Аллея желаний.

Это произошло... а, впрочем, никто не знает когда. Холодно.. Мороз течет по венам и никогда не покидает тело напротяжении всей жизни. Весной и летом от солнечного света хотелось вычихать все органы и жутко тошнило. Осенью было проще. Не так сильно волновали потребности организма. Пока тепло, все хорошо. Но это лишь мнимая иллюзия. Красно-желтый ковер из листьев приминался множеством пар обуви и пах гнилой землей. Прогуливаться в парке стало еще приятнее. Этот запах кажется таким приятным, словно родным. Дадзай медленным шагом брел вглубь леса, что стоит у города, где он жил уже 17 лет. Его жизнь с малых лет была полной фальши: родители признавали, что любят его. Но их действия шли вразрез с приторно-ласковыми словами любви. В них не было тепла и заботы. Так отвлекают красными речами, дабы успокоить, маленького напуганного до смерти зверька, что хочет сбежать. Матерь помнится ему лишь руками: вездесущими, холодными с острыми ногтями, больно царапающими кожу. Отец же не сильно вникал в то, что у него есть семья. Он был женат на работе. Домой приходил лишь покричать, сбросить напряжение и докопаться до малейших деталей, не нравящихся в квартире. Но главное - выпить. Он небрезговал этим делом каждый вечер, но в выходные мог и не просыхать совсем. Поэтому маленький Осаму сразу смекнул, что торнадо вскоре порвет вклочья царившую тишину в доме, поэтому прятался в комнате и был тише воды, ниже травы. Каждый вечер был одинаковый. Сутки не отличались разнообразием событий. Каждый день казался бесконечным туманом, сквозь который невозможно разглядеть возможности действия. Ему казалось, что ничего не меняется, но он знал, что не видит чего-то важного, что сделало бы жизнь немного разнообразней. Однако формула жизни не менялась и новых цифр не допускалось к использованию. Осаму перекрыли доступ к сети "человечество"? Он сам перекрыл его. Но специально ли? Живя сам по себе, он терял связь с миром и порой не приходил домой или находился полицией, по просьбе матери, ближе к утру. За это женщина кричала и била сына, но эффекта это не возымело. Осаму все так же терялся в числах, датах и годах. Менялось все, кроме Дадзая. В целом никому не было интересно: что он? Кто он? В возрасте 12 лет он очень сдружился с Одасаку, которому было около 15, в надежде найти человеческую сущность, не терять связь с действительностью. И вот уже целый год длилась их дружба. Нет.. Сакуноске не возился с ним. Не был ему нянькой. Он правда удивлялся любознательности, остроумию и воображению маленького Дадзая и всегда был непрочь послушать очередную историю фантазийного жанра. Они проводили вместе очень много времени. Встречались каждый день и гуляли по успевшему им полюбиться лесу. Даже на одной из елей устроили свой шалашик, где крона дерева полностью скрывала их от взора других, а они прекрасно видели всех и вся. Им открывался чудесный вид на небольшое озеро и одинокую станцию, окруженную пустырем. Каждый вечер мальчики собирались там и каждый приносил какую-нибудь интересную книжку, чтобы занять как-то появившееся свободное время. Одасаку часто читал вслух разные энциклопедии и сказки разных народов мира, а Дадзай с увлечением слушал бархатный голос друга и восхищался эмоциональной окрашенностью чтения. Однако больше всего ему нравилось самому читать вслух какой-нибудь детектив, который мальчик брал у матери почитать. Ему нравились шутейные расследования, мелкие интрижки, запутанный клубочек загадок, что медленно распутывается по мере прочтения. Сакуноске лишь расслаблялся, расположившись поудобнее на ветке ели и прикрыв глаза, вслушиваясь в шум ветра, листьев, падающих с деревьев и Дадзая, воодушевленно озвучивающим все реплики, будь они принадлежащими злодею-британцу, пришедшим с целью украсть результаты исследований, либо же миловидную русскую девушку, что случайно очаровала иностранного агента. Эти вечерние посидели стали традиционными, а встречи - долгожданными для Осаму. К концу осени Одасаку сообщил, что уезжает жить в другой город, что будет не то, что бы далеко, но и не близко находиться. "Сравнить можно с расположением городов Москва-Тула" - как он писал в прощальном письме. Но точный адрес не оставил, чтобы и без того незакрепленный никакими корнями Осаму не последовал за ним. Шатен на электричку смотрел пустым взглядом на Оду, он предчуствовал что-то неладное. Накануне его фантазия снова разыгралась, отчего он мучался бессоницей. В темноте появлялись черные силуэты, которые шептали его имя, говорили разные слова, никак не связанные между собой. И вот Одасаку теряется в вагоне немноголюдной электрички, оставляя Осаму одного. Дадзай стоит еще долго на безлюдном пероне, смотря на быстроудаляющиеся вагоны. Услышав печально писклявый свист, он совсем перестал ощущать что-либо вокруг. Недаром писатели подметили: "Мы любим тех, кто нас не  любит.  Мы губим тех, кто в нас  влюблен  Мы ненавидем, но целуем.  Мы не стремимся, но живем." Так и отношения Одасаку и Дадзая были оборваны. Осаму стоял и смотрел вдаль, где растворился его единственная надежда, словно лучик в темных тучах. Он медленно направился через большой мост, раскинувшийся через железную дорогу, в близлежащий лес, где можно было погулять без лишних глаз. Поднявшись на высоту около 10 метров над землей, ему казалось, что места, прекраснее быть не может: солнце слабо светило, вяло выглядывая из-за туч, но все же окрашивая весь мир ярко-оранжевыми и розовыми красками. Редкие лучи не грели - резали глаза. Темные тучи словно топили светило, пытаясь убить последнюю радость всех зрящих, желая погрузить мир в видимую тьму. Но было уже поздно. Эфирное зло давно разъело людские сердца, душа черной слизью легкие, не давая вздохнуть. Ненависть, боль, гнев, зависть - угодность бесконтрольных эмоций, что человечество прилюдно высмеивает и презирает, как отсутствие морали. А у самих в душе тьма множится за счет других и разрастается, пуще плюща, что в конце концов пронзит шипами сердце, обвив лианами эгоизма, унесет душу грешника без надежды на будущее. С недавних пор, Дадзай стал носить с собой карманный ножик, чтобы было, чем занятся на долгих прогулках, пытаясь не оставатся наедине с собой и гнетущими стенами квартиры, где вечно недовольная мать рычала на громко играющий экран телевизора. Она стала очень сильно увлекаться политической обстановой в стране и ей не нравилось, когда что-то происходило без ее одобрения. Отчего она стала чаще кричать на сына и хвататься за любые острые предметы в порыве неправедного гнева. Осаму не проклинал мать, лишь винил ее ужасный характер, что воспитала в ней его бабушка. Она в свою очередь одарила матушку сомнительной методикой воспитания и сердечно-сосудистые заболевания. У Дадзая было хорошее здоровье, но иногда сердце могло заныть и повышалось давление. Мать поэтому наливала чашку чая. Нет. Она не ненавидела свое чадо, матушка его очень любила, но эти чуства выражались по-своему. В странной манере. Благодаря ей Дадзай с ранних лет многое понял об устройстве мира, его законах и подлостях, радостях и утехах, коих было мало. Лишь однажды она нанесла серьезные травмы на теле своего ребенка. Поэтому на все отведенное время на существование у него остался один незрячий глаз, по которому матушка попала ножом. Радужка левого глаза стала серой и зрительная способность была утеряна. Однако врачи спасли от заражения инфекцией и оставили глаз в покое.Это был ее последний урок. После этого женщину забрали в психбольницу. 13-летний Дадзай больше мать не видел. Но никогда не забывал ее ценных уроков "выживания". Осаму шагал по лесной тропинке с утра, предположительно с шести часов утра, уткнувшись взглядом вниз, и не замечая абсолютно ничего. Верхушки вечно зеленых елей закрывали его от взора людей. Уединение с самим собой казалось еще большим испытанием, поэтому он остановился у старого высокого дуба с раскинутыми ветками и большими листами яркого зеленого цвета. Под ним Дадзай и Ода любили играть в прятки, рисовать невероятного великолепия пейзаж, что раскинулся перед их взором. Волшебный вид просторов будто звал к себе, открывался всем и тянул, тащил вглубь без возможности выбраться. Увиденное поразило мальчиков и эта огромная поляна представлялась во всей своей красе, даже с закрытыми глазами: огражденная опушкой леса поляна с одинокими пеньками, большое количество камней разных размеров, покрытых мхом и неописуемой красоты озеро, заключенное в лесные объятья. Вода там прозрачная и пресная, настолько, что видно было на много метров вглубь. Осаму и Сакуноске вместе нарисовали полянку с озером и обменялись своими пейзажами. Какой же это вызвало восторг. Будучи дома, Дадзай часами не отрывал взгляд от самого дорогого подарка лучшего друга - Оды Сакуноске. Память о дальнейших событиях этого человека стала прерыватся и иметь непостоянный характер. Вроде отец дальше кормил сына, отправил учится на журналиста, переписав старую квартиру на Осаму, но, дождавшись совершенолетия сына, ушел из его жизни так же странно и тихо, как его мать, вестей о которой не было вот уже 5 лет. Дадзай не считал дни. Теплая осень сменилась холодной зимой. И вот небо затянули серые облака, тянушиеся в горизонт. Сверху медленно падал белый снег, покрывал все пространство вокруг белоснежным ковром. Парень продолжал ходить гулять по памятным местечкам, с которыми были связаны памятные встречи с другом. Каждый раз он садился где-нибудь, доставал пачку сигарет и закуривал, устремляя свой взор к небесам.