быть ловушкой. — Его имя? — Люк Скайуокер, Ваше Величество. Ярость от того, что его обманули, захлестнула Палпатина, и он молнией Силы убил слугу. К счастью, их нельзя было увидеть, и к тому времени, когда они вышли на всеобщее обозрение, у Палпатина рядом был уже новый помощник. — Граждане этой великой галактики, — выкликнул он, пока шестерёнки в его голове разрабатывали план его вечного правления. — Для меня большая радость отпраздновать одиннадцатый год моего правления. Каждый год я с великим удовольствием прощаю одну из наших юных заблудших душ. Так же, как я дал нашей галактике второй шанс после падения Республики, так я даю этим молодым людям второй шанс после совершенных ошибок и неудач. Это свидетельство милосердия империи, — толпа разразилась аплодисментами, и Палпатин дождался, когда они стихнут, а затем продолжил. — Без сомнения, единственное, что угрожает нашему образу жизни — это глупое восстание, которое даже сейчас наши храбрые военные искореняют по галактике. Эти мятежники бросают свои жизни направо и налево в борьбе с нашей превосходящей их силой, но при этом они также разрушают жизни невинных людей, убивая и развращая умы молодёжи. Сегодня я скажу восстанию «хватит», помиловав одного такого юношу. Но в этом году я пойду ещё дальше и приглашу прощённого к себе, чтобы он увидел всю славу и мощь нашей великой империи, и лично прослежу, чтобы он встал на истинный путь. Властью, данной мне как Императору, я прощаю Люка Скайуокера за его преступления против граждан Империи и прошу его отпраздновать сегодняшний праздник со мной.