Выставка

— Ты точно с ним переспал! — Зло прошипел Дамиано. В гулкой тишине комнаты казалось было слышно, как заскрежетали стиснутые зубы. Итан чуть раздраженно повел плечами. — Нет. Дамиано оглянулся, внимательно посмотрев на Итана, но тот оставался невозмутим и всё так же неторопливо разбирал свой чемодан. — Ты даже не уточняешь о ком я? — Дами, я не дурак. Ты же смотришь фотографии, сделанные Деймоном, и которые я тебе добровольно показываю. — Итан наконец-то соизволил взглянуть на Дамиано, и в его глазах читалось честное недоумение. — Вообще-то, я надеялся, что они тебе понравятся. Он бросил одежду, подошёл к Дами, и запустил пальцы в его короткие локоны, наклонившись чмокнул в макушку. Дамиано замер от этой приятной ласки, на секунду прикрыл глаза, задержав дыхание, но после дёрнулся, отстраняясь. Опустив взгляд, резким раздраженным движением, проскролил ещё пару фотографий, одновременно с этим ворчливо выговаривая себе под нос: — Я листал его сториз, отследил все видео в сети с вашей поездки. И знаешь, ЧТО я видел: Бейкер тебя трогал, гладил твои волосы, похабно тебе улыбался, а ты на него так смотрел, будто помани он, и ты сразу окажешься в его постели. — Дамиано повысил голос. — Ты надеялся, что ЭТО мне понравится? — Не говори ерунды. Мы работали. — И это тоже работа? — он повернул айфон, показывая самую откровенную фотографию, на которой Итан полностью обнажённый, разнеженный, распластался по креслу, прикрыв глаза в удовольствии — с покрасневшей головки ещё стоявшего члена стекала белесая сперма, а кубики пресса были покрыты живописными каплями. Итан на фотографии был необыкновенно привлекательный и манящий. Несмотря на вспыхнувшую злость, ставшей апогеем тихо зреющих за эти дни подозрений — за грудиной у Дамиано взбудоражено затрепыхало, забилось о ребра и в паху появилась знакомая тяжесть возбуждения, но он тут же ознобно поёжился от мысли, что Итан в таком виде лежал перед чужим человеком. — Что это, Ит? Как это? — шея зашлась красными пятнами, внутри всё бурлило и клокотало от стремительно нарастающей ядовитой ревности. Итан, вернувшись к своему занятию и продолжая раскладывать вещи в разные кучки, устало вздохнул и не глядя на разъярённого Дамиано, спокойно сказал: — Он попросил меня быть моделью для его личной фотовыставки, мне стало любопытно, а когда он показал, ЧТО будет снимать, я не смог уже пойти на попятную... и согласился. Дами, ничего между нами не было. Дамиано чертыхнулся и сердито сверкнув потемневшими глазами, отшвырнул айфон на диван. Он знал, что Итан говорит правду — ну попросту тот никогда не врёт — но от этого легче не становилось. Стоило лишь подумать, чем же это они таким с Бейкером занимались, если не трахались, как снимали эти фотографии, отчего на них Итан — его любимый Итан — такой доступный, такой удовлетворённый, такой, каким видел его только он? Как так смог Деймон уловить это итановское состояние, запечатлеть, если не эмпирическим путём? Внутри снова завертелось торнадо из сомнений, скручивая все органы в больной колючий клубок, заставляя рисовать в голове разные неприятные варианты. Резко вскочив, он тут же ударился левым коленом о край столика. Стоявшая на нём дорогая антикварная лампа, от сильного удара начала раскачиваться, звеня многочисленными изящными подвесками под абажуром. Они оба застыли в оцепенении, наблюдая, как лампа накренившись под большим углом так и норовила упасть, но в мгновение очнувшись, Дамиано поймал раритет и аккуратно водрузил её на место. Облегченно выдохнув, он со стоном схватился за ушибленное колено, поморщился от боли и исподлобья бросил обиженный жалобный взгляд на Итана, но тот, вроде и дёрнулся по-инерции, но с усилием подавляя в себе желание подбежать, пожалеть — деланно отвернулся. Дамиано, поджав губы больше от обиды, чем от боли, припадая на здоровое колено, скрылся на кухне. Итан присел на край дивана, обхватив голову руками и, закатив глаза, утомлённо вздохнул. Он конечно, понимал, что Дами не особо обрадуется таким фотографиям, но не думал, что реакция будет столь бурной. *** Несколько лет назад, им очень хотелось быть рядом — жить вместе, спать, строить отношения. Но... по своей юношеской наивности они полагали, что запирать себя в рамках только друг друга, было бы глупо, ведь они ещё так молоды, так горячи, сексуальны, а вокруг столько соблазнов. И обговорив всё, они обоюдно решились на свободные отношения. Было весело — приезжать в совместный дом после бурных ночей не вместе, валяясь в общей постели, делиться о подвигах на стороне, рассказывая все подробности проведённого времени с другими, иногда повторяя какие-то вновь приобретённые знания и навыки, новые игры, позы... ощущения. Но со временем, всё больше влюбляясь в Итана, Дамиано такая разнузданная жизнь наскучила, он начинал раздражаться, когда того долго не было дома, злиться, ревновать. Ему начали претить все рассказы Итана о своих любовниках, смачные истории, горящие от этого глаза. Сам Дами перестал ходить по клубам, искать приключений, и начал незаметно отдаляться. Его все чаще и чаще стали посещать мысли, что он не взаимно любит, что Итан уже давно охладел к нему, и их жизнь вместе превратилась лишь в удобную привычку. Секс случался у них все реже и реже, и как-то сухо, быстро, без искринки, без эмоций. И по-хорошему, надо было бы уже поговорить и тупо разъехаться, но Дами всё медлил и медлил с разговором, хотя и был не в силах более выносить похождения Итана. До того случая. Был жаркий летний день. Дамиано вернулся домой раньше обычного. Бросил ключи на столик в прихожей, снял кроссовки, прошёл на кухню. Заглянув в холодильник, он схватил бутылку колы и стал жадно пить, утоляя мучавшую его жажду. Потом стянул влажную от пота майку, и направился в ванную, но проходя мимо гостиной он остановился потрясённый. На диване спиной к двери сидел Итан. Голая Виктория мерно подпрыгивала на его бёдрах, чуть изогнувшись в пояснице. Голова её откинулась назад, открыв прекрасную белую шею, которую почти полностью обхватив огромной ладонью, сжимал Итан. Другая его ладонь обнимала грудь, большой палец нежно поглаживал сосок с пирсингом. Вик двигалась неспешно, рот был приоткрыт и дыхание истомными хриплыми стонами вырывалось из её чуть придушенного горла. Дамиано остановился в проходе, всем своим нутром чувствуя, что Итан знает, хоть и не видит, что он пришёл и сейчас во все глаза пялится них. И Итан абсолютно никак на это не реагировал, продолжая чуть покачивать бёдрами в такт неторопливым движениям Виктории. Дамиано смотрел, не в силах шевельнуться, прикусив губу, глубоко вдыхая, ставший враз горьким, воздух. Смотрел, как рука Итана с покрасневшего горла Вик медленно опускалась на вторую грудь, и чуть сжав твёрдый сосок, гладко по блестящей от пота коже потянулась ниже на талию. Пальцы огладив мягкий живот вокруг аккуратного пупка, скользнули ещё ниже, во внутрь, раздвинув нежные складки, и дотронулись до влажного клитора, слегка его помассировав. Виктория, задрожав телом охнула, выпрямилась в спине и подняла голову — раскрыв глаза заметила Дамиано. Она тут же моментально сжалась и спряталась за торс Итана, прильнув к нему всем телом, и громко хихикнув прошептала ему куда-то в подмышку: — Там Дами. — Знаю, детка. Не оборачиваясь, Итан чмокнул её в светлую макушку, большими ладонями обхватив за бока, чуть приподнял над собой и заглянув прямо в залуженные похотью глаза спросил: — А ты хочешь, чтобы он к нам присоединился? Виктория чуть покраснев, на секунду задумалась и всё так же не отводя взгляда от лица Итана закивала: — Да, хочу. Дамиано сжал кулаки. Весь этот диалог говорился так, будто его здесь нет, будто они обсуждали это наедине. Он задышал возмущённо, глубоко. Желваки на лице зажили своей жизнью, а глаза сами собой закатились, когда он услышал, вкрадчивый тихий, но не терпящий отказа, вопрос Итана: — Дамиа, ты же составишь нам компанию? Больше всего на свете, Дамиано хотелось сейчас очутиться на месте Виктории, и намотав на руку волосы Итана, резко оттянуть его голову назад, заставив громко вскрикнуть от неожиданной боли, самому прижаться губами к подставленному приоткрытому рту, кусая в горячем поцелуе, а второй рукой шарить по влажному твёрдому торсу, царапая кубики и выкручивая соски, а потом вцепившись за плечи скакать на его члене до тех пор, пока Итан не запросит пощады. Внутренне простонав от представленной себе картинки, Дамиано тряхнул головой, отогнав привлекательный образ и шагнул к дивану. Он наклонился к виску Итана, провёл вспотевшей ладонью по волосам, убрав их в сторону, и несильно прикусив изогнутый ушной хрящик, выдохнул: — Я в душ. Дамиано стоял под падающей прохладной водой, остервенело кусал своё предплечье, пытаясь не разрыдаться, и одновременно торопливо растягивал себя пальцами. Наверное, ему следовало бы уйти, хлопнув дверью, оставить их двоих наслаждаться друг другом — раз уж так откровенно, в лоб, Итан попутал все берега. Но его голос, требующий присоединиться к ним, звучал в голове, как приказ, манил и сковывал волю. Образ мелькнувший перед глазами притягивал — Итана хотелось до предательской дрожи в коленях. Дамиано непомерно злился, понимая, что Итан явно провоцировал, но всё же не мог противостоять своему желанию быть с ним, и услышав за шумом воды громкий вскрик Виктории, подумал — возможно, в последний раз. Да, да, он сейчас насладиться близостью с Итаном и попрощается, съедет куда-нибудь — к Якопо, или, на худой конец, к маме Розе под крылышко. Обмотав полотенце вокруг бёдер, Дамиано вышел из ванной, и не обнаружив парочку в гостиной, направился в спальню. Они лежали на их с Итаном кровати, лицом друг к другу, обнявшись о чём-то мило ворковали. Рука Итана, ненавязчиво скользила по боку Вик — ладонь сначала плавно спускалась к изгибу талии, а потом поднималась по крутому бедру, и остановилась в самой высокой точке, грубыми подушечками огладив белоснежную кожу, а Виктория, своими маленькими ладонями держала Итана за лицо, очерчивая пальцами родинки на щеке. Она улыбаясь, смотрела ему в глаза с какой-то бесконечной благодарностью и шептала что-то еле уловимое. Дамиано очень редко видел её милой, женственной, и сейчас отчётливо понимал, почему она в данный момент, именно такая — тихая и доверчивая. Моментально взгорев от очередного приступа ревности, Дами часто-часто задышал, и опустив голову, увидел валяющийся на полу завязанный в узелок презерватив, свидетельствовавший об удачном окончании первого — а первого ли, тут же задался он вопросом — раунда. Ни о чём более не думая, Дамиано тут же стянул полотенце с бёдер и бросил его на край кровати. Как большой наглый кот, он грациозно втиснулся между ними, раздвигая, разъединяя их тела и отвернувшись от Виктории, диким плющом оплёл Итана руками и ногами, зарывшись носом в шею за ухом. Хотелось кричать: «Давай, выгоним Вик, давай будем вдвоём, ты же мой, мой!», но он понимал правила, и раз уж принял их совместный договор, только тяжело дышал, щекоча кожу неровным дыханием, вдыхая родной запах, распаляясь сам от столь близкого, столь желанного контакта. Ухмыльнувшись, Итан поднапрягся и развернул их обоих, улёгшись сверху на Дамиано. Облокотившись на руку, он упёрся коленями о кровать между раздвинутых ног, чуть приподнялся над телом Дами и шепнул на ухо: «Поцелуй Викторию». Дамиано посмотрел на него глазами полными какой-то тоскливой безысходности, но послушно повернул голову к Вик и коснулся губами мягких губ. Он совсем не чувствовал какой-либо потребности её целовать, и позволил себе лишь приоткрыть рот, для того, чтобы юркий язык девушки проник в него и вытворял всё то, чего ей так хотелось. Сам он жадно ловил приятные ощущения, от скользящего по его коже влажного языка Итана, который вылизывал его шею, посасывал кадык и прикусывал пульсирующие вены. Вик отстранилась от Дамиано, недоуменно посмотрев на него, наткнулась на пронизывающим злым укором взгляд. Фыркнув, она повернулась к Итану, собрала его волосы в кулак и приподняв за них голову, вцепилась поцелуем в его губы прямо перед лицом Дами. В отличии от Дамиано, Итан не капризничал и целовал Викторию со всей страстью, изредка постанывая ей в губы, лаская большими ладонями выступающие лопатки. Отчаянно выдохнув, Дами с нажимом провёл по спине Итана короткими ногтями, оставляя вдоль позвоночника моментально краснеющие следы, и одновременно больно укусил Вик докуда дотянулся, похоже, под грудью сбоку. Вскрикнув от неожиданности, Итан и Вик резко отпрянули друг от друга. — Что за нафиг, Дамиано? — рассердилась Виктория, и чуть отстранилась от парней. Итан, вскинув брови, странно посмотрел, а у Дами чуть ли не искры из потемневших глаз сыпались. Он закусил губу, и резко притянул Итана к себе, обхватив руками за шею и закинув ноги на поясницу — спрятался, занавесившись его волосами, запустив в них пальцы. Прижался лбом ко лбу и рвано, шумно выдохнул прямо в губы напротив. Наконец-то поцеловал — горько, обидно, глубоко. Чуть всхлипывая. Итан завёл руки под спину, подгрёб под себя, сильнее прижимая гибкое подрагивающее тело к своему торсу, кончиком носа провёл по скуле и успокаивающе шепнул: «Тише, тише. Всё в порядке, Дамиа». Дамиано перехватил руками за талию, стиснул так, будто хотел вплавить Итана в себя, до хруста рёбер, до невозможности дышать, до свиста воздуха вышедшего из сдавленной грудной клетки. — Отпусти, сумасшедший, я не убегу. Дамиано нехотя ослабил хватку, Итан приподнялся и припал к губам, целуя нежно, успокаивающе, пальцами гладя по горячим щекам. Общее возбуждение нарастало, множилось, совместные стоны становились громче, тела, выгибаясь, елозили друг по другу. Дамиано всё так же цеплялся за Итана всеми конечностями, не отпуская ни на секунду, жался жаждущим котенком, и целовал, целовал в упоении. Ласки их становились настойчивее, поцелуи ненасытнее, кожа от прикосновений горячих ладоней пылала, сердца бились всё быстрее, сильнее, заставляя кровь разгоняться по венам. Казалось, что Дамиано был везде, предлагая Итану тонуть в своих объятиях, в чувствах, в глазах, в нём самом. Итан ничего вокруг более не замечая, целиком, полностью растворялся в этой внезапно обрушившейся на него лавине любви. И в какой-то момент, он забыл обо всём на свете, кроме вот этих рук так крепко обнимающих его, ласкающих со всей страстью, этих губ жадно целующих, этих глаз с обожанием, невероятной преданностью, и каким-то щемящим отчаянием, смотревших на него. — Да ну вас! — В сердцах вспылила Виктория и сползла с кровати. Она вышла из комнаты, но через некоторое время вернулась, держа в руке початую бутылку вина. Вик устроилась в кресле напротив и сходу отхлебнула большой глоток прямо из горлышка, тут же закашлялась. Но никто из парней не обратил на неё внимания. Итан устроившись между раскинутых ног Дами, подтянул гибкое тело на себя и закинул одну его ногу себе на плечо. Он входил в Дамиано не торопясь, одним слитным движением, закрыв глаза от накрывающих ощущений. Открыл их только, когда член уже весь оказался в податливом теле, и яички прижались ко влажной коже, взглянул на раскрасневшегося, надрывно всхлипнувшего Дами, и ухватив за бедро, резко дёрнулся назад и тут же снова вперёд. И уже не останавливался, вдалбливаясь, подчиняя, присваивая его, и так всего без остатка отдающегося. А Дамиано пялился своими невозможными глазами на любимое лицо, которое с каждым новым толчком неуловимо преображалось — тёмные глаза блаженно заволакивались, губы вытягивались в трубочку, морщинки собирались на переносице, а длинные растрёпанные волосы пружинисто качались вслед за движением тела. На лбу собирались капельки пота, и Итан периодически обтирался о волосатую ногу, прижимаясь торсом к ней, поглаживая колено в такт толчкам. Жилы на мощной шее вздулись, он жмурился и тихо порыкивал, всё в том же темпе продолжая яростно вколачиваться. Дамиано не зная, не понимая, куда девать свои руки, то хаотично поглаживал себя, то пытался дотянуться до Итана, подушечками пальцев дотрагиваясь до пресса, паха; то хватался за свой член — передёргивая; то захватывал в ладонь мошонку, оттягивая её вверх, открывая вид на ровный шовчик, по которому Итан водил большим пальцем несильно надавливая, заставляя Дами подбрасывать бёдра вверх и сладко стонать. Бережно опустив ногу, замедлив темп, Итан наклонился над Дами, упёршись локтями о кровать, и нырнул ладонями под затылок, запустив в локоны пальцы, и слегка лишь притрагиваясь нежными губами, трепетно целовал в приоткрытый рот, глаза, скулы, влажный лоб, родную горбинку на носу. Медленно скользил членом в жаркой тесноте ануса, а всем собой по Дами, зажав его напряжённый стояк между телами; отирался гладким пахом, пачкаясь о сочащуюся смазкой головку. Дамиано изворачивался ужом, пытаясь сильнее притереться, слиться воедино. Он весь гнулся, плавился, нежась в этом медленном ласкании, отзывался умоляющими всхлипываниями. Будто ему мало, очень мало, бесконечно мало. Будто изголодавшийся до ласк зверёк, одуревший от позволительной близости. Итан губами и ладонями водил, по ставшему словно оголённый нерв, необычайно сверхчувственному телу. Такому покорному, такому отзывчивому. Дами искрился весь, дрожал мелкими мурашками, откликался чутко, поддавался, раскрываясь доверчиво, и одновременно, забирал в себя Итана, поглощал, засасывал в зыбучую пучину вожделения. Дамиано словно насыщался моментом напоследок, стараясь вкусить всё, запомнить каждой клеткой, заласкать так, чтоб Итан помнил и... сожалел в последствии, в том его будущем без него, без Дамиано. Вик сидела тихо-тихо, как мышка, боясь разрушить то, что сейчас происходило перед её глазами. Та откровенная интимность, явно не предназначалась для посторонних глаз и ей, вопреки её натуре, было немного неловко, но она не могла себя заставить даже глаза закрыть, не то, чтобы отвернуться или уйти. Забыв про вино, и распластавшись по креслу, она ласкала себя, созерцая — и чувствовала наравне с ними, и дышала в унисон, и постанывала тихо, боясь спугнуть. Невероятной красоты мужские тела тесно переплетались друг с другом. Разрисованные мускулистые бёдра Дамиано плотно прижимались к Итану, в месте, где накачанная бронзовая спина переходила в перегибчатую поясницу. Руки Дами шарили везде, докуда могли дотянуться — просто гладили, будто желая впитать ладонями, запомнить гладкость кожи, рельефы играющих мускул. Длинные, уже вовсю спутанные волосы закрывали лица, приглушали жаркий заполошный шепот Дамиано, и его сладкие стоны. Итан раскачиваясь тягуче, плавно, поддавался вперёд тазом, и ягодицы на его упругой заднице поджимались, очерчивая крепкие мышцы, а при движении назад вновь округлялись — всё это непомерно завораживало притихшую Викторию. Она в такт их движениям неспешно гладила себя, во все глаза, наблюдая. — Хочу сверху, хочу сесть на него, — шепнул Дамиано. Гибкое, крепкое тело Дами ритмично приподнималось и опускалось, толкаясь сильными тренированными бёдрами. Он скользил по стояку Итана верх-вниз, розовые тесные стенки ануса плотно прилегали к латексу, сжимая член так идеально, так правильно, именно так как хотелось. Да и вид самого Дамиано приводил Итана в неописуемый восторг, он просто не в силах был отвести взгляд от красоты гуттаперчевого загорелого тела, извивающегося над ним, от лица взволнованного, от прикушенной нижней губы, от глаз, зрачки которых растекались черной сочащейся истосковавшейся густотой. И сам Дами красовался, закинув руки на затылок, вытянувшись в струнку, отталкиваясь лишь бёдрами, двигался грациозно, выказывая всего себя, заставляя Итана стонать от накатившего эстетического блаженства. Итан водил ладонями по ногам Дамиано, от колен до подвздошных косточек, и выше оглаживал по выступающим ребрам, а потом вёл в обратном направлении, в том же порядке. Иногда задерживал руки на талии, чуть сжимая, чуть придерживая, притормаживая разогнавшегося неугомонного Дамиано. И Дами сам уже толком не осознавал, как отдавался во власть наслаждению и терял связь с окружающим. Абсолютно забыв о существовании Вик в спальне, он вдруг замер, услышав посторонний протяжный стон. Он обернулся, мимолётно встретившись взглядом с глазами девушки, и тут же отвернулся. Где-то в глубине снова невыносимо кольнуло обидой и он, склонившись к Итану, больно цапнул зубами за губу. Итан дёрнулся, а Дамиано уже отстранившись, резко перекинул ногу через него, ловко развернувшись на члене, и смотря Виктории прямо в глаза, продолжил скакать, насаживаясь на Итана до упора. Его взгляд обжигал полным превосходством, он пристально смотрел своими густо чайными глазами, и весь его вид словно кричал: «Вик, люблю тебя, но тебе нечего тут делать, он только мой!» Виктория своим женским чутьём поняла его, и мстительно ухмыльнувшись, поднялась с кресла, забралась на кровать, уместившись между ног Итана, и обхватила своей маленькой, но сильной ладонью вовсю сочащийся член Дамиано. Он вздрогнул, нахмурился, хотел было что-то протестно высказать, но её юркий язык смахнул липкую смазку с головки, лизнул уздечку, заставив Дами в голос застонать и напрочь забыть о неприятии. Но Вик была бы не Вик, если бы просто так простила Дами то, что он ею пренебрёг. Она приподнялась, всё так же ритмично надрачивая ему, гоняя нежную кожу по всему стояку, и посмотрев прямо в затопленные наслаждением глаза, одними губами прошептала: «Сучка, ты Дам!» И Дамиано простонав, сжался на члене Итана, зажмурил глаза и обильно, толчками, рвано кончил, разбрызгав тёплую сперму по своему и её животу. Следом кончил Итан, почувствовавший пульсирующую вибрацию внутри Дами, охватившую его член, накрыв экстазной волной, засасывая сознание куда-то во всепоглощающую чёрную дыру. Очнулся только тогда, когда Дамиано без сил рухнул на него спиной. Итан обхватил горячий торс и прижал его к себе так, что скрипнули рёбра. — Дамиа, ты потрясающий, — прошептал он в висок, не желая отпускать подрагивающее тело, придавившее его. Дамиано повозившись всё-таки соскользнул, сполз к нему под бок, и развернувшись, вновь ластясь, уютно пристроился. Аккуратно снял резинку, и отбросил её на пол, погладил ещё стоявший подрагивающий член, наклонился и облизал его, вызвав у Итана неконтролируемый хриплый выдох, а после мелко целуя везде-везде куда попадёт, и всем собой обхватив разнеженное тело, зарылся носом в спутанный комок волос у шеи. Внезапно утих. Весь наглухо закованный руками и ногами, Итан лежал в истомлённой неге, отходя от оргазма, поглаживая мерно дышащего Дами по спине, вспоминая с какой голодной жадностью тот набросился на него, как отдавался всецело, смотрел своими карими глазами, как обнимая его сейчас, даже в забытье, цепко цеплялся, не давая шелохнуться. Он нежно целовал во взмокшие короткие локоны и в груди что-то щемило сладко, трепыхаясь, готовое радужным счастьем вырваться наружу. Итан долго бы ещё лежал не шевелясь, не желая мешать Дамиано тихо сопеть и в дрёме изредка шептать его имя, но вдруг спохватился, резко приподнялся и окинул взглядом периметр спальни — Виктории не было. Он нехотя отстранился от разом нахмурившегося и заворчавшего Дами и поднявшись с кровати, услышал за спиной умоляющий зов: «Не уходи...». Дамиано вдруг показалось, что если Итан сейчас уйдёт — то это окончательно всё. Он больше не вернётся, и эта наметившаяся сейчас надежда на продолжение их только на двоих отношений, враз рухнет, пропадёт. Стало невообразимо холодно изнутри, он съёжился, подогнув ноги под себя и чуть ли не заскулил от захватившей его обиды. — Не уходи, пожалуйста, не сейчас... — шептал он и тянул руку, пытаясь уцепить ускользавшее тепло. Итан оглянулся — что-то неуловимое, промелькнувшее в глазах Дамиано, какая-то тихая горечь затаившаяся во взгляде, заставила его подойти обратно к кровати. Он крепко обнял, и ласкаясь мазнул по пересохшим губам языком. — Все хорошо, Дамиа. Подожди немного. Он взял полотенце, обернул его вокруг бёдер, улыбнулся и вышел за дверь, оставив Дамиано лежать одного и погибать в своих мыслях. Выйдя из спальни Итан услышал шум в ванной. Он ни капли не сомневаясь открыл дверь и вошёл. — Вик, а Вик... Виктория выключила воду и отдёрнула шторку. Итан стоял, растянув большое белое полотенце между руками, и кивнул головой, приглашая Вик в махровые объятия. Она легко перешагнула бортик и прильнула к нему, Итан обнял, крепко заковав её руками и замер. — Козлы вы... — она уткнулась лбом ему в грудь, — оба! — Прости, Вик, — ещё крепче прижав её к себе, Итан наклонился к основанию шеи и чуть коснувшись губами мокрой кожи в нежном поцелуе ещё раз прошептал. — Прости... — Да, ладно, Эдгар, мне даже понравилось. Никогда не видела, как парни ебут... ээээ, занимаются сексом. Очень возбуждающе. — Виктория смешно фыркнула и сильно тряхнув головой, окатила Итана брызгами разлетевшимися с мокрых волос, заставив его улыбнуться и чуть ослабить хватку. — Вытирай меня! — Приказала она и Итан принялся нежно промакивать влагу с её кожи. — Зачем ты позвал меня? Ты же знал, что Дами придет, да? — Стоя на пороге и уже держась за ручку входной двери, обернулась Вик. — Знал. — Так зачем? — Хотел удостовериться кое в чём. — И как? — Вик по-птичьи наклонила голову, исподволь взглянув на Итана. — Удостоверился? — Да, в полной мере. Я всё для себя понял и решил. Спасибо. — Знаешь, никогда б не подумала, но... он же по-настоящему любит тебя. — Виктория вздохнула, поцеловала Итана в щёку и вышла за дверь. Дамиано долго прислушивался ко звукам, доносящимся из-за двери спальни. Он не разбирал слов, но по интонациям, тихим смешкам, чувствовал, что разговор был нежным, свойским... Разыгравшееся воображение живо нарисовало ему картинку, как Итан обнимает и целует Викторию. И с обуявшей его тоской в сердце подумал, что о нём, одиноком, лежащем сейчас на влажных остывающих простынях никто из них и не вспоминает. Спальня, их уютная родная спальня, вдруг оказалась невыносимо чужой, давящей, воздух будто загустел, стало трудно дышать. Итан ушёл, побежал за Вик, оставил его одного. Будто вот это всё, что только что происходило — для Итана больше ничего не значило. Просто очередной эксперимент, игра. И наплевать на Дами, отдавшего всего себя, выплеснутого, опустошённого... более ненужного. Наверное, он действительно был прав — приняв решение уйти. Уже давно захлопнулась входная дверь, а Итана всё не было. Вскоре, Дамиано услышал звук щёлкнувшей зажигалки, и почуял запах табачного дыма, проникающего сквозь приоткрытое окно. Нестерпимо захотелось тоже закурить, но моральных сил подняться и выйти не было совсем. Сквозь дымчатую прозрачную занавеску Дамиано смотрел на Итана, стоящего на балконе в одном полотенце и невольно залюбовался им — тот приподняв лицо навстречу освежающему ветерку, выпускал из сложенных трубочкой губ струйку дыма, а потом зажав зубами кончик фильтра, ловкими движениями собрал свои всклокоченные волосы в пучок, и так и замер с поднятыми руками — крепко о чём-то задумавшись. Он даже не замечал, как серый пепел с забытой сигареты падает на пол. И Дамиано наперёд знал, что потом Итан будет сердиться и смешно ворчать на себя из-за этой такой вот пустяшной оплошности. Дами подумал, что скорее всего, он этого уже не увидит. Вернувшись в спальню, Итан застал злого Дамиано срывающего простыни с кровати. — Знаешь, Ит... — он поджал губы, собираясь с силами, а после выпалил. — Да, трахайся ты уже с кем хочешь, но только не в нашей постели! Судорожно вдохнув Дамиано сел, будто рухнул, будто все силы оставили его одномоментно, руки опустились, простынь паряще спланировала на пол. Он взглянул на Итана такими потерянными отчаявшимися глазами, что у того сердце болезненно сжалось в комок и замедлилось, почти перестав качать кровь. — Хотя... она ведь больше уже не наша. Можешь, и на ней. Я ухожу. Дамиано хотел было резко встать и гордо пройти мимо, но чуть только приподнявшись, его ноги предательски дрогнули в коленях, и он грузным мешком вновь осел на край кровати. Обхватив лицо ладонями, он силился изо всех не разрыдаться от своей никчёмной беспомощности, но получалось только шумно сглатывать, отчего вдруг стало ещё и невыносимо стыдно. Итан упал на колени перед ним, схватил за запястья и притянул руки к своему побледневшему испуганному лицу, неистово целовал ладони, а потом слизывал солёную влагу с щёк. «Нет! Нет!» — шептал мокрыми губами, внимательно смотря прямо в растерянные глаза, а потом прижался и решительно сказал: — Дамиа, никуда ты не уйдёшь. Я люблю тебя. Я не отпущу тебя никуда. Даже не надейся. Дамиано отстранился, заглянул в тёмные карие глаза напротив и зажмурился, не в силах вынести то кипучее торнадо чувств, что выплёскивалось из них — какая-то гремучая смесь восхищения, желания, любви. Зрачки огромные затягивали, манили обожанием и Дами вдруг понял — не уйдёт. Никогда не уйдёт. Не сможет жить без вот этих глаз, рук, без этого тела. Без своего Итана. Дамиано опустился к нему на пол, и обнял, хрипло шепча в висок под волосами. — Мне так плохо без тебя. Когда ты уходишь, когда ты не со мной. Я знаю, у нас договор. Я знаю, но так больше не хочу, Ит. Не могу так больше. — Значит, так больше не будет. Будет всё так, как захочешь ты. Договорились? — Нет. Нужно, чтобы было так, как хотим мы оба. — Да, Дамиа, мы обязательно ещё поговорим об этом и всё решим. Итан приложил ладонь к груди Дамиано, ощущая, как его сердце бешено колотившееся, потихоньку начинало успокаиваться под его тёплыми, уверенными руками, дыхание становилось ровнее, всхлипы тише. Дами отнял руку от своей груди и прижался губами к его пальцам, целовал шероховатые мозолистые подушки, утопая в умиротворённой нескрываемой благодарности. — Тебя всегда так мало, Ит... — Дамиа, какой же ты невозможно, невозможно, потрясающе трогательный! Я и забыл уже, какой ты бываешь чувствительный. Не отпущу, никуда не отпущу. С того раза всё кардинально изменилось в их отношениях и, в частности, в поведении Итана. Ни с Викторией, ни с кем-либо другим, он больше не встречался для секса — в одночасье все эти интимные отношения как-то опостылили и сошли на нет. Вик окончательно переключилась на девочек, на Томми, и Итану стало даже как-то проще — быть с ней просто хорошими друзьями, дурачиться, прикалываться друг над другом, откровенничать, понимать взаимно с полуслова. Вот уже почти год Итан всё своё время посвящал Дамиано. Прислушивался, присматривался, берёг. Поняв каким ранимым, каким преданным, трепетным мог быть Дами — его Дамиа — несмотря на всю его внешнюю, напускную брутальность, Итан попросту не мог, да и не хотел что-то изменять в их теперешней жизни на двоих. Бывало, конечно, что он засматривался на кого-то, флиртовал даже, но не позволял себе больших вольностей, чем объятия или невинный поцелуй. *** Но тут случилась Ибица, и эти фотографии... И, чёрт его дери — Деймон Бейкер!