Гиацинт

      Я редко ходил в бары, так как пить в одиночку предпочитал дома. Но сегодня мне как никогда прежде нужно было расслабиться и отвлечься. Тем более, что деньги на это у меня теперь были.       Для моей довольно заурядной и размеренной жизни в этот день произошло слишком много событий. Некоторые моменты ещё предстояло обдумать. Соглашаться ли на предложение? Учитывая, какую бурю эмоций вызвало во мне публичное оголение. По всем законам здравого смысла я должен был отказаться сразу же, дабы не томить ожиданием ребят. Но. В этом вопросе появилось “но”. И это меня удивляло.       Я выбрал бар, расположенный недалеко от кофейни Антонио. Я был там всего один раз, когда только переехал, и по воспоминаниям заведение было сносным: не шибко популярное и с довольно низкими ценами. Самое то для студента-социофоба.       Работает ли сегодня Орнелла? Может быть, после смены она тоже решит пойти в этот бар?       Как и ожидалось, людей здесь было немного — в основном старики. Даже несмотря на то, что это был вечер субботы. Я заказал пиво и уселся за самый дальний столик. Первый глоток. Второй глоток. Глубокий вдох и выдох. Начинаю чувствовать расслабление.       Я не ощущал потребности в ежедневном употреблении алкоголя. С детства пил вино — но в любой итальянской семье вино порой заменяет воду. Иногда мог позволить себе другие напитки, но старался быть с этим осторожнее. Я заметил, что напивался довольно быстро, и в такие моменты сразу становился счастливее, жизнь моя казалась мне милее, а люди рядом находили меня куда разговорчивее обычного. В таком сладком упоении легко скатиться в зависимость. Об этом же меня предостерегал отец. Говорил, что с моей натурой стать пьяницей запросто, а потому просил меня не бросаться с дуру во все тяжкие. Я его совету следовал.       Но сегодня спирт стал моим спасением. К концу первой бутылки я почувствовал приятную легкость и откинулся на диван, взглядом устремившись в стену. Решать гложущие меня вопросы совсем не хотелось, но принимать решение нужно было. Почему какая-то часть меня хотела согласиться на предложение ребят из мастерской? Стресс и стыд, которые я испытал в первые минуты позирования, сложно было с чем-то сравнить. Только вот по ходу сеанса эти чувства будто отступили на второй план. Я слушал болтовню ребят, мысленно посмеивался с их колкостей — одним словом, мне было интересно рядом с ними. Пусть и на меня они мало обращали внимания — я представлял для них лишь профессиональный интерес. Тем не менее рядом с ними я почувствовал себя… менее одиноким?       Пора уже признать. Я жутко устал от того, что вокруг меня совсем никого не было. Что я провожу всё своё время сам с собой. Да, мне сложно контактировать с людьми, особенно с теми, кого я совсем не знаю. Да, в компании я всегда буду человеком, который почти всё время молчит. Но это не значит, что мне не хочется быть рядом с кем-то. Это не значит, что мне не бывает тоскливо от отсутствия почти любых контактов с внешним миром. Даже рассказать о моём сегодняшнем опыте было некому. Как бы мне хотелось побороть своё стеснение! Как бы мне хотелось получить хоть толику уверенности и харизмы, что есть, кажется, у каждого, но только не у меня. Ладно, что-то с такими мыслями легко впасть в уныние. Я заказал ещё одну бутылку.       А рисунки ребят были неплохи. Конечно, я совсем не разбирался в искусстве, и судил как настоящий дилетант. Но работы Мауро, Бьянки и Томаса вызвали во мне восхищение. Вот только.       Неужели моё тело так выглядит?       Я был немало удивлён результатом. Они изобразили меня довольно подтянутым, стройным. А не щуплым и тощим: мама всегда жаловалась на мою худобу и бледность. Всё-таки, мне кажется, что ребята приукрасили итог на своих работах. Не знаю зачем.       Однако верить в то, что я действительно так выглядел, мне было сложно.       Соглашаться или нет? Скажу “да” — можно будет не искать работу, появится свободное время на другие занятия. Но в следующий раз уже придётся оголиться полностью. Скажу “нет” — моя жизнь снова станет прежней, ничто не будет провоцировать воспоминания из прошлого. Только вот, не надоела ли мне эта “прежняя” жизнь?       Забавно, может подкинуть монетку?       Когда я подходил к барной стойке, чтобы попросить третью бутылку, я услышал знакомые голоса.       Напился, и теперь ловлю галлюцинации.       — Ну давайте хоть здесь! — прозвучал голос Мауро.       — Ладно-ладно, — вторил ему Сильвио.       — Мауро, мы больше никогда не будем тебя слушать, — жаловалась Рената.       Я вернулся на своё место и сделал глоток. Голоса не унимались и продолжали звучать.       — Заказывайте что пожелаете! — довольно говорил Мауро. — Наш друг Томазо заплатит за всё. Верно ведь?       — Я буду держать слово, если ты об этом, — отвечал ему Томас.       Я оглянулся в сторону барной стойки. Все пятеро стояли рядом и заказывали себе напитки. Что-то слишком реалистично они выглядели для галлюцинации. Я мотнул головой — ребята стояли на том же месте. Тут-то я и начал паниковать. Ведь не я ли сам сказал Бьянке, что у меня на вечер есть дела, отказавшись от её приглашения? И какое оправдание мне теперь найти? Я постарался сесть спиной к стойке, чтобы выглядеть как можно незаметнее, но как назло именно это движение и привлекло внимание Ренаты, которая искала куда бы им всем сесть. Она подошла чуть ближе и, бог знает по каким признакам узнала меня:       — Франческо?       Она подошла ещё ближе.       — Франческо, это ты?       Игнорировать её смысла не было. Я повернулся к ней, в этот момент остальные тоже стали подходить.       — Привет, — неуверенно проговорил я.       — О, как я угадала! — ликующе проговорила Рената и, не спрашивая, уселась рядом со мной.       — Эй, Франческо, ты-то тут что забыл? — спросил Сильвио. Он держал в руках коктейли себе и Ренате и, последовав примеру своей дамы сердца, сел за мой столик.       — А я думала у тебя на вечер были дела, — услышал я над самым своим ухом голос Бьянки. Я поднял голову и увидел её недоумевающий взгляд. Сразу лихорадочно начал придумывать себе оправдание.       — Ну-у, — промямлил я, — мне неловко об этом говорить, но…       — А-а, я понял! — воскликнул Мауро. — Наш юный Ромео пришёл сюда на свидание, но его Джульетта, видимо, так не появилась. Разве я не прав?       Мауро, я твой должник!       — Боюсь, что так, — я постарался придать своему голосу больше убедительности. — Честно говоря, мне не очень хочется об этом говорить.       Рената и Бьянка сочувствующе на меня посмотрели. Кажется, все поверили в версию с разбитым сердцем. К этому моменту вся компания разместилась за моим столиком. И почему из всех баров Флоренции они выбрали именно этот?       — А вы, ребята, что здесь делаете? — поинтересовался я.       — Уф! — негодованию Ренаты не было предела. — Мауро обещал показать нам “бесподобное питейное заведение”, но, конечно же, забыл зарезервировать нам места.       — Вечер субботы — везде всё занято! — вторила ей Бьянка.       — Мы обошли полгорода, зашли в баров пять, не меньше — куча народа, — продолжала Рената.       Её недовольство выражалась не только в громких словах, но и в ещё более активной жестикуляции. Закончив свою тираду, посвящённую неорганизованности Мауро, она резко схватила бокал и принялась пить свой коктейль. Сильвио, пользуясь случаем, придвинулся ближе к ней и начал что-то нашёптывать ей на ухо. Рената сменила гнев на милость, и стала хихикать с того, что ей говорил Сильвио. Я решил не отвлекать голубков друг от друга, и обратился к остальным:       — Слышал, за вас всех платит Томас?       — Угу, — Мауро утвердительно качнул головой. — Мы с Томазо поспорили, кто быстрее сосчитает змей на голове у Медузы Караваджо. В случае моего выигрыша он должен был оплатить нам поход в бар. Что сейчас, собственно и происходит.       Мауро сделал победный глоток пива и закурил, расплывшись в довольной улыбке.       — А что ты должен был сделать, если бы проиграл?       — Лучше тебе не знать, — рассмеялся Мауро, а вот Томас, напротив, как-то смутился.       Расслабленность от алкоголя будто сломила невидимый барьер: мне хотелось разговаривать больше обычного. А потому я продолжил:       — А что это за Медуза такая?       — Картина Караваджо, — ответила мне Бьянка. — Висит в Уффици. Ты её там, наверняка, видел.       — Я там ни разу не был, — с некоторым стыдом признался я.       — Как?! — послышался недоумевающий голос Томаса. — Ты живёшь во Флоренции, и ни разу не был в Уффици?       — Как-то времени не находилось, — пробормотал я, но для него этой отговорки было недостаточно.       — Эту галерею нужно посещать первым делом по приезде сюда! Без Уффици нет Флоренции!       — Ох, началось, — вполголоса сказал Мауро.       — Уффици — светоч Флорентийского Ренессанса, и сложно вообразить, какое влияние она оказала на развитие всего западного искусства.       Было видно, что Томаса задели за живое, и меня даже повеселило то, как ранее довольно сдержанный человек теперь, подобно эксцентричной Ренате, возмущённо замахал руками.       — Будет тебе, — посмеиваясь, сказала Бьянка. — Не все ведь так помешаны на искусстве, как ты.       Томаса эти слова несколько успокоили, но прежде чем сделать глоток вина он пробормотал: “Жить во Флоренции, и ни разу не посетить Уффици”.       — Я не чувствую себя достаточно комфортно в галереях, — продолжил я. — Не разбираюсь в картинах во-о-бще.       Контроль над словами тоже начал давать слабину, а потому некоторые слова я начал непроизвольно растягивать.       — Понимаю, — отвечала Бьянка. — Тебе там, наверное, просто скучно?       — Я бы не назвал это скукой. Скорее, мне не хватает понимания, чтобы оценить работы как следует.       Думаю, такой повод не стал бы меня компрометировать в глазах искусствоведов.       — Ну так мы тебя и научим.       Мы с Мауро и Бьянкой непонимающе уставились на Томаса, чьи слова прозвучали довольно неожиданно.       — Научите? — не понимая уточнил я.       — Конечно, — он отпил ещё вина. — Мы просто обязаны показать тебе Уффици, чтобы спасти твою грешную душу.       — Ох, нет, это уже без меня, — запротестовал Мауро. — Ещё одного похода с ним, — он посмотрел на Томаса, — я точно не выдержу. Ты зануднее даже наших преподов по истории искусств, приятель.       Томас лишь пожал плечами.       — А я не хочу стоять в этих очередях! — подала свой голос Рената.       — Можно попробовать прийти к самому открытию, — сказал ей Томас. — Тогда получится войти одними из первых.       — Приходить в такую рань? Ещё и в выходные? Нет и нет, — Рената покачала головой и посмотрела на Сильвио, ожидая от него поддержки. Он тоже дал понять, что подобная идея мало его интересует.       — А я не против, — с живым интересом сказала Бьянка. — В прошлый раз мы успели посмотреть только первый этаж.       — Вот и решили, — кивнул Томас. — На следующей неделе в воскресенье в восемь утра нужно будет быть уже там.       Было забавно, что они даже не спрашивали, хочу ли этого я. Но мне почему-то не хотелось указывать им на этот момент, и отсутствие сопротивления они расценили как согласие с моей стороны.       Остаток вечера прошёл за непринуждённой болтовней. Я слушал разговоры ребят точно так же, как делал это несколькими часами ранее, в мастерской. Куда-то исчезли переживания и сомнения, которыми я мучился до того, как в бар пришли они. Может, всё-таки стоит согласиться на их предложение? Тогда появится возможность хотя бы раз в неделю не сокрушаться от своего одиночества. Да и они, кажется, довольно легко начали принимать меня в свою компанию, раз даже походы по галереям со мной уже распланировали.       До дома я шёл не один. Оказалось, что Бьянка жила в двух кварталах от меня, и я вызвался её провожать. Она, кажется, была совсем не против. По пути она задавала мне кучу разных вопросов, и я, не чувствуя никакого стеснения, отвечал на них. Рассказывал о себе, своей семье, учёбе. Когда мы подошли к её дому она, остановившись у входной двери, спросила меня:       — Ты ещё не решил по поводу нашего предложения?       Я взял на себя смелость ответить вопросом на вопрос:       — А ты бы хотела, чтобы я его принял?       — Да, — даже не задумываясь отчеканила она.       Этот ответ склонил чашу весов в моём полном сомнения сознании. К чёрту эти переживания, знаю ведь, что буду потом сожалеть об упущенной возможности.       — В таком случае я согласен.       — Значит, увидимся через неделю.       Бьянка поцеловала меня в щёку, и, прежде чем я успел с ней попрощаться, исчезла за захлопнувшейся передо мной дверью.