Видения

Сюэ Ян знал, что когда-нибудь его схватят и призовут к ответу за его злодеяния. Он иногда даже гадал, при каких обстоятельствах это произойдёт: может, он случайно столкнётся с кем-то из старых врагов на охоте, как три года назад столкнулся с Лань Ванцзи, но в тот раз пронесло и он смел надеяться, что приобрёл союзника. Хангуань-Цзюнь мне немного должен… Или, может, кто-то из обиженных местных растрындит о нём на всю Поднебесную, весть о нём дойдёт до Цзинь Гуанъяо и тот пошлёт за ним наёмных убийц, они подстерегут его по пути с рынка, а он будет отбиваться от них корзиной с дайконом. Но никогда не думал, что попадётся вот так смехотворно: банально попивая вкуснейший чай — не хухры-мухры, а из самых верхних листочков — на приёме у градоправителя Оуян Гао! Они тихо и чинно сидели за столом, обсуждая закупку киновари на нужды города — он собирался переделать старое построение на городских стенах, в котором обнаружились изъяны, — но покупать киноварь за свой счёт — ну уж нет! Он, Сюэ Ян, вам не какой-то там наивный даочжан, готовый последний лян отдать за гнилую редиску, даже не поторговавшись! Градоправитель был отличным мужиком. Толковым, умным, и самое главное — их с Синчэнем большим должником. Как и каждый житель этого города. Но угощал он Сюэ Яна чаем не из чувства долга, а из простой симпатии, и он это чрезвычайно ценил. Градоправитель сам ухаживал за ним, как за дорогим гостем. — Господин Сюэ, вы не сможете по достоинству оценить вкус этого чая, заедая его сладостями, — мягко говорил господин Оуян, усмехаясь в бороду, подливая ему ещё чаю и отставляя чайничек обратно на чапань. — Вывнь беф фладкого не имеет смыфла, — стараясь не чавкать совсем уж громко, отвечал тот. — День беф конфеты… — он хотел сказать, что день без конфеты — прожитый зря день, но не успел, потому что дверь распахнулась с оглушительным грохотом. — Ты! От неожиданности градоправитель едва не опрокинул чайник, Сюэ Ян поперхнулся, конфета встала поперёк горла липким комком, а чай потёк по подбородку. Он, кашляя, повернул голову, и следующее, что он увидел, была фиолетовая молния, летящая ему в лицо. Практически на рефлексах он вскочил с места и рыбкой нырнул к полуоткрытому окну, но хлыст достал его, обвившись вокруг шеи, душа и парализуя. Краем глаза Сюэ Ян успел заметить, как градоправитель отполз от стола и спрятался за ширму — хорошая новость была в том, что нападавший — в знакомых сине-фиолетовых одеждах клана Юньмэн Цзян — не обращал внимания на него, а плохая — что он всё ещё стоял в дверях. Нападавший вновь призвал хлыст к себе, но Сюэ Ян уже не собирался поддаваться — кашляя и хрипя, он всё же выскочил — хотя нет, вывалился, как мешок с рисом — в окно со второго этажа. К счастью, на земле никого и ничего не было, он перекатился и вскочил на ноги, вытягивая меч, но фиолетовая плеть тут же снова достала его. К счастью, он успел принять удар на Цзянцзай. Второй рукой вынув кинжал, он почти вонзил его в плечо противнику… Тот дёрнулся, сжал зубы, а глаза его полыхали не хуже его оружия. Сюэ Ян узнал его — по одному из видений. Он раздумывал, как бы побезопаснее вырубить его, как вдруг услышал вопль: — Дядя! — и что-то тяжёлое прилетело ему в затылок, погружая в небытие. Сюэ Ян рухнул наземь, угасающим сознанием выхватывая треск молнии и крик А-Цин.

***

— Мне очень жаль. А-Цин приняла это как сигнал к атаке. Она очень чётко усвоила завет старшего брата: если дерешься за свою жизнь, или за кого-то, кто тебе дорог — бой не может быть честным. Все средства хороши, когда тебя хотят убить. Краем глаза заметив скучковавшихся неподалёку пацанов в заклинательских одеждах, она послала в них связывающее заклинание - как тогда — и сразу же выхватила шест. Пацаны заверещали, один из них, в золотых одеждах, громче всех, а мужчина что-то прорычал про переломанные ноги — ничего нового — и дёрнул хлыстом. А-Цин, не медля ни секунды, от души пнула его в коленную чашечку, тот взрыкнул и попытался двинуть ей рукоятью меча по лицу, но она увернулась, и он резко отпрыгнул, разрывая дистанцию. Он был очень неудобным противником для неё, и девушке приходилось подныривать, изворачиваться, чтобы подобраться на расстояние атаки. Когда хлыст снова обмотался вокруг лезвия Байхэ, она резко рванула меч на себя и одновременно прыгнула, принимая атаку его меча на Инхуань, давая лезвию соскользнуть с гладкого бамбукового бока. И только после этого выпустила лезвия, дёрнула, проехавшись ими по его пальцам, подскочила ближе, ещё ближе, секунда замешательства противника… Плотоядно ухмыльнувшись, А-Цин прижалась к нему почти вплотную — с такого расстояния он не сможет ничего сделать — и изо всех сил ударила его лбом в лицо, разбивая ему нос и губы, одновременно бросая шест и кидая связывающее заклинание. Мужчина пошатнулся, на секунду потеряв равновесие, и она безо всяких церемоний толкнула его, заставляя осесть на землю, пачкая красивые одежды в пыли, скривилась и ударила по точкам на его груди, запечатав духовные силы. Казалось, прошла целая вечность, а на деле оказалось, меньше одного цзы. Отдышавшись, она услышала топот: сюда бежала стража, господин Оуян стоял на крыльце, хмурясь, связанные пацаны сверкали глазами, а в толпе раздался крик: — Даочжан! Скорее сюда!!!

***

Тому, что в Проклятой деревне и вообще на много ли вокруг давно не было даже и странствующих заклинателей, Цзян Ваньинь не поверил ни на миг. Больно спокойно было в округе, несмотря на тяжёлую, плохую энергетику. Он внимательно осмотрел относительно свежие талисманы на домах, содрогнулся от истории Проклятой троицы — ему их было нисколько не жаль, надо думать головой, прежде чем приставать к сестре заклинателя с плохими намерениями… Хотя на его месте он бы просто кастрировал их в ту же минуту, а потом переломал бы им ноги и подвесил на ближайшем дереве. Впрочем, задерживаться в деревне он не собирался, дав адептам немного передохнуть, он велел им встать на мечи, и они отправились в город. То, что ему нагло врали — явно не просто так! — он понял, ещё не долетая до цели. В примерно двух чжанах от городских стен он заметил огромный валун, который там был явно не просто так. Они спустились и увидели, что валун был испещрен письменами, а на одной из сторон было написано «Запад». Ну, раз есть запад, значит, должен быть восток, север, юг… Они двинулись в обход, где, по мнению главы клана Цзян должны были быть ворота — в конце концов, перелетать через стену было бы недостойно Великого ордена. Ворота они нашли, нашли и валун с надписью " Север". Цзян Чэн пригляделся — половину символов он не узнавал, но тёмную, хотя странно неагрессивную Ци — чётко ощущал. Оценил он и защитные построения на воротах и стенах, сделанные явно не так давно. Здесь появляются только странствующие заклинатели, и то раз в пару лет? Не смешите! Здесь живёт заклинатель, да не из самых слабых — и, скорее всего, идущий Тёмным путём. Впрочем, в здешних местах, с ужасным фэн-шуем и плохой энергетикой, только такому и раздолье… Он обязан выяснить, кто это! Придя в город, он спросил дорогу к резиденции градоправителя — уж он-то должен знать — и они незамедлительно отправились туда. Оставив недовольную молодежь внизу, на улице, он поднялся в дом. Градоправитель оказался занят, но свободен его помощник, который подтвердил, что в городе живёт заклинатель — сам даочжан Сяо Синчэнь. Вздор! Даочжан Сяо не стал бы использовать Тёмный путь… С этими мыслями он, уже начиная здорово злиться оттого, что его водят за нос и напрочь игнорируя помощника, прошёл к дверям кабинета. Услышав голоса и имя Сюэ Яна, он окончательно рассвирепел и распахнул дверь. Какая-то его часть надеялась, что это ошибка, ведь Сюэ Ян был официально объявлен мёртвым — но нет. Он тотчас узнал его — свитки с его физиономией и надписью «Особо опасен» были разосланы по всем кланам, даже самым мелким. — Ты!!! Ярость поднялась удушающей волной. Тем, кто использовал Тёмный путь, не место на этой земле. Он хлестнул ублюдка Цзыдянем, но тот вырвался и вывалился в окно. Цзян Чэн прыгнул следом. Короткая схватка — племянничек не подвёл и саданул его рукоятью меча по затылку — плохо нападать сзади, но такие отбросы недостойны того, чтобы с ними сражались честно! Сюэ Ян оседает к его ногам, а Цзян Чэн готовится нанести последний удар, когда слышит отчаянный женский крик. Брат? Насколько он знал, у преступника не было ни сестёр, ни братьев, он был сиротой. Но перед ним стояла девушка, яростно глядя странными светлыми глазами, неуловимо похожая на этого мерзкого убийцу — мимикой? Да ещё и не пойми откуда взялся странный сопляк, назвавший Сюэ Яна — наставником! Здесь что, рассадник последователей Тёмного пути?! Девчонка была явно очень неопытным бойцом, но компенсировала это яростью, напором и импровизацией — он уже понял, что учили её как попало и не ждал от неё многого. Она довольно ловко управлялась и с мечом, и со странным бамбуковым шестом. Очень скоро, впрочем, он понял, что недооценил девчонку — шест был с сюрпризом. Как и сама она — в следующее мгновение он, плюясь кровью из-за разбитых носа и губ, оказался связан, да ещё и с запечатанными духовными силами. На короткое время он испытал ужас, не чувствуя золотого ядра, но быстро опомнился, с вызовом глядя на подбежавшую стражу. Он — глава одного из Великих орденов. Никто не посмеет причинить ему серьёзного вреда. — Даочжан! Скорее сюда!!! Да ладно?! Помощник градоправителя не обманул — к ним, и правда, бежал не кто иной, как сам Сяо Синчэнь. Взмахивая широкими белыми рукавами, как огромный журавль, он вскрикнул, и кинулся к бессознательному убийце, как к любимой женушке! Дальше Цзян Чэн уже ничего не видел — его и учеников разоружили и повели в темницу.