Гиацинт

      — Франческо, дуралей, за седьмым столиком уже битый час ждут, когда ты их обслужишь!       Грубоватый голос Орнеллы как внезапно лопнувшая струна разрезал воздух, и от неожиданности я встрепенулся. Пришлось сразу же подбегать к столику, у которого сидели два пожилых мужчины, чей вид, однако, совсем не говорил об их длительном ожидании. Когда же я спешно попытался принять у них заказ, те лишь посмеялись с моей взвинченности и успокоили меня, сказав, что ждут они всего ничего.       Тогда почему же Орнелла подумала об обратном?       — Ну не дуйся ты, — шепнула мне Орнелла, пока я, стоя у бара, разливал по бокалам вино для тех стариков. — Антонио опять утром ругался на тебя, поэтому я подумала, что лучше тебе поживее работать.       — Что ему опять не понравилось?       Я решил не спрашивать её, почему она не нашла ничего лучше, как подстегнуть меня криками на всё заведение.       — Не знаю, просто ругался. Наверное, ему не нравится, что ты всё делаешь медленно.       — Или ему просто не нравлюсь я.       Антонио, хозяин кафе, уже не в первый раз жаловался на мою работоспособность. Но, сказать честно, мне эти упреки больше казались придирками, потому что об Орнелле, что строила глазки старому ворчуну, Антонио никогда ничего плохого не говорил. Хотя угадайте кому частенько приходилось выполнять её работу, пока она отлучалась по важным делам?       — Да не выдумывай ты! — она чмокнула меня в щёку, но от этого легче не стало.       Всю предыдущую ночь я готовился к сегодняшнему среднесеместровому зачёту по конституционному праву, и силы сейчас находились с трудом. До конца смены оставалось ещё четыре часа, но я уже валился с ног, мечтая только о кровати и десятичасовом сне.       — Он к вечеру придёт со своими друзьями, так что постарайся произвести на него хорошее впечатление, — бросила мне на последок Орнелла, прежде чем она направилась с подносом еды к одному из столиков.       Всё-таки она была хорошей, пусть частенько её манера меня и раздражала. Мне бы могли возразить, что все итальянки громкие и экспрессивные, но Орнелле не хватало воспитанности. Она часто могла поставить меня в неловкое положение, но когда я начинал злиться, она быстро находила способы меня усмирить. И как ей это удавалось?       К вечеру Антонио действительно пришёл в кафе с парочкой друзей. Как бы я не старался собрать все свои усилия и держаться бодрячком, Антонио то и дело понукал меня, пока я приносил и уносил блюда и напитки. Мне казалось, что эта смена длилась вечно, хотя за весь день посетителей было не много. Под конец я и вовсе, по классике жанра, пролил граппу* на рубашку одного из друзей Антонио, и старики начали бранить меня и недовольно махать руками. Ситуация настолько накалилась, что Орнелле пришлось меня спасать, и пока она задабривала их своими речами, я быстро ретировался на кухню. Я был настолько уставшим, что даже не испытывал ни стыда, ни разочарования, ни страха перед последствиями этого ужина. По правде сказать, эта работа уже давно действовала мне на нервы, и теперь мне было как будто бы всё равно на то, что меня могут уволить. Когда на кухню вошла Орнелла, держа своими сильными руками подносы с грязной посудой, она без прикрас сказала:       — Он недоволен. Говорит, что уволит тебя.       — Я так и понял, — ответил я.       — Это ещё ничего не значит. Ты же его знаешь, пусть пока поворчит, а потом сам успокоится. Но ты ему лучше сейчас на глаза не попадайся.       Так я и сделал. Благо, что всё на этом свете рано или поздно заканчивается, и этой злосчастной смене тоже пришёл конец. Мой мозг начал было обдумывать, что же будет теперь, но я решил, что с меня на сегодня хватит, и о последствиях я подумаю завтра. Когда я оставил свою униформу и направился к выходу, ко мне подбежала Орнелла.       — Можно я сегодня переночую у тебя? — спросила она, хватая меня за руку.       — Я очень устал, мне сегодня компания ни к чему.       — Ну пожалуйста, Франческо! — взмолилась она. — Я не буду тебе мешать, обещаю!       Её зелёные глаза жалобно посмотрели на меня. Но я, уже привыкший к этому её трюку, не изменил своего решения. Тогда она огорчённо вздохнула и призналась:       — Мы с Камилло опять поссорились. Так что сегодня мне некуда пойти. В ответ вздохнул уже я. В конце концов, не был я настолько чёрствым, чтобы не помочь ей, когда она спасла меня сегодня от гнева Антонио.       — Ладно, пошли.       Орнелла ликующе воскликнула “Ура!”, и мы вместе направились по улочкам Флоренции ко мне домой. Квартира, которую я снимал, была недалеко от кафе, поэтому мы дошли до неё пешком за пятнадцать минут. Всё это время Орнелла о чем-то мне рассказывала, но не потому, что я был такой хороший слушатель, а из-за того, что в полном молчании она идти не могла. Поднявшись на четвертый этаж жилого дома, я открыл дверь и мы вошли в мою квартиру. В квартире было не убрано, а единственная комната, в которой я спал и учился, была тесной, хотя мебели у меня было по минимуму. Орнелла была здесь не в первый раз, поэтому, скинув с себя туфли, она сразу же направилась на кухню, и пока я снимал обувь, открыла холодильник. По доносившимся из кухни звуков, я понял, что она взяла баночку пива и принялась его распивать — она уже привыкла так провожать утомительные будни. И хотя сам я уже давно не ел, у меня настолько не было сил, что я просто повалился на кровать, не переодеваясь в домашнюю одежду. Орнелла, неспешно распивая пиво, подошла к кровати, усмехнулась, а затем направилась к окну. Несмотря на то, что я лежал с закрытыми глазами, я знал, что она любовалась открывающимся видом: она всегда так делала, когда приходила ко мне.       — Как же красиво! — сказала она. — Франческо, тебе повезло с квартирой, а точнее, с её расположением. Шикарный вид.       Из моего окна можно было увидеть Собор* и Понте-веккьо*, а по ночам огни города придавали всей картине больше художественности. Даже я, далекий от понимания прекрасного, находил этот вид красивым.       Орнелла положила баночку на тумбу рядом с кроватью и улеглась подле меня. Кровать едва умещала двух человек. Орнелла лежала лицом ко мне, и я почувствовал запах её парфюма, легкий, цветочный. Совсем не подходящий его темпераментной обладательнице. Её кудри щекотали мне нос, и я слегка поморщился.       — Ещё не спишь? — спросила она.       — Нет.       — Ты не хочешь… — она запнулась, — немного поразвлечься?       Её рука устремилась ко мне под футболку и я почувствовал, как её пальцы спустились по моему торсу.       — Я очень устал, не сегодня.       — Недолго. Иначе мне без этого будет сложно уснуть. Когда ей это было нужно, её обычно грубоватый голос мог звучать мелодично, почти ласково. Она поцеловала мой лоб, и я опять сдался перед её уговорами.       — Ну хорошо. Иди сюда.

***

      Будильник прозвенел ровно в семь утра. Хоть я и сплю довольно крепко, от его визга просыпаюсь моментально. Вставать рано утром всегда бывает трудно, но в этот раз я пытался ободрить себя тем, что сегодня пятница, а значит, последний день занятий на неделе. Но тут же я вспомнил, как вчера рассердил Антонио, и моё настроение стремительно омрачилось.       Ладно, сейчас надо сосредоточиться на учёбе.       Когда я встал с кровати, то увидел себя в старинном зеркале с позолоченной рамой, которое висело напротив и досталось мне от хозяйки квартиры. Одежды на мне не было, и я сразу же почувствовал, как жар подступил к моим щекам. Мне совершенно не хотелось на себя смотреть. Я быстро отвернулся и принялся натягивать на себя лежащую на полу одежду.       Каждый раз забываю снять это чёртово зеркало.       Я быстро собрался в университет, опрокинул кофе и наспех съел сэндвич, чтобы как-то угомонить свой желудок. Я взял сумку с учебниками и тетрадями и направился к выходу. Об Орнелле я тогда не думал. Я знал, что она тоже скоро проснётся и долго задерживаться у меня не будет. Не в первый раз это у нас с ней было.       Пока я ехал на трамвае в университет, я всё думал о зеркале. Мысли о нём даже вытеснили воспоминания об Антонио. Я думал не столько о зеркале, сколько о том, что я в нём увидел. Кого я в нём увидел.       Уродливый и неказистый.       Я не мог отвлечься от этого, потому что видел своё отражение даже в окне трамвая. Кривой нос, пухлые губы, щербинка в зубах. А что насчет этого тела? Бледная кожа, выпирающая ключица, длинные ладони и ступни. Сразу вспоминаю, как мама вечно называла меня задохликом. Нахмурив брови, я отвернулся от окна, достал тетрадь и постарался отвлечься от этих мыслей, погрузившись в конспекты. Но настроение у меня оставалось всё таким же паршивым.       Занятия прошли спокойно. Всю неделю мы сдавали важные работы, и вот сегодня преподаватели, видимо тоже порядком уставшие, не грузили нас сильно. Хотя когда ты учишься на юриспруденции, на каждой паре приходится обрабатывать тонну информации. Но у меня, кажется, получалось неплохо. Некоторые профессоры меня хвалили. Оценки у меня пока были лучшими на потоке. Конечно, вполне возможно, что это только потому, что я буду заканчивать первый курс, и в следующие годы с повышением сложности моя успеваемость начнёт хромать.       С одногруппниками я дружбы так и не завёл. Мне всегда было сложно в социализации, а учёба в университете, как оказалось, это не только про саму эту учёбу. Пока другие студенты на моём потоке знакомились друг с другом, заводили связи, вступали в студенческие организации, я с трудом находил в себе силы, чтобы попросить у кого-то ручку. Наверное, они все теперь думают, что я зазнайка и ботан, и поэтому даже не захотят со мной общаться. Как бы то ни было, именно поэтому я во время обеденного перерыва сидел в полном одиночестве, когда на мой пейджер* пришло сообщение. Я побежал к телефонной будке и набрал телефон кафе, в котором работал. Трубку взяла Орнелла, которая и отправила сообщение.       — Привет! — растерянно сказал я. — Ну так что?.. Он в итоге меня…       — Франческо, милый, — её голос прозвучал так жалобно, что я сразу всё понял. — Мне очень жаль, но он сказал, чтобы ты больше не появлялся.       — Понятно, — это было вполне ожидаемо, но почему-то эта новость всё равно выбила меня из колеи.       — Ты знаешь, у нас давно с посетителями не густо, вот он и решил сделать сокращения.       — Да, да, разумеется, — промямлил я. — Спасибо тебе, что помогала мне.       — Да не за что! Ты не расстраивайся только сильно, ладно? Ну, ладно, я побежала, увидимся с тобой ещё как-нибудь. Ciao!       Из трубки послышались гудки и я осознал, что, возможно, в последний раз услышал голос Орнеллы. Нас с ней объединяло только то, что мы работали вместе. Виделись мы с ней только на работе. Когда она приглашала меня куда-то, я всегда отказывался. Не то чтобы это сильно её расстраивало, у Орнеллы всегда было много друзей. А вот у меня, понял я лишь сейчас, в этом городе была только она. И даже несмотря на это, я никогда не найду в себе силы самому пригласить её куда-то.       Вчерашний день уже не казался таким катастрофичным. Этот вполне мог с ним потягаться. Оставшееся занятие я просидел поникшим. Сосредоточиться на словах преподавателя было сложно, я размышлял о том, что нужно искать другую работу. Без денег я не смогу оплачивать квартиру, а просить их у отца не хотелось. Тревоги о поиске работы даже вытеснили у меня из головы мысли о внешности. Куда студент без опыта может податься? Конечно только в обслуживающий персонал, ещё и на полставки. Но перед этим придётся звонить в разные заведения, обивать их пороги и пытаться убедить их владельцев в том, чтобы они взяли меня. Мне стало настолько дискомфортно от этих мыслей, что у меня начали зудеть руки, и я до конца занятий сидел как на иголках, чтобы не начать там же чесаться. Иначе другие подумали бы, что со мной что-то не так. А мне совсем не хотелось привлекать внимание.       После пары я поплёлся к доске объявлений, которая висела у нас на кампусе. Всегда была вероятность, что там я найду предложения по подработке для студентов. Начинать поиски с чего-то ведь нужно было. Подойдя к доске, я стал изучать предложения. Клуб дебатёров приглашал новичков на показательные выступления. Не то. А здесь кто-то искал репетитора по английскому. Не кривя душой, вынужден признать, что этот язык я знал плохо. Рядом висела записка с предупреждением, что выпивающие на территории кампуса студенты рискуют быть отчисленными из университета. Н-да, что-то совсем никаких предложений о подработке. Но как только я собирался было идти, я заметил крохотную бумажку, чей один конец был чем-то испачкан — краской? Всё, что на ней было написано: “Ищём натурщика. Платно”. Дальше был только номер телефона. Я даже не сразу понял, что имелось в виду в записке. Потом я вспомнил, что на моем кампусе проходили занятия у художников, искусствоведов и прочих творческих специальностей. Видимо, кто-то из их студентов и повесил эту записку. Я мало что знал о работе натурщиком. Мои представления оканчивались на том, что нужно просто неподвижно сидеть несколько часов перед группой людей, которые будут рисовать тебя. Без одежды. Представив сцену, что сразу несколько незнакомцев увидят меня голым, мне стало настолько неловко, будто это происходило по-настоящему в этот самый момент. Нет, вряд ли я годился для этой работы, они ведь, наверняка, ищут красивых людей. Но меня заинтересовало слово “платно”. Мне могут заплатить деньги за то, чтобы я по сути ничего не делал? Интересно, сколько за это предлагают? Уверяя себя, что я делаю это исключительно из любопытства, я выписал себе номер, который был указан в объявлении.       Не найдя других предложений, я снова направился к телефонной будке. Рабочий день ещё не закончился, поэтому я ожидал, что на мой звонок ответят. Но прежде чем позвонить, я минут пять собирался с силами. Взаимодействие с людьми, особенно с незнакомыми, даже через телефон давалось мне нелегко. Мне было физически тяжело в груди от неудобства, но избежать разговора я не мог. Наконец, я набрал номер и стал ждать. Гудки. На мгновение они замолкали и мне казалось, что кто-то взял трубку. Но потом снова раздавались гудки.       Слава богу, это можно отложить на потом.       Вдруг из противоположной линии послышался женский голос:       — Здравствуйте, я вас слушаю.       — Добрый вечер, синьора! — сердце начало колотиться от волнения, но я продолжал говорить. — Я звоню вам по поводу объявления… Вы ищите натурщика?       — Ох, да! Ищем, ещё как ищем, — ответил мне голос. — Вы готовы откликнуться на это предложение?       — Да, вполне, — я не понимал, зачем я так сказал, ведь изначально я звонил только для того, чтобы узнать цену.       — Скажите, пожалуйста, а сколько вам лет?       — Двадцать.       — Ого! — удивился голос. — Прекрасно. А как твоё имя?       — Франческо.       — Очень приятно, Франческо, меня зовут Бьянка. Скажи, а ты сможешь прийти завтра в три часа дня?       — Думаю, что смогу.       Господь, зачем я это сказал? Я ведь и не планировал соглашаться на это предложение! Почему мне так сложно контролировать себя во время телефонных разговоров?       — Опыт у тебя уже есть?       — Нет, — признался я.       — Не страшно, на первый раз сгодится. Слушай, Франческо, мы ищем натурщика на постоянную основу в нашу мастерскую. Завтра будет что-то вроде пробного раза, я и остальные посмотрим, насколько ты годишься. Но не волнуйся, за этот раз мы тоже заплатим.       — Бьянка, могу я уточнить, а сколько вы предлагаете?       — Ох, точно, совсем забыла. Прости, что не сказала сразу.       Она назвала сумму, и у меня подкосились ноги. Они предлагали за один сеанс половину моей месячной зарплаты у Антонио. А не разводят ли меня сейчас?       — Ого! — удивился я. — А вы не мошенники, случаем?       Бьянка по-доброму рассмеялась. Мне показалось, что даже через телефон её голос звучит очень приятно.       — Смешной ты! Нет, я говорю как есть на самом деле. Если ты нам понравишься, то тогда будешь получать столько же после каждого сеанса. Ну так что, придёшь завтра?       Я был немало удивлён, когда в ответ на этот вопрос сказал “да”.       — Отлично, — сказала Бьянка. — Тогда записывай адрес.       Я записал его в тетради и попрощался с Бьянкой. Сердце моё не успокаивалось. На что я только что подписался? Я добровольно согласился на то, чтобы пять часов абсолютно голым сидеть перед незнакомыми людьми? Я даже сам на себя без одежды взглянуть не могу. Пока я так думал, в ответ появились другие мысли: слова Бьянки об оплате. Мне предлагали баснословную сумму для бедного студента. И, если так подумать, за это я не должен был делать ничего. Всю дорогу до дома я обдумывал все “за” и “против” этого решения. Мне казалось, что если я пойду, то как только сниму с себя там одежду, умру от стыда. С другой стороны, мне не хотелось нарушать данное Бьянке обещание. Ещё почему-то мне захотелось узнать, как выглядит обладательница такого бархатного голоса и звонкого смеха. Да, она говорила, что они ищут натурщика на постоянную основу, но меня-то они точно не возьмут, когда увидят, как я выгляжу. Так стоит ли тратить своё и их время? Я почти было решил не идти, но всё же мысли о деньгах склонили меня к тому, чтобы собрать все свои силы и рискнуть. Ведь в таком случае у меня будет достаточно финансов на то, чтобы какое-то время не голодать, пока я буду искать новую работу. Скрепя сердце я всё же признал, что я не нахожусь в том положении, когда можно так легко отказываться от возможности заработать. К своему большому страху, я всё же решился пойти завтра в мастерскую, о которой говорила Бьянка, и узнать, что же это всё-таки такое — быть натурщиком.