Видения

С духом Сюэ Ян покончил быстро: не успело даже стемнеть. Расспросив жителей второй деревни о том, где в последний раз видели оборотня (или то, что осталось от его жертв), он углубился в лес, попутно размышляя, что ему делать, когда он расправится с тварью. Сбежать? Так даочжан подорвется искать его — как же, бешеная псина, и без поводка! А ну как покусает кого? Тьфу! Пойти и тихо утопиться в ближайшем пруду, предварительно оставив на берегу прощальную записку? Позорище! Через пару кэ Сюэ Яну стало ясно, что муки выбора оказались совершенно напрасны. Он вытянул меч, на все лады костеря деревенских тупорылых свиней, которые не умеют считать до трёх. Потому что оборотней оказалось трое, и все трое были огромны, злы и голодны. Что ж, ему придётся попотеть, чтобы выполнить своё обещание справиться, но выйдет ли он живым из этой схватки — большой вопрос. Оно и к лучшему.

***

Сяо Синчэнь не сомкнул глаз всю ночь, мучимый дурными мыслями, и даже не мог медитировать. Когда наступил час дракона, он совсем извелся, а к полудню запаниковал. — Даочжан, не переживай ты так, — пыталась его успокоить А-Цин, глядя, как он спешно хватает и сует в мешочек бинты, талисманы, горшочки с мазями и пилюли. — Может, он в деревне заночевал, или загулял, или вовсе сбежал? — А если он ранен и нуждается в помощи? — В деревне ему окажут помощь, разве нет? — Если он дотуда дойдёт, — расстроенно бросил Синчэнь, запихивая цянькунь за пазуху. Он признавал, что вариант с побегом более вероятен, в конце концов, Сюэ Ян был здорово обижен, и это чувствовалось. Но сердце было не на месте: он чувствовал это каждым меридианом, где ещё гуляли отголоски ци Сюэ Яна после совместной медитации. Он выбежал из дома и, только выйдя за ворота, обнаружил, что А-Цин бежит следом. Он хотел было отправить её назад, но она опередила его: — Вдвоём мы быстрее найдём его. Она чувствовала себя виноватой. Если бы не перегнула палку, если бы не отговорила даочжана идти на охоту вдвоём!.. Пусть демонов проходимец найдётся живым! Без него будет так скучно! Дорога до деревни с оборотнями заняла меньше двух сяоши. Староста подтвердил, что да, заклинатель в чёрном приходил, спрашивал про оборотня, но пока что не возвращался. Синчэнь сдавленно поблагодарил и поспешил прочь, туда, куда звали оставшиеся в нём крохи чужой Ци. Не пройдя и пары десятков чжаней, они почуствовали лёгкий запах горевшей плоти и ускорили шаг. А-Цин вертела головой по сторонам и докладывала даочжану: вот тут трава пропахана почти до земли, там — кровавые пятна, здесь — поломанные в щепу бамбуковые стволы, где-то следы от когтей, а где-то — от меча… Здесь явно шёл ожесточенный бой! Запах становился сильнее, переходя в удушливую вонь, источник которой нашёлся довольно быстро: кое-как сваленные в кучу тлеющие останки, подожженные, очевидно, талисманом. Едва уловимые следы тёмной Ци витали в воздухе, Шуанхуа тихо гудел в ножнах. — По всей видимости, Сюэ Ян не так давно одолел оборотня и поджёг то, что от него осталось, — проговорил Синчэнь, обходя кучу по кругу. — Многовато для одного оборотня, — с сомнением ответила А-Цин, брезгливо сморщившись, — куча больно велика. По крайней мере, я вижу тут минимум две черепушки. Фу, мерзость! — Привыкай, если хочешь быть заклинательницей и бороться с нечистью. Давай продолжим поиски: я чувствую, он где-то здесь. А-Цин отвела взгляд от тлеющих останков, и глаз зацепился за тёмное пятно среди деревьев. — Даочжан! Но тот без слов понял её, стрелой сорвавшись с места. Сюэ Ян сидел, прислонившись спиной к дереву. Трава вокруг него была красно-коричневой от крови. В нос ударил солено-металлический запах. А-Цин тихо вскрикнула. Синчэнь наощупь нашёл его лицо, шею. — Он ещё жив, — с облегчением выдохнул он. Даос почувствовал, как немного отпустила туго натянутая струна внутри, которая не давала покоя с вечера. Сюэ Ян жив! Он не сбежал!.. Да, он был очень плох, ещё пара сяоши — и он бы истёк кровью… Но они вылечат его — не впервой. Он прижал пальцы к его виску и начал вливать в него духовную силу. — А-Цин, возвращайся в деревню и приведи помощь. Его нужно доставить в безопасное место. Девочка кивнула и ретировалась. А Синчэнь подхватил начавшего сползать вбок Сюэ Яна, крепко ухватил за волосы на затылке и прижался лбом к его лбу. — Ты не посмеешь, — прошептал он, — не в этот раз, Сюэ Ян. Ещё многое не произошло, что должно произойти. Когда этот человек стал так необходим ему? Он не знал ответа на этот вопрос. Нет, он ни на день не забывал, кто такой Сюэ Ян и что сделал, но, может быть, такова была его судьба — слепым и отвергнутым оказаться здесь, в этом городе, вместе с ним и А-Цин? Он вздохнул. Когда всё пошло не так? И зачем только они поссорились… Если бы этого не было, они пошли бы на охоту вместе и сидели бы, пили чай… Какими мелочными показались недавние обиды и непонимания: по сути, действительно никто серьёзно не пострадал от забав Сюэ Яна — курам на смех, десяток испачканных штанов! Да пусть хоть полгорода уделается — но чтобы его… друг? — он не смел помыслить о большем — был снова бодр и весел… Помощь прибыла довольно быстро в лице А-Цин и двух дюжих крестьян с двумя толстыми палками и натянутым на них полотнищем. Вместе они помогли поднять Сюэ Яна и водрузить его на носилки. — Боги, господин заклинатель, спина-то у вашего друга вся изодрана! А нога-то почти насквозь прокушена! — воскликнул один из крестьян. — Живого места нет. На живот кладите. Идёмте, до деревни-то ближе, а потом видно будет. Сюэ Яна устроили в доме деревенского старосты. Старостина жена заохала и захлопотала, послав старшего сына за водой, обмыть раны. Синчэнь сноровисто доставал из цянькуня заживляющую мазь и талисманы, и вместе с А-Цин в четыре руки они привели в порядок спину. Ногой даос занялся сам, отослав девочку из комнаты, не желая смущать ее. Та, ворча, удалилась помогать старостиной жене: они собирались заночевать в деревне, пока Сюэ Яну не станет лучше. Кусаная рана была нехорошей, он не пожалел мази и с трудом скормил ему противоядие. Близились сумерки. А-Цин устроили на тюфяке на кухне, у очага, Синчэнь же остался подле раненого, закрепив на двери заглушающий талисман, сел в позу для медитации и взял Сюэ Яна за руку, слушая пульс, и не заметил, как задремал. Ему снился Цзычэнь. Синчэнь радостно протянул к нему руки: — Цзычэнь, друг мой, как я рад тебя видеть! Но тот отшатнулся и посмотрел на него укоризненно и с обидой. — Как ты можешь, Синчэнь? — О чем ты, друг мой? — О Сюэ Яне! Ты снова спас его! Убийцу! — внутри Сяо Синчэня всё опустилось. — Ты назвал его другом! Напомнить тебе, что он сотворил со мной? Моими братьями? Кланом Чан?! Думаешь, твои глаза искупят это? — Прости, Цзычэнь. Но что ещё я мог сделать? — Убить его! Но вместо этого ты пригрел его, лечил, повёлся на невнятные видения! Скажи, он околдовал тебя? — У каждого должен быть шанс на раскаяние и искупление. Сюэ Ян пытается исправиться, и я должен ему помочь в этом. Он ходит на ночные охоты и помогает людям… — Прекрати оправдывать его! — закричал Сун Лань. — Мне больно слушать тебя, Синчэнь. Ты сам не лучше него! Лжец! Помочь ему исправиться? Может, и в храм его отведешь?! Знает ли он, что за медитации ты с ним практикуешь? Ты и на это скажешь, что таков твой Путь? — Цзычэнь... — Лучше нам больше не видеться, Сяо Синчэнь. Синчэнь почувствовал, как его переполняет горечь, а к глазам подступают слезы. — Что ж… Ты мне уже говорил это, Цзычэнь. Да будет так. Прости меня, друг мой. И он проснулся. Довольно вовремя: пальцы Сюэ Яна в его руке чуть дрогнули, он застонал и завозился. — Не шевелись. Твои раны могут открыться. Я еле стянул их. — Что?! — хрипло вскрикнул Сюэ Ян. В голосе его слышался неприкрытый ужас. — Нет, прошу… Пожалуйста, только не снова! — Сюэ Ян! Успокойся и не дергайся! — шикнул Синчэнь, пытаясь запихнуть ему в рот очередную пилюлю. — Чего ты так переполошился? — Даочжан?.. Это ты? — забормотал тот, мотая головой. — Ты снова нашёл меня? Где я? Это похоронный дом? Опять?! — Нет. Мы в деревне, возле которой ты убил оборотней. Ты сильно ранен. И если ты сейчас же не угомонишься и не примешь лекарство, оборотни покажутся тебе слепыми щенками! — Мой даочжан научился шутить? — фыркнул Сюэ Ян и осёкся. Это даочжану можно шутить, а ему — всё ещё нет. — Извини. Я испугался. Ты эту фразу оба раза сказал в городе И, когда нашёл меня. Я решил, что всё то, что было, в очередной раз оказалось видением, и всё начинается сначала… Это… очень страшно, даочжан. Синчэнь сжал его пальцы. — Нет, это не видение. Всё было по-настоящему, — он чуть помедлил и добавил. — Я боялся, что ты ушёл. — Была такая мысль, — честно ответил Сюэ Ян. — Что? Я говорю чистую правду, я же обещал не врать… Но потом я подумал, что ты расстроишься, мало ли — вдруг я начну бесчинствовать, и поэтому решил тихо сдохнуть под тем деревом, на радость тебе и мелкой засранке. — Твоя смерть бы не обрадовала ни меня, ни А-Цин, — расстроенно сказал Синчэнь, — зря ты так. И ты ведь обещал. — Я помню, что я обещал, — резко прервал его Сюэ Ян. — Я обещал справиться — я справился и с духом, и с оборотнями, коих, кстати, было три. Вернуться я не обещал. — Неужели тебе так плохо с нами? Я понимаю, что жизнь в этом городе... — Это тебе плохо со мной, — с отчаянием прошептал Сюэ Ян и вырвал руку. — Думаешь, я идиот и не вижу? Не чувствую?! Я делаю всё, что ты просишь, но что бы я ни делал — всё плохо и становится только хуже! Ох, даочжан, я бы вырвал из груди и собственное сердце и сложил бы к твоим ногам, если бы ты попросил. Но тебе это не нужно. Зачем я тебе? Все эти медитации и прочее — зачем это, если ты всё равно не примешь меня? Что тебе нужно?! Чего ты хочешь? Сердце Синчэня было готово выскочить из груди. Он протянул руку и робко коснулся его щеки. Она была мокрой. — Я хочу… чтобы ты поскорее поправился, и мы вернулись домой. Все вместе. Чтобы ты прекратил этот спектакль… Хотя тебе, наверное, было весело? Сюэ Ян вздрогнул и шмыгнул носом. — А то как же, даочжан. Обхохочешься. Сдохнуть мне хотелось, вот что! Чертовски тяжело быть постоянно серьезным и вежливым даже с теми, кто заслуживает быть покрытым отборной бранью и как следует выпоротым. — Если ты об А-Цин, то я уже поговорил с ней. Ей очень стыдно за своё поведение, и она обещала попросить прощения и сказать спасибо за Инхуань. Мне жаль… что ты воспринял мою просьбу так буквально. Прошу, прекрати изображать из себя непонятно кого. Стань, наконец, самим собой. Надеюсь, в дальнейшем твои шутки не выйдут за рамки чьих-то испачканных штанов. — Эх, даочжан, ты поистине святой человек! — хохотнул Сюэ Ян и блаженно вздохнул. — Значит ли это, что теперь между ними установился мир? Хорошо, если так. — Ты ошибаешься, — грустно ответил Синчэнь. — Я совершал… дурные поступки. И продолжаю их совершать, осознавая, что неправ, — не желая развивать эту тему, он вновь уселся на пол в позу для медитации. — Спи. До утра ещё далеко. Едва проснувшись утром, А-Цин побежала в комнату к даочжану и Сюэ Яну. Последний страдальчески морщился, пока Синчэнь отдирал от ран одни талисманы и прикреплял другие, и сварливо произнёс, глядя на неё из-под копны спутанных волос: — Что здесь делает эта мелкая пакость? Эй, как тебе Инхуань? Ничего себе ещё не оттяпала? А-Цин тут же вспыхнула. — У меня, в отличие от некоторых, все пальцы на месте, говнюк! — Ах, ты!.. — Сюэ Ян дёрнулся было, но Синчэнь остановил его, звонко шлепнув по плечу. — Лежи спокойно. А-Цин, ничего не хочешь сказать? Девочка крепко вцепилась в шест, опустила голову, уставившись на носки своих сапог, и выразительно засопела. Сюэ Ян фыркнул. — Прости, братец. Я не должна была говорить так с тобой. Ты был добр ко мне и учил меня… И… Инхуань… — она не выдержала и всхлипнула, зло утирая влагу с лица. — Эй, ну не реви, — забормотал юноша, смущённый её слезами, — не пристало будущим великим заклинательницам рыдать из-за всяких босяков и пакостников… Ну прекращай, я тебя прощаю, боги, хватит реветь! Оказывается, я совсем не выношу девичьих слез… Хотя нет, я передумал, плачь дальше, я буду на тебе тренироваться — вдруг какая-нибудь девица решит разрыдаться передо мной, и я буду совершенно беззащитным! А-Цин издала звук, похожий на смесь хихиканья со всхлипом. — Ты невыносим, Ян-гэ!.. — Куда это ты собралась нести меня, сестрица? Я тяжеловат для тебя буду, и потом, мне нельзя вставать, я раненый! Кажется, примирение состоялось, постепенно перейдя в шутливую перепалку. Даос слушал ехидные замечания Сюэ Яна и вторившие им не менее ехидные подначки А-Цин, произносимые, впрочем, без желания обидеть друг друга, а так — для веселья. Синчэнь прижал руку к груди, стремясь унять заколотившееся сердце, но оно стучало всё громче, губы его сами собой раздвигались в улыбке, а в груди будто что-то распускалось, пробивая стену из горечи и уныния, выстроенную в последние недели. «Прости, Цзычэнь. Это сильнее меня.» В деревне они провели ещё три дня. Сюэ Ян спал, ел, медитировал — раны заживали медленнее, чем хотелось бы, и он намекнул даосу на совместную медитацию, которая благоприятно действовала и на тело, и на золотое ядро — но тот, едва заметно розовея щеками, делал вид, что не понимает намеков. Сам же Синчэнь нещадно гонял А-Цин по лесу в поисках целебных трав. На четвёртый день, когда Сюэ Ян смог сносно передвигаться, опираясь с одной стороны на палку, с другой — на даочжаново плечо, они отправились в город И. — Даочжан, а даочжан? — казалось, всю свою молчаливость за прошедшие несколько недель Сюэ Ян пытался компенсировать сейчас. — А-Цин мне как-то говорила о видениях, которые у вас были… Свои она мне рассказала, а ты свои — нет. Прошу, утоли моё любопытство! — Видел я, как ты понимаешь, — хмыкнул Синчэнь, — не так уж много. В основном слышал. — И что же? — Я умер, а ты звал меня. Можно, я не буду перечислять все то, что ты говорил мне? — Оу, — он и сам помнил. — А еще? — Ты сидел в тюрьме. Я боялся, что тебя казнят, а ты не боялся. Говорил, что Хангуань-цзюнь тебе должен, и всё будет хорошо, — про храм он деликатно умолчал. — А ещё ты летал. На мече. Сюэ Ян горько хохотнул. — Даочжан, я не умею летать. Моё ядро никогда не было достаточно сильным для этого. — Разве оно не стало сильнее за эти месяцы? — улыбнулся Синчэнь. А-Цин аккуратно ступала следом, ловя каждое слово. — С чего бы? — с подозрением отозвался юноша. — Медитации. Ты много медитировал в последнее время. — В башне Кои я тоже медитировал. Толку? — огрызнулся Сюэ Ян, послушно прислушиваясь к себе. Ему показалось или… — Медитации, значит? Ох, темнишь ты, даочжан, жопой чую, темнишь… А где, не пойму… Остаток пути прошёл в молчании. Едва они прошли через городские ворота, как сразу почувствовали — что-то случилось за время их отсутствия. — Фууу, что за вонь?! — сморщилась А-Цин, зажимая нос рукой. — Тут что, весь город разом обосрался? — Истинно так, дева… — отозвался какой-то прохожий. — Хвороба напала кишечная. — Что?! — выдохнул в ужасе Сяо Синчэнь. — Хвороба, говорю, господин. Полгорода скосило… Но уж на убыль идёт. — Нет ли погибших? — Даос выглядел совсем убитым и несчастным. А-Цин и Сюэ Ян недоуменно переглянулись. «Что? Это не я!» — просемафорил босяк. — Нет, господин заклинатель, говорю же, на убыль уж идёт… — Синчэнь сдавленно поблагодарил, раскланялся и деревянной походкой отправился к дому.