Метафоры

– Минхооо, – донеслось надоедливое откуда-то сбоку. Ли был погружен так глубоко в свой мыслительный процесс, что возвращаться в реальность казалось так же сложно, как за минуту выплыть на поверхность с десятикилометровой глубины. Чувство иррациональности происходящего с каждым новым днём воронкой затягивало его во всё более глубокий кризис. Он почти привык к этому ощущению, отдаваясь в руки случаю и на растерзание собственной апатии, решив, что может закончить в любой момент этот скучнейший спектакль, а сейчас просто развлекает себя хоть чем-то. Вообще-то он знал, что поступает неправильно. Знал с той же секунды, как потянулся к телефону, чтобы набрать бывшей сообщение с предложением встретиться. Ведь не просто так она оказалась бывшей. Но он как будто смирился с манипуляциями своих рук и позволил всему случиться. Очень хотелось списать ответственность за это на Джисона, потому что, если бы он не огласил идею снова связаться с Мисук, то Минхо сейчас был бы дома, а не на этом празднике безысходности, но выбор он сделал сам. Только теперь день за днём его преследовало ощущение того, что он потерял что-то очень важное. Как, например, семейную реликвию, которая уже несколько поколений передаётся по наследству или письмо о любви давно погибшего важного человека. Но это всего лишь вещи, и они не могут идти ни в какое сравнение с тем, что потерял он. Минхо стоял, оперевшись на кухонный остров и компульсивно дёргал ногой в желании стряхнуть с себя прилипающее к телу чувство уныния. Уложив подбородок на кулак и облокотившись на столешницу, с выражением вселенской усталости на лице, он наблюдал за беспорядочным щебетанием в центре комнаты. – Минхо, эй, не пытайся притворяться мёртвым! С видом только что проснувшегося девяностолетнего старца, Ли с повернулся в сторону звука. Джисон стоял немного левее, с торца стойки и по всей видимости, уже довольно долго за ним наблюдал. – Хочешь покажу магию вне Хогвартса? – получив в ответ поднятые в вопросе брови друга, Хан пояснил, – угадаю имя, которое весь вечер крутится в твоей голове. Минхо вернул голову в исходное положение, мгновенно потеряв интерес к телепатическим способностям Джисона. Если бы только это вечер. – Слушай, когда я говорил тебе написать Мисук, то рассматривал это больше как шутку, ну или как максимум способ отвлечься, а не придаваться ещё большим страданиям, – Хан говорил тихо, так чтобы никто не услышал. Правда за громкими возгласами собравшейся сегодня компании его бы и так никто не услышал. – Так что вспомни первую часть моего наставления – собери яйца в кулак, напиши Арин, попроси встретиться и признайся наконец. Чёрт… – Джисон выругался и опрокинул в себя непонятного вида смесь алкоголя из бокала, который до этого прокручивал дном по столешнице. Минхо было слишком лень реагировать на слова друга, поэтому он просто буравил взглядом затылок Мисук, что сейчас спиной сидела на диване в нескольких метрах перед ним, и думал о том, куда он хочет выстрелить больше – себе в голову или ей. Его раздражал этот тембр голоса, выжженный оттенок её волос и то, как часто она смотрела на свои ногти. Уводя себя подальше от опрометчивых решений, он вздохнул и констатировал: – Я домой. – Так, стоп, – Хан схватился за его плечо, останавливая и призывая ответить на свою реплику хоть что-то, – обещай, что сделаешь как я сказал. – С чего вдруг? – С того, что ты потерял свою хвалёную рациональность и способность здраво соображать. Если не сделаешь ты, то сделаю я, понял? – Джисон вытянул указательный палец в область носа Минхо, отрывая его от бокала. В подтверждение своим словам, другой рукой он полез за телефоном в карман худи. – Ты мне угрожаешь? И вообще, у тебя нет её номера, – Ли одарил Хана снисходительным взглядом за его неудавшийся шантаж. – Не угрожаю, а спасаю твоё разбитое сердце, чувак, – Джисон оставил руку в кармане, как будто изначально собирался сделать только это и переминаясь с ноги на ногу, выразил глубокую озабоченность на лице. – Уже поздно, – заученной мантрой ответил Минхо. Он повторял её себе каждый день. – Поздно, когда заколачивают гвозди в крышку гроба, а сейчас ещё нормально. – Когда ты успел стать философом? – Ли фыркнул и в привычной манере закатил глаза. – Тогда же, когда ты стал идиотом, – в глазах Хана мелькнул страх, когда зрачки Минхо резко вернулись в нормальное положение и уставились на него с убийственным выражением. – Короче, ты обязан это сделать и точка. Либо готовься жалеть об этом всю свою жизнь, а жить ты будешь долго, я уверен, – как будто угрозой закончил Джисон, намекая на постоянные тренировки, заботу о здоровье и апельсиновый сок в бокале друга. – Лучше прикрой меня, – устало бросил Ли в ответ и развернувшись, отправился в сторону прихожей. Сил продолжать этот разговор не было, как и желания. – Вот же… – буркнул Джисон и шагнул в противоположном направлении. Нужно придумать способ отвлечения внимания присутствующих на то время, пока друг ретируется из квартиры. Опять. Наступившая наконец тишина успокаивала почти вышедшее из-под контроля раздражение. Ещё несколько минут и он бы точно ответил кому-то что-нибудь грубое, как случалось всегда, когда эмоции брали верх. Люди в квартире Мисук как рой надоедливых мух, вечно норовящих присесть на твоё тело, подходили к нему, пытались завести разговор и глупо шутили. Всё что оставалось – это отмахиваться от них, уходя то к холодильнику за соком, то в туалет, потому что сока в организме становилось слишком много. Единственный, кто не бесил, носил имя Джисон, но от близкого друга весь вечер поступали сочувствующие взгляды и от них тоже хотелось скрыться. Задав своим ногам размеренный темп, Минхо шёл по практически безлюдной улице, решив добраться до дома пешком. Хорошо, что идти нужно будет всего около четырёх километров, что не много, не мало – идеально для того, чтобы проветрить мозги и подумать. Рука отчего-то слишком сильно сжимала телефон в кармане куртки. Хотелось достать его и что-нибудь сделать, например, «собрать яйца в кулак», как выразился Хан. Но пока Ли только держался за девайс и чувствовал жжение в пальцах. Предмет с каждой минутой раскалялся в ладони всё сильнее, как будто побуждая к действию. Нужно честно признаться себе, что так он дальше не сможет. Не протянет и секунды в этом обществе лицемеров и идиотских улыбок, натянутых на тупые физиономии. Компания Мисук, в которой она крутилась и с которой он вновь связался из-за захватившего в один момент отчаяния, была далека от всех сфер его интересов. Общение с ними утомляло, а их идиотские шутки побуждали постоянно держать руку у лица. К слову, находиться с ней вдвоём было ещё более худшей перспективой. С чего он вдруг решил, что таким образом у него получится «отвлечься»? Пока выходило только напрягаться ещё больше. Терпеть беспорядочную мешанину слов, всегда бурным потоком выходящую изо рта Мисук, смотреть в её как будто ничего не выражающие глаза и жалеть о том, что не сделал и о том, что сделал одновременно. Чувствовать першение и осадок в горле от всеобщей неправильности, в сторону которой шагнул сам. Завтра он закончит этот балаган, напишет Мисук, что совершил ошибку и что видеться они больше не будут. Да, в этой ситуации он бесспорно будет плохим человеком, но, если собирался быть хорошим, нужно было включать голову раньше. Минхо на секунду задумался о том, почему вдруг он решил сделать это именно завтра. Сейчас, например, прекрасный момент, чтобы закончить заниматься угнетающей бессмыслицей. Почти радостно, с нахлынувшим воодушевлением, как будто открыв для себя тайну Вселенной, Ли достал телефон из кармана и набрал сообщение. Расставаться, написав пару строк, определённо моветон, но один раз он уже сделал это нормально, так что ничего страшного. Отправив текст, Минхо почувствовал, как с тела словно сняли цепи с гирями, открыли клетку и сказали «иди на волю», отпустили грехи, дали вздохнуть свежего воздуха и подставить лицо лучам солнца. Но полноценного облегчения не последовало, потому что в своих глазах он оставался таким же придурком. Потому что иногда делал нужные вещи с какой-то задержкой, слишком поздно осознавая истину. В голове вспыхнуло самое яркое ощущение себя безнадёжным идиотом из недавнего прошлого. Когда несколько дней назад он вернулся в свою квартиру, отпустил кота с рук на пол и захлопнул за собой дверь. Тогда сердце никак не могло определиться какой бит лучше всего подойдёт для сложившейся ситуации – стучать до боли в висках или практически остановиться и сокращаться только для того, чтобы человек продолжал жить. Минхо никогда не испытывал и намёка на стресс в общении с девушками. Он всегда был уверенным, знал, что делает и какие подобрать слова, чтобы вызвать положительную реакцию или приятное смущение противоположного пола. Он знал правду о своей внешности, основываясь на отражении в зеркале, не делая безосновательных выводов и не завышая себе баллы. Но Ли не знал, что чёрт возьми, с ним происходило, когда он оказывался рядом с Арин. Его привычная самоуверенность отступала перед отупляющим волнением, он не знал куда деть руки и какое слово будет следующим, совершал ошибку одну за одной и не доводил начатое до конца. И вот в очередной раз нужные слова снова застряли в горле, а на замену им пришла его мерзкая язвительность. Он опять ничего не сделал. Даже когда был так близко, что её слёзы кололи подушечки пальцев. Мало того, что он не признался, так ещё и обидел. Просто потрясающе. Способ встретиться с Арин Минхо придумал практически сразу, как только Джисон рассказал о том, что снова увидел её вместе с Хёнджином на тусовке одной из его подруг. В голове что-то щёлкнуло, прямо как крышка кейса от наушников, что тогда была в руках. Она играла роль игрушки-антистресса, на которую Ли привык вымещать скопившееся раздражение. Он знал, что в выходные в кофейне работала Арым, которая вряд ли кому-то расскажет и вообще заострит внимание на том, что он забежал якобы забыв что-то забрать в подсобке, а по факту подкинуть вещь. Жаль, что благодаря его дрянному характеру план не сработал. Но всё же стоит уточнить, что в том, что ничего не случилось виноват не только он. Хёнджин. Этот тип выбрал идеальный момент чтобы позвонить. Как почувствовал. Дом уже светил своими окнами как маяками перед глазами, а он так и не решил, что будет делать. Телефон напомнил о себе, завибрировав в руке, только что пришедшим уведомлением. Мисук писала о том, какая он сволочь и как он смеет так поступать. Наконец-то что-то сознательное и верное вышло из её головы. Смахнув её чат в сторону, Минхо нажал на имя «Арин». Диалоговое окно светилось пустым и чистым белым листом. Выдохнув и собрав мысли во что-то вроде порядка, Ли начал набирать сообщение с просьбой встретиться, когда ей будет удобно. Ещё не отправив текст, он открыл дверь подъезда и подумал, что стоит перепроверить слова на предмет ошибок и возможно добавить что-то ещё, как вдруг увидел перед собой знакомую фигуру. Девушка стояла спиной к нему, только что нажав на кнопку вызова лифта. От вида этого силуэта перед глазами, по телу прокатилась волна электричества. Палец завис над клавиатурой на экране телефона, а ноги примёрзли к серой плитке. Иногда жизнь перестаёт тебя терпеть и уверенным пинком толкает в нужное направление.

***

– Привет. От мягкого звука знакомого голоса, проливающимся по всему существу тёплой карамелью, на секунду сбилось дыхание. Арин перебирала в уме варианты ужина из как всегда скудных запасов своего холодильника, когда услышала его у своего левого плеча. Повернув голову и убедившись в том, что узнает его среди тысяч других, она потянула за невидимые ниточки, подняв вверх уголки своих губ. – Привет, – глаза вернулись к экранчику отображения этажа. Лифт двигался мимо пятого, а Мун старалась выглядеть максимально заинтересованной в сменяющихся цифрах. Все возможности, которые когда-либо маячили в её буйном воображении давно сгорели бумагой в языках синего пламени. Арин смирилась с тем, что они с Ли хорошие знакомые, соседи, бывшие коллеги и на этом всё. После открытой для себя истины даже стало немного легче. Больше никаких душевных метаний и строительства воздушных замков, только правда, в которую она окунула себя лицом как в таз с холодной водой. Но так или иначе своим внезапным появлением он опять вызвал программный сбой на физиологическом уровне. Видимо, с этим поможет только время. Сегодня Минхо был одет в плюшевую бежевую куртку, что делала его похожим на ванильное мороженое с шоколадной крошкой волос, выбивающихся из-под шапки. В этом образе он выглядел непривычно мило и мягко, что шло вразрез с его характером, но так хорошо сочеталось с его любовью к котикам. Арин в очередной раз подумала о том, что подобные диссонансы явно в её вкусе. Периферийным зрением она видела, как Ли сначала переминался с ноги на ногу, а после достал телефон и какое-то время смотрел в экран. В висящей гильотиной тишине доносились звуки медленно двигающегося лифта, звон чьих-то ключей на площадке выше и стук собственного сердца. Мун надеялась, что последнее слышно только ей. Потому что как она не пыталась успокоить беспокойный орган, рядом с этим человеком, он каждый раз пытался вырваться из клетки рёбер. – Не хочешь прогуляться? - Минхо задал вопрос неожиданно, прямо в тот момент, когда двери лифта распахнулись и она покачнулась, чтобы зайти внутрь. Предложение отразилось от стен эхом, застыло в воздухе и, наконец, упало на плечи, когда металл опять сомкнулся перед лицом и тросы в шахте пришли в движение – кто-то на верхних этажах нажал на кнопку. Всё вокруг почему-то казалось слишком приглушённым, замершим в темноте улиц, совсем не таким, как минут десять назад, когда она возвращалась домой с работы. Шумная компания, только что вывалившаяся из заведения, кажется, громко смеялась и что-то бурно обсуждала, но Арин это поняла, только потому как люди вскидывали руки и широко открывали рты, запрокидывая головы. Машины не рычали на светофорах, шины беззвучно касались асфальта. Громче, чем всё вокруг, она слышала их с Минхо ритмичные шаги и собственное дыхание. Они шли в сторону парка, заранее не договариваясь о маршруте и вообще не сказав друг другу ни слова после того, как оказались на улице. Как будто ничего между ними не нуждалось в объяснении. Ни направление, не то, что Минхо предложил пройтись этим вечером и не то, что она согласилась. – Как твой кот? – первой прервала молчание Арин. – Он привык ко всему на следующий день и теперь чувствует себя хозяином моей квартиры, – сегодня Минхо почему-то был более напряжённым чем обычно, но после вопроса о питомце немного расслабился, – повсюду его шерсть и с утра он любит кирпичом падать на грудь, но я все равно счастлив. С ним веселее, – губы Ли изогнулись в полуулыбке. – Ты уже выбрал для него имя? – Да, Суни. – Мило, ему подходит, – Арин улыбнулась, представляя то, как Ли пробовал на вкус разные варианты. Ещё минут десять разговор вёлся только о жизни Минхо под покровительством его рыжего рабовладельца. Ли рассказывал о том, как ему пришлось лишиться своего любимого места на диване, потому что для кота оно тоже показалось самым привлекательным, и он не смог отказать. О том, как провод зарядки для телефона перестал работать на следующее утро после появления Суни и его нескольких точных укусов, а один единственный цветок в квартире трагически скончался, не пережив падения с высокой полки. Но всё это перекрывали ласковые тычки в щёку с просьбой погладиться, утробное мурчание по любому поводу и отсутствие молчаливой пустоты в квартире. С появившимся в этом разговоре блеском в глазах, Ли резюмировал, что теперь он раздумывает над тем, чтобы взять ещё одного кота, но уже из приюта. – Как твоя книга? – задал вопрос Минхо, когда они оказались на территории парка. – Ещё не стала бестселлером, – усмехнулась Арин, пытаясь рассмотреть рисунок из веток деревьев и вспоминая заброшенный документ в папке на ноутбуке. – Для этого нужно чтобы хоть кто-то кроме меня это увидел. Ты отсылала её в издательства? – Минхо замедлил шаг и поднял лицо к небу, разглядывая тёмные облака. – Не уверена что хочу. – В чём причина? – Ли поправил сползшую на затылок шапку и вернул руки в карманы куртки. Не хочу, чтобы её видел кто-то кроме тебя. – Перестала нравиться, – ответила Арин, перефразировав причину во что-то новое. Она подумала, что эта история действительно скорее всего не будет показана больше никому. Мун поставила крест на всем что было связано с Ли, в том числе и на книге, первым читателем которой он стал, которую она дописала на одном порыве, когда начала с ним общаться и которая теперь навсегда склеилась с его образом. Этого оказалось достаточно. Что её прочитал один единственный человек. Теперь книга стала сокровением, общей тайной, поэтому как письмо, написанное от руки, бережно положенное в конверт и отправленное лишь одному адресату, должна остаться только между ними. Строчки, живущие там, признания, вплетенные между них красной нитью – теперь всё принадлежало Минхо. Если бы рукопись существовала в бумажном виде, то уже точно покрылась бы пылью. После того, как она закончила над ней работать, не поправила больше ни строчки и не написала ничего нового. Слова не складывались во что-то боле менее значимое как раньше, не желали оказаться за пределами её сознания, даже там превращаясь в обычную серую массу. Если музы существовали, то та, что когда-то приглядывала за Арин, наверняка спилась наблюдая за её душевными метаниями. В какой-то момент этой прогулки Мун снова почувствовала, словно всё стало обычно. Как будто они опять в том моменте, где зефирная девочка ещё не повисла в клубе на шее Ли, и сейчас они прогуливаются после работы. Где он ещё не увидел пионы на кухне в её квартире и не стоял так близко, держа тёплую ладонь на её щеке. Почему-то в этот раз, заходя в подъезд после долгой прогулки, они решили использовать лестницу, опять не сговариваясь, как будто были парочкой старожилов, обоюдно не доверяющих технологиям. Арин на секунду показалось, что в этом времени, отведенном для подъёма пешком, спрятана какая-то истина. Может быть, Минхо тоже хотел как можно дольше чувствовать это «как раньше»? А может быть, она как всегда наивно пыталась найти несуществующие смыслы пока шла наверх и слушала отдающиеся эхом шаги позади. Мун остановилась напротив своей двери, не понимая рада или нет её видеть. Заглянув за плечо, она скользнула по Минхо взглядом. – Спокойной ночи, – с этими словами Арин вновь отсекла себя от него ментальным барьером, возвращаясь в реальность, в настоящее время, в чётко обозначенные роли и рамки. – Рин, – вместе с щелчком дверного замка раздалось за спиной, – постой. Рука замерла на ключе, моментально подчиняясь мягкому приказу. – Я никак не могу забыть слова из твоей книги… – прозвучало прямо в затылок. Мун повернулась ведомая этим тембром и внезапностью сказанного им. Ли, стоял на расстоянии шага и продолжил, как только поймал её удивлённый взгляд: – «Слепая, потому что никого кроме него не видела, глухая, потому что голоса других стихли, сошедшая с ума, потому как понимала, что никого больше так сильно полюбить не сможет.» – Минхо цитировал не запинаясь, слегка сведя брови к переносице, отчего на лбу показалась еле заметная складка. Он смотрел куда-то в сторону, но как только слова смолкли, вернулся к ней в глаза. – Ты писала о себе? Несколько долгих секунд Арин рассматривала что-то в его мимике, поражённая точностью пересказа. Пыталась настроить взаимосвязи, понять причины, заставившие задать Ли такой вопрос на лестничной площадке, запомнить именно эту фразу, а потом бросила это гиблое дело и ответила одно короткое: – Да. – Ты и сейчас испытываешь к этому человеку такие чувства? – Ли спросил это после недолгой паузы, как-то оборванно, как будто следующий ответ будет очень многое значить. Арин нервно сглотнула и вжала подушечки пальцев в ладони. Эта перемена в его лице, в интонации, поведении сбивала с толку, как и взявшийся из неоткуда вопрос о её любви. Почему он задал его? Почему ему вообще это стало интересно? Сердце начало биться быстрее от ощущения накала, растворяющегося в воздухе острой специей. – Минхо, заче… – Просто ответь мне, – Ли смотрел абсолютно нечитаемым взглядом. Напряжённый и вытянутый как струна, он не двигался и даже не пытался убрать, частично закрывающую один глаз, прядь шоколадной чёлки. Мун начала склоняться к тому, что это может быть и слегка странное, но обычное любопытство в стиле Минхо. Ему всегда нравилось докапываться до правды. Что ж, на это она могла ответить. – Да, – в голосе Арин промелькнул вызов, – почему ты решил спросить об этом? – Это твой бывший или тот блондин? – как будто не заметив её вопроса, он задал ещё один свой, прямолинейный и наглый. Арин начала проваливаться в бетон лестничной площадки. Распирающее изнутри чувство слепого отчаяния заставило ответить то, что она уже не собиралась когда-либо произносить вслух, но сейчас так было надо. Чтобы освободиться. Чтобы вытащить ноги из затвердевающей массы весом в тонну, развернуться и захлопнуть за собой дверь. Плевать, что будет дальше. – Это ты. Последнее, что она увидела – это вспышка пришедшего осознания, как взрыв сверхновой в зрачках Минхо от сказанных ею слов, а после одно плавное движение вперёд. Своим весом он прижал её к стене у входной двери и за милисекунду заставил умереть в поцелуе сразу, как только услышал ответ. Забрал себе всё прямо в этот же момент – воздух, и остатки здравого смысла. Завтра она проснётся и встретится глазами с белым потолком в своей спальне, с привычной пустотой утра и хроническим нежеланием выходить из комнаты. В затуманенном ото сна сознании вспыхнет картинка и первое, что она сделает – закроет глаза, чтобы заставить себя уснуть обратно и запустить продолжение. Досмотреть, дожить всё, что там было. Это же не может быть реальностью. Теперь Арин чувствовала, что существует только благодаря прикосновениям Минхо к своему телу, всё остальное онемело, а возможно отказало. Она не успевала делать выдох, только жадно вдыхала его в себя, приоткрыв губы ещё больше ему на встречу, сдаваясь с поличным. Ли не отпускал, только становился ещё более нетерпеливым с каждым мгновением, как будто боялся, что она на самом деле мираж или выдумка и сейчас пропадёт. В солнечном сплетении защемило от нахлынувшей реакции организма, тело начало мелко подрагивать в его руках от эмоциональной перегрузки, от температуры его ладони, спустившейся со щеки на шею. Прямо сейчас всё когда-то несказанное в реальном времени трансформировались в поцелуй, и они не могли перестать говорить. – Рин… – спустя несколько долгих мгновений он отстранился буквально на слово, оставляя после него ещё пару очень мягких поцелуев по краям губ, – Рин… Я такой идиот, Рин… – обдавая жарким дыханием с каждым словом, он коснулся кончиком носа её скулы. – Я должен был… Должен был раньше это сделать. Мун казалось, что она стала воздухом, превратилась во что-то невидимое, расщепилась от его слов в атомы. В голове не укладывались их значения и смысл, но как будто и без них всё было совершенно понятно. Как долго она хотела, чтобы это произошло? Пара недель, месяц, вся жизнь? Он влюблён? Насколько сильно и как давно? Почему тогда был с ней? Почему… – Почему сейчас? – выудила единственный вопрос из миллиона атакующих воспалённую голову Арин, пытаясь звучать не так сломано, как ощущала себя на всех уровнях сознания. Голос показался себе тихим шелестом. Мун с нечеловеческим усилием приоткрыла глаза, настраивая зрение. Если сейчас всё-таки окажется, что это был сон, она не переживёт. Минхо выдохнул, горячо опаляя кожу и склонил голову ниже, в направлении её плеча, как будто после этого вопроса ему стало тяжелее держаться прямо. – Больше не смог с этим справляться. Хотел сказать тебе раньше, но всё случилось быстрее, чем я на это решился… Поэтому, если ты сейчас оттолкнёшь меня, я пойму. Я бы никогда не смогла сделать этого. – Я собиралась признаться тебе. Тогда в клубе, – наконец превращающиеся в звук, долго хранимые где-то на глубине слова, горчили на языке, – а потом увидела тебя с той девушкой, – голос дрогнул при воспоминании, вспыхнувшем в голове и заставившем испытать приступ боли. Минхо отстранился для того, чтобы заглянуть Арин в глаза. Какая-то дикая эмоциональная смесь плескалась сейчас в его зрачках, увлекая и гипнотизируя её, заставляя пропасть в этих растянувшихся секундах. Она очнулась, только когда его губы пришли в движение. – Когда я расскажу тебе, как всё было, ты удивишься всей нелепости. – Твоё нахождение рядом с ней – уже достаточная нелепость для меня, – Мун дёрнула уголком губ. – Вроде бы именно ты говорила о том, что осуждать чужой выбор нехорошо, – уловив нотки весёлости, Минхо отзеркалил её настрой и слегка приподнял брови. – Не удержалась, прости, – Арин придала лицу более холодное выражение для того, чтобы казаться серьёзнее, – просто по-дружески о тебе забочусь, – она слегка вздёрнула подбородок. – Такая мстительная… – Ли выдохнул с лёгкой усмешкой, признавая своё поражение. – Если честно, я не хочу, чтобы между нами фигурировало только что-то дружеское. – Ты предлагаешь мне стать твоей второй девушкой? – Арин картинно изогнула брови. – Ну да, а я буду твоим вторым парнем, – с абсолютно невинным видом ответил Ли, растягивая губы в подобии ехидной улыбки. – Я больше не с ним. – А я больше не с ней. На мгновение повисла пауза. В замершей тишине было слышно, как лифт двигается в шахте за спиной Минхо, как кто-то громко смеётся за одной из соседских дверей. Его лицо было так близко. Этот безупречной формы нос, взгляд из-под длинных ресниц, мягкие губы. Арин всё ещё чувствовала вкус чего-то цитрусового, украденного с них. Ей захотелось поднять руку, прикоснуться пальцами к острым скулам, на которые она всегда любовалась, почувствовать тепло его кожи. Он так рядом. И он больше не с ней. Двери лифта с громким лязгом распахнулись, оглушая и выбрасывая их из вакуума уединения. В нескольких метрах послышались шаги и шуршание перекладываемых пакетов в руках у человека, вышедшего на ту площадку, где они сейчас сверлили друг друга взглядами. Минхо отстранился и оглянулся назад, реагируя на звук, а Арин мгновенно вынырнув в реальность, одной рукой распахнула дверь у себя за спиной, а другой потянула Ли за собой, в квартиру. Чтобы больше никто не смел им помешать. Прихожая окутала своей темнотой, скрывая их от посторонних глаз. Уличный свет, проникающий через окно напротив входа, выхватывал очертания лица, растворялся еле заметными холодными бликами в глазах Ли. Мун не знала, что они могут сказать друг другу теперь, после этого обмена одиночествами. Нужно ли говорить что-то ещё? Всё случилось так скомкано и быстро, что теперь она чувствовала неловкость в этом уединении. Свет. Нужно его включить пока волнение не завладело ей целиком. Арин потянулась рукой к выключателю, что оказался перекрыт тёмной фигурой Минхо. Оставалось всего ничего и пальцы коснулись бы кнопки, с привычным щелчком помещение залило бы светом, но этого не произошло. Руку мягко перехватили одним ловким движением. Ничего не говоря, Ли двинулся вперед, оставляя ей только один путь – прижаться спиной к стене позади. Сильные руки заключили в клетку, опираясь по бокам от её плеч. Мун успела только коротко вздохнуть, как её губы вновь накрыли тёплым поцелуем. В этот раз он был более настойчивым и смелым, без привкуса вины и сожалений. Минхо просто вторгался в её вселенную, с привычной для него нахальной дерзостью, заполняя всё вокруг собой. По-весеннему свежий аромат его парфюма, что Арин раньше могла почувствовать только еле заметным шлейфом, сейчас обнимал и волнами проникал в грудь, как ещё одно доказательство этой близости. Ли спустился губами ниже, к подбородку, а после прочертил ими дорожку к уху. Арин почувствовала, что ноги теряют опору, плитка в прихожей вдруг стала мягкой, прямо как все её кости. – Знаешь, я успела тебя возненавидеть… — вырвалось полушёпотом куда-то в темноту. Ей казалось, что ещё немного и слова перестанут быть похожими родную речь. – Так сильно хотела забыть тебя, потому что не знала, как ещё могу справиться со всем этим… – от горячего выдоха Минхо, шея покрылась мурашками. Арин не знала почему решила сказать это, просто где-то внутри прямо сейчас зародилась потребность в самой прозрачной искренности к этому человеку. Она хотела, чтобы теперь он знал всё. Знал, как сильно болело и как сильно она нуждается в нём. – Тогда мне, наверное, лучше уйти? – мурлыкнул в волосы Ли. Издевается. – Ни за что, – в доказательство своей бескомпромиссности, Мун схватилась за воротник куртки Минхо и потянула к себе на встречу впиваясь жадным поцелуем. Любые звуки, доносившиеся до их личного, сотканного только на двоих мирка, попадали в него приглушёнными обрывками – сигнал проезжающей скорой помощи за приоткрытым на проветривание окном, выкрученная на излишне сильную громкость юмористическая передача где-то за стенкой, урчание холодильника. Всё это казалось слишком уродливым и обыденным для того, что сейчас происходило между ними. Арин ощущала, что температура тела, уже поднялась до предела. Они до сих пор стояли в верхней одежде и с каждой секундой это становилось всё большим кощунством. Словно прочитав мысли, Ли начал растягивать пуговицы на её пальто, торопливо и небрежно освобождая их из петель. В ответ она довольно быстро нашла молнию в темноте на ощупь и практически одним рывком расстегнула его куртку. Минхо растянул губы в полуулыбке, явно довольный её действиями, торопливо вытаскивая руки из рукавов, не желая даже на секунду разрывать поцелуй. Бросив ненужный предмет одежды куда-то на пол, и наконец обхватив её за талию, прикрытую теперь одной футболкой, он прижал Мун к себе. Жар его тела, так резко ощутившийся настолько близко, заставил задохнуться, а сердце взять ещё более быстрый темп. Спустив руки ниже, резким сильным движением Минхо вырвал маленький удивлённый вскрик Арин, усадив её на свои бёдра. Наверняка её щёки сейчас залила бордовая краска, потому что в этом положении она почувствовала, как на самом деле сильно он возбуждён. – Если ты не против, я знаю место поудобнее, – приглушённым бархатным голосом Ли запустил ещё одну волну жара, уже направляясь в сторону спальни и, по всей видимости, изначально не собираясь дожидаться ответа. В его интонации так сладко слились небрежная самоуверенность и желание, что Арин просто не смогла бы перечить его решению. Не смогла бы отказаться. Этот человек давно и полностью завладел её сознанием, и сейчас она пребывала в настоящей эйфории, сравнимой, возможно, только с действием наркотиков. Обхватив Ли за плечи и скрестив ноги у него за спиной, она зарылась носом в его шёлковые волосы. Улыбнувшись, Мун подумала, что сейчас он ещё раз подтвердил своё сходство с котом — чтобы в чужой квартире добраться в темноте до нужной точки и не вписаться ни в один угол, нужно обладать как минимум ночным зрением, не только Чеширской улыбкой, которая так часто светилась на его лице. Через пару мгновений мир в глазах поменял направление, и она почувствовала под спиной мягкость любимого одеяла. Минхо, опустив её на кровать, теперь нависал сверху, уперевшись руками по бокам от её головы. Несмотря на всё так же нетронутые выключатели, света в этой комнате было больше – окно спальни выходило на огромный рекламный экран, он придавал всему помещению розоватый оттенок, обволакивая стены красивым свечением. В обычные ночи Арин ненавидела его до зубного скрежета, постоянно ругала себя за то, что не могла купить блэкаут шторы и каждый раз обещала себе заняться этим на ближайших выходных. Но сейчас стоило похвалить себя за эту лень. Потому что только благодаря отсутствию полной темноты она могла наблюдать перед собой эту великолепную картину. Волосы Минхо свисали мягкими прядями перед его лицом, неон, попадающий сюда из неприкрытого окна, создавал иллюзию нимба над его головой, но ничего святого здесь не было. Тёмный взгляд Ли прибивал её к подушкам, заставлял проваливаться глубже в складки постельного белья. Она могла бы умереть прямо сейчас, заворожённая открывшимся видом, но стоило задержаться на этом свете ради того, чтобы узнать, что будет дальше. Он улыбнулся уголком губ и сразу же увлёк в ещё один продолжительный поцелуй. В ответ Арин обвила Минхо руками, непослушными пальцами сминая футболку на его спине, стягивая её с такого желанного тела. Это всё лишнее. Всего лишь глупая выдумка человечества, поэтому практически сразу этот предмет одежды отправился куда-то в сторону комода, сбивая своим весом шаткий подсвечник. Они усмехнулись друг другу в губы, вместе с этим избавляясь и от футболки Арин, а через пару мгновений и от её брюк. Теперь она осталась перед ним в одном белье, чувствуя прикосновение прохладного воздуха к телу. Его обнажённая кожа под ладонями чувствовалась так предельно хорошо, что Мун, пусть и с великим трудом, но приходилось отрываться от горячих поцелуев и вдыхать больше кислорода, который слишком быстро вырывался из её груди от потери контроля над собой. От первого прикосновения губ Минхо к ключице сердце практически остановилось, а когда он спустил бретельку бюстгалтера с её левого плеча, чтобы оставить там свой след, запустилось вновь. Потому что сейчас как никогда хотелось жить. Пальцы нащупали пуговицу и молнию на джинсах Ли, что ещё какое-то время сопротивлялись, но с его помощью в конце концов поддались. Ещё один предмет гардероба дополнил обстановку неаккуратным пятном в темноте. – А я уже сделал ставки, собьёшь ты что-то в этот раз или нет, – шепнул Минхо усмехнувшись. – Попробую попасть куда-нибудь этим, – Арин подхватила пальцами резинку его боксеров и потянула вниз. – Не промахнись, – горячо выдохнул Ли в эрогенную зону прямо под ухом. Сбить в этот раз получилось только пульс, который и без того был далеко нестабильным. Минхо наконец-то остался над ней ни в чём. Совершенно открытый и безумно горячий. Рука скользнула ниже и смело обхватила уже напряжённый до предела член, вызвав судорожный выдох губ напротив. У Ли, кажется, именно в этот момент выключило все предохранители, потому что он в нетерпении практически сломал (наверняка можно будет узнать позднее, если это вообще имеет какое-то значение) застёжку бюстгалтера, откинув его в сторону. Ещё через секунду они сравнялась в степени обнажённости. Когда Арин почувствовала прикосновение его губ и языка к своему соску, из груди вырвался первый мелодичный стон. Руки Минхо блуждали по телу, оставляя за собой остывающие через мгновения следы. Дрожь гуляла следом, мурашки стаями волновали разгорячённую кожу. Мун сходила с ума от того, как идеально сочетались в Минхо несовместимые друг с другом черты. Он мог быть холодным и неприступным для тех, кто раздражал своим поведением или глупостью, мог носить ледяную маску безразличия, которая вполне возможно казалась кому-то надменностью. Мог односложно апатично отвечать, когда настроение было на нуле или усталость валила с ног, мог едко подшучивать, вести долгие глубокие разговоры и давать уравновешенные спокойные советы. Но не сейчас. Сейчас он стал полной противоположностью обычному себе. Сминал губы, впивался жаркими как чили поцелуями, уничтожал горячим языком остатки рассудка, изучая им всё тело и сжимал его в своих крепких руках собственника. Всем своим видом Минхо излучал сейчас какую-то дикую опаляющую ауру, рядом с которой хотелось только одного – подчиниться и сгореть в её пламени. Арин чувствовала его пальцы в своей самой горячей точке между бёдер. Ли двигал ими мягко, но сильно, лаская клитор так, как ей нравилось всегда. Сквозь мутную пелену захватившего возбуждения, Мун подумала о том, что Минхо был квинтэссенцией её желаний, сборником самых влажных фантазий. И если бы такой существовал, то она бы точно подумала, что выслала его вместо своей книги по ошибке. А он прочёл и теперь пользуется всем, что узнал. Эта комната, окрашенная розовым, испепеляющий взгляд Минхо из-под ресниц, который она словила, приоткрыв глаза, чтобы отпечатать в памяти его образ, его напряжённые плечи и мерцающая кожа – всё казалось галлюцинацией. – Пожалуйс…та… – вместе со стоном вырвалось из груди, когда Мун поняла, что ещё немного и окончательно развалится на части. Ли наклонился ближе и оставил несколько нежных поцелуев на лице, скользнув последним по уголку её губ, прежде чем она услышала его вкрадчивый голос. – Чего ты хочешь? Тебя. Всего тебя. Так близко насколько это вообще может быть возможным. Она ни за что не смогла бы произнести голосом такую длинную фразу, слова разлетались на несвязные буквы, умирая в частом прерывистом дыхании. – Тебя… Пожалуйста… – Осторожнее с такими просьбами… – мягкий и совершенно развратный шёпот, опаляющий горчим воздухом лицо, – я могу не выпустить тебя отсюда ещё очень долго. – Этого я и добиваюсь, – Арин выдохнула куда-то в губы Минхо и сильнее сжала в ладони его пульсирующий влажный член, чем выбила из этого суккуба красивый стон. – Ты… Просто… – Ли рывком поднялся на колени, разводя ноги Арин в стороны, – невозможная… Необходимо, жизненно важно почувствовать его всего. Прямо сейчас. И пусть всё исчезнет. Арин готова была расплакаться от своего желания, от сокрушающей восторженности моментом. В глазах уже начало щипать от соли, влага слегка размывала картинку, из-за чего всё вокруг стало ещё более мутным. Одной рукой Минхо облокотился рядом с её головой на предплечье, оказываясь ближе, нависая всем телом сверху, заслоняя от всего ненужного своим силуэтом. Только он. Всё остальное стёрлось из фокуса внимания, отошло на задний план, унося за собой звуки. Только его глаза, в которые она осмелилась заглянуть, чтобы подписать себе смертный приговор. Потому что в следующую секунду он наконец-то вошёл в неё. И тогда всё встало на свои места. Вероятно, она в помешательстве. В одержимости им. В глубокой, беспросветной, но безумно приятной. Она так долго хотела увидеть его здесь, в своей спальне. Так сильно хотела яркими всполохами нервных окончаний осознавать его присутствие настолько рядом. Хотела чувствовать его под кожей, на губах, на пальцах, в себе и повсюду. Впитать каждой клеточкой, скрыть от мира, присвоить себе, оставить на нём свой запах, стать эгоистичной, но при этом самой счастливой. Хотела им дышать и задыхаться от переизбытка. Заполнить свои лёгкие им. Хотела носить его прикосновения на теле как самые дорогие кружева. Нетерпеливые, жадные, горячие. Стоны пропадали, смешивались со слюной на губах, сливались, сталкивались между собой в самой приятной агонии. Вырывались под ритмичные движения двух тел. Арин казалось, что кто-то разлил по её постели керосин, кинул спичку и таким образом обрушил на неё самую приятную казнь за историю человечества. Она впивалась ногтями в спину Минхо, чувствуя под ладонями твёрдые мышцы, оставляя на его коже красные линии. Прочерчивала и рисовала картину своего безумия. Ей нравилось слушать голос Ли, иногда превращающийся в рык на одном глубоком и сильном толчке. То, как он мог уничтожать и создавать целые вселенные взрывающихся звёзд за полуприкрытыми веками. – Моя… – доносилось самым любимым звучанием до испепелённого в прах разума, – моя… Одно слово, способное вызвать атомный взрыв в груди. «Моя». Ничего больше в этой жизни ей не хотелось услышать так сильно, как это слово, слетающее со вздохами с его губ. Слово, что обретало физическую форму, превращаясь в сжимающие её бёдра до приятной боли, пальцы сильных рук, на которых она точно знала, сейчас красиво виднелись паутины вен. Если идеальность существовала, то она точно носила имя Ли Минхо. И перед тем, как провалиться на самое дно, Арин поняла, что ей ни капли не стыдно за свою одержимость им и никогда не будет. Импульс, заставивший выкрикнуть это имя, прокатился по телу жёстким ударом электричества. Тело самоуничтожалось, дрожало и льнуло ещё больше к своему палачу. Мун, в абсолютном помутнении чувствовала, как на живот попадают тёплые тяжёлые капли, дышала так, словно горло перехватили железным обручем и притягивала Минхо ближе к себе. Он пропустил её волосы сквозь свои пальцы и прижался всем телом, обнимая сильно и отчаянно, отчего Арин могла чувствовать бешено колотящееся в его груди сердце словно своё собственное. Мой.

***

В стекло стучались крупные капли, глухо разбиваясь об стекло и прочерчивая прозрачные неровные дорожки. Небо размыло мутной акварелью, как будто кто-то добавил в ночную черноту белых красок утра. Арин прикоснулась к экрану телефона, лежащего на тумбочке у кровати, и он сразу же вспыхнул крупными «10:20». Протерев глаза ото сна, она снова всмотрелась в окно. Конечности казались слишком тяжёлыми, чтобы хоть как-то пошевелиться, но она всё равно натянула одеяло на глаза, пытаясь ликвидировать свет позднего утра. В голове, ещё до конца не включившейся в нормальное рабочее состояние, наконец-то за долгое время воцарился покой. Сейчас было так хорошо просто лежать под этим пышным коконом, в тепле и полном умиротворении, что ей казалось, будто собственная кожа испускает лёгкое свечение. Из кухни через приоткрытую дверь доносилось шебуршание и звон посуды. Через пару секунд заработала кофемолка, врываясь в идиллию громким звуком трещащих зёрен. Но даже это не нервировало. Да и как могло? Она знала, кто причина этой неизмеримой безмятежности на душе и по совместительству виновник нарушения тишины. Одеяло пахло Минхо. Зелень, летний дождь, свежий ветер, запах наступающей грозы и чистого звёздного неба. Арин вдохнула глубже, вжимаясь носом в мягкую ткань и прикрыла глаза. Она до сих пор не могла поверить в то, что с ней происходило. Они провели под этим одеялом две ночи. Две восхитительные долгие ночи полные всего. Время в этой постели растянулось на годы, а возможно на столетия. Здесь они лежали и разговаривали абсолютно обо всём, изучали каждый сантиметр кожи лёгкими прикосновениями, громко смеялись и соединялись в объятиях. Здесь Минхо грел её вечно холодные пальцы, сжав их в своих ладонях, а потом нежно прикасался к ним губами, отчего у Арин сердце превращалось в лужу. В этом убежище они шептали друг другу самые сладкие слова и запечатывали их горячими поцелуями. Иногда кто-то выходил на кухню, чтобы принести закусок или воды, иногда нужно было ускользнуть в ванную, а потом всё начиналось снова. Мун хотела, чтобы это длилось вечно. Наверное, так выглядел её личный Рай. На этих простынях они убивающе-нежно любили друг друга, а потом наконец сорвавшись с цепи сгорали до тла. Время суток перестало иметь хоть какое-то значение. Ночная тишина за окном менялась на звуки дневного городского ритма, расходились облака, пропуская на свет весеннее солнце. Под вечер оно разливалось по куполу неба оттенками оранжево-красного, а после на смену приходило всё то же неоново-розовое свечение рекламного экрана. За все эти часы Арин примерно десять тысяч раз подумала о том, что на самом деле до этих событий она будто и не жила вовсе. – Как насчёт того, чтобы съесть умопомрачительный завтрак из салата и жареных яиц? – послышался весёлый голос из внешнего мира. Мун улыбнулась в темноте своего убежища, и подхватив пальцами одеяло, спустила его до уровня носа. Минхо стоял, облокотившись на дверной косяк плечом, мягко улыбаясь, как будто увидел что-то очень милое. Его волосы разметались в уютном беспорядке и сейчас немного прикрывали лицо. Ещё вчера он поднялся в свою квартиру, чтобы переодеться в домашнюю одежду и теперь нещадно издевался над ней, прикрыв своё восхитительное натренированное тело безразмерной футболкой и короткими шортами. – Обещаю, что после верну тебя на место. Просто хочу, чтобы ты оставалась в сознании, а не провела воскресенье в голодном обмороке. У меня ещё есть на тебя планы, знаешь ли, – он вытянул один уголок рта в ухмылке, обнажая зубы. Арин ответила сладким «ммм» и потянулась, чтобы подготовить тело к подъёму. В желудке уже всеми способами напоминал о себе голод, а с кухни доносились слишком приятные ароматы, чтобы продолжать находиться в горизонтальном положении. – Я готова убить кого-нибудь за чашку кофе, – она перевернулась на бок и поджала одеяло к груди. – Надеюсь не меня, – Ли наклонил голову в бок, наигранно испугавшись, – я ещё могу пригодиться в быту. – Поверь, ты будешь последним в очереди, – Арин усмехнулась, – буду на кухне через пару минут. – Поторопись, потому что я очень голоден. К твоему приходу еда может закончиться, – Минхо улыбнулся и скрылся за дверью, оставив её один на один с абсолютным счастьем на лице. Когда Мун умылась и зашла на кухню, еда уже была разложена по тарелкам, а Ли доставал кружки из верхнего ящика. Его руки умело колдовали над кофемашиной, а в воздухе витал густой приятный аромат. На секунду она засмотрелась на его спину, вспоминая, как мечтала когда-то оказаться в этом сюжете и в очередной раз испытала приступ нежности. – Кстати, а тебе не кажется расточительством то, что мы платим за две квартиры, которые находятся прямо друг под другом? Не логичнее будет просто жить в одной? – Минхо поставил на стол дымящиеся чашки с кофе и сел напротив Мун. Его интонация была совершенно будничной, не обременённая никаким волнением, подходящим высказанному предложению. Он всё шире растягивался в довольной улыбке, наблюдая за тем, как постепенно меняется лицо девушки от услышанного. Конечно же ему сейчас слишком нравился произведённый на неё эффект. От такого прямого приглашения съехаться Арин опешила и чуть не подавилась первым за утро куском яичницы, что только что положила себе в рот. Прозвучавшие слова были сказаны очень просто, как будто само собой всё должно быть так. Не было не одного намёка на издёвку, да и Ли не позволил бы себе выдавать подобные шутки после всего, что между ними случилось. Именно поэтому его слова взбудоражили и напугали одновременно. Сейчас Арин смотрела на человека перед собой – с каштановыми, слегка растрёпанными волосами после сна, с хитрыми глазами, следящими за её мимикой, всего такого тёплого, родного, своего. Ей казалось, что с Минхо она знакома вечность и ещё одну жизнь, только вот провела её на расстоянии вытянутой руки и с диким желанием прикоснуться, но всегда было нельзя. И от этого его слова, сказанные сейчас, были такими очевидно правильными. И действительно, почему они до сих пор живут вот так? Они ведь слишком много друг для друга значат, поэтому просто непозволительно существовать на разных этажах. Это настоящая пытка. – Я бы согласилась, но с одним условием, – Арин вновь вернула лицу спокойное выражение, сделала глоток ароматного кофе и задержала кружку у губ, пряча за ней лисью улыбку. – Ты будешь танцевать для меня. Она готова была прямо сейчас помочь перенести его вещи в свою квартиру и разложить их по полкам. Либо сделать тоже самое на его территории если он попросит, но соглашаться сразу – это же так скучно. – Готов никогда не останавливаться, – Минхо подмигнул и отпил из своей кружки. – Нужно было придумать что-то посложнее. Он отодвинул кофе, поставил локти на стол и положил подбородок на тыльные стороны ладоней, сомкнув их вместе. В его взгляде плескалось ожидание ответного хода, а нахальная ухмылка говорила что-то вроде: «Ну давай, попытайся отпугнуть ещё чем-нибудь». Мун несколько секунд не отрываясь смотрела в глаза Ли, думая о том, каким образом ей могло так повезти. Встретить такого вредного и одновременно слишком милого человека в огромном мире казалось даже не чудом, а чем-то совсем невероятным. – И в чьей же квартире мы будем жить? Мы. Это «мы» так хорошо звучало, что сразу захотелось произносить его как можно чаще. Наконец услышав ответ, Минхо расслабленно откинулся на спинку стула засветился широкой улыбкой. – Пф, в моей конечно! – он убрал с глаз мешающую чёлку, которая отросла уже почти до кончика носа. – Она лучше по всем параметрам. Новый ремонт, есть проектор чтобы смотреть фильмы, а какая удобная кровать…ммм… – Ли подвигал бровями и Арин прыснула с его заигрываний. – Ты мне не веришь?! – в его голосе прозвучала капелька обиды, – можешь убедиться прямо сейчас, потом точно к себе не вернешься. Пойдём, – с этими словами он резко встал из-за стола и приблизившись, взял Арин за руку, потянув на себя, пытаясь оторвать её от стула. – Ли Минхо! – она рассмеялась, наблюдая за тем, с каким решительным лицом он это делал. – Что? – Какой же ты наглый, – Мун, наконец сдавшись под его напором, поднялась и сразу оказалась в объятиях. Ли прижал её за талию к себе. – Ооо…Ты ещё многого обо мне не знаешь… – он подался вперёд, боднул носом щёку Арин и спустился ниже, оставляя тёплый след поцелуя на шее. Мун невольно прикрыла глаза от приятных ощущений в одной из своих эрогенных зон, которые все до одной Минхо так хорошо успел выучить за две лучших ночи в её жизни, и прямо сейчас пользовался своим новообретённым знанием. По позвонку пробежали мурашки. – Я знаю, что ты вредный… – ещё один поцелуй, чуть ниже первого помешал ей договорить. – Самоуверенный… – ещё один на ключице, – засранец. Ли отстранился и ухмыляясь посмотрел Арин в глаза. – А ещё я хорош в постели, поэтому прямо сейчас мы отправимся туда, я не успел показать всё, что умею, – не дожидаясь реакции на свои слова, он внезапно наклонился, обхватил руками бёдра Мун и закинул её себе на плечо. – Минхо! – Мун вскрикнула от неожиданности, пытаясь сориентироваться в пространстве, так неожиданно перевернувшимся с ног на голову. – Я слушаю, – совершенно спокойный тон в сочетании с полным контролем над её телом в данной ситуации вызывал чувство сладкой неизбежности. Он мог бы нести её так целую вечность, просто перекинув через своё плечо и она бы ни разу не пожаловалась. – Ты только что сварил кофе, а я о нём мечтала с того с момента, как открыла глаза! – Мун пыталась вызвать жалость к дымящейся кружке на столе. – Эй! – все эти возражения были не больше, чем игрой. Она смешно брыкалась ногами и хлопала по всему, до чего могла сейчас дотянуться – в основном крепкая спина и поясница. Ли, не обращая никакого внимания, на её возгласы, уверенно направился в прихожую. И менять хоть какую-то деталь в происходящем Арин посчитала бы надругательством, жестоким актом вандализма. Ей так нравилась каждая минута реальности – плечо Минхо, неудобно вжимающееся куда-то ниже ребер, его тёплые руки, уверенно державшие её за бёдра, бесстрастный голос с шутливым тоном и власть, которую он над ней имел. Не пугающая, не подавляющая своим весом, а самая милая и заботливая. – Я более чем уверен, что кофе ты хочешь меньше, чем меня, – Мун подумала о том, что Ли точно обладает телепатическими способностями, но соглашаться так быстро с его утверждением всё равно не собиралась. – Боже, какой же ты высокомерный! – Арин показательно возмутилась, ощущая как её тело слегка подпрыгивает в его руках, пока парень вышагивает по лестнице, ведущей на этаж выше. Она поняла, что затянула с ответом, когда Минхо по-доброму усмехнулся и слегка сжал её бедро. – Я так и знал. – Вообще-то это очень спорный вопрос – что лучше с утра, американо или ты, – она изо всех сил пыталась словесно препираться, но выходило не очень, потому что оба знали, что это бессмысленно. – И ты сам хотел, чтобы я позавтракала. – Мы можем вернуться, если ты действительно этого хочешь, – Минхо остановился, почти дойдя до квартиры. – Ну нет, начатое нужно всегда доводить до конца, – нравоучительно изрекла Арин, подхватив ткань его домашней футболки и потянув вверх, обнажая поясницу. – Как скажешь, – Ли усмехнулся и достав из кармана шорт ключи, открыл дверь. Матрас на кровати Минхо действительно был потрясающий. Он ни разу не преувеличил, когда говорил о том, что вернуться к себе Арин больше не захочет. Кофе, который она получила спустя какое-то время, проведённое в постели в руках Ли, тоже оказался лучше, чем любой из тех, что Мун пробовала за всю свою жизнь. Сейчас, вновь прижавшись к горячему телу Минхо, Арин чувствовала приятную усталость и слушала мерный стук его сердца. Рядом в ногах расположился упитанный рыжий кот, растянувшись во всю длину пушистым животом вверх, а тишину нарушали только еле слышные мелкие капли почти успокоившегося дождя. – Ты ведь помнишь, что всё ещё должен мне за то, что я устроила тебя на работу? – Мун гуляла пальцами по груди Ли, когда наконец решила, что пора использовать своё желание. – Готов исполнить любую твою прихоть, – тихо ответил Минхо и провёл ладонью по её спине, прижимаясь носом к макушке. – Хочу, чтобы ты всегда был рядом. На пару секунд комната снова наполнилась только тишиной и уютным мурчанием кота. Мун почувствовала, как сердце Минхо отчего-то начало биться чаще, а после самый красивый голос заставил на секунду потерять сознание. – Ты выйдешь за меня, Рин?