Видения

Чёрный паук на животе главы Цзян, казалось, пришёл в движение, на мгновение слегка засветился и успокоился. Все, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Цзян Чэн прислушался к себе. Внутренняя энергия медленно, но верно…приходила в норму! — Ну, как ощущения? — нетерпеливо ерзая, спросил Сюэ Ян. — Кажется… Мне намного легче. — Отлично! Теперь надо проверить, как вас слушается духовное оружие. Отдай ему его меч, даочжан, мы сразимся! — Сюэ Ян, стоит ли сейчас? — с сомнением проговорил Синчэнь. — Пусть его — да и твои тоже — духовные силы придут в норму, подождём хотя бы немного! Это опасно! — Именно сейчас! Я должен проверить и если что, ещё не поздно что-то поменять! — Тогда я сам, — решительно молвил даос, доставая из мешочка Саньду, переданный ему градоправителем. — Нет, я! Даочжан, ты не понимаешь, под действием негативных эмоций как раз всё и станет ясно! А такие эмоции уважаемый глава испытает как раз-таки от драки с отвратительным отступником… Вот он и сейчас — глядите — смотрит на меня, как на грязь под своими ногами! Несмотря ни на что! — Сюэ Ян сорвался на крик, а в глазах заплясали опасные красные искры. — Берите меч, глава, да пойдёмте во двор! — Брат, нет! Давай я! — А-Цин попыталась ухватить его за рукав, но Сюэ Ян уже шагал к выходу. Синчэнь бросился следом, воскрешая в памяти их недавний разговор. — Тебе надо восстановиться. Твоя Ци нестабильна, Ченмэй. — Ченмэем Синчэнь звал его нечасто, только когда был чем-то расстроен или недоволен. — А чего ты так злишься? Или тебе не понравилось, что я так долго прикасался к другому мужчине? Никак мой любимый даочжан ревнует? — Сюэ Ян усмехнулся, а Синчэнь сердито засопел. Ну и что такого? Зол он был на себя в первую очередь — ведь за всё время их отношений его возлюбленный ни разу не дал повода для ревности, да и сейчас, в общем-то, вряд ли испытывал удовольствие от общения с «пациентом». Боги! Синчэнь впервые был рад, что он был лишён зрения! Видеть это было бы невыносимо… Он ничего не мог с собой поделать… — Вот я, заметь, — продолжал Сюэ Ян тем же вкрадчивым тоном, проводя носом по его шее, — тебе ни слова не сказал, когда ты его меридианы щупал, ни цуня не пропустил! Всего его облапал!. Не злись, душа моя, у меня сердце кровью обливается… Давай дождёмся ночи, и я уделю всё своё внимание твоему животу… И тому, что ниже… Хотя зачем ждать?.. Послышался невнятный шорох где-то снаружи, но Синчэнь не придал этому особого внимания. К демонам, неважно, кто там снаружи, если этот невозможный человек уже полез ему под одежду! Он взял себя в руки и чуть отпихнул его. — Я не злюсь, Ченмэй. Я…так боюсь за тебя… Ты на грани, ты истратил много сил. Вдруг дело окончится очередным припадком? В прошлый раз, когда ты так выложился, ты даже не узнал меня… Тебя снова пришлось привязывать… Это так страшно! Иди сюда, — он взял его за запястье, — я хотя бы передам тебе немного сил. Впереди ещё много работы, а ты сказал, что надолго прерываться нельзя. — Не бойся, даочжан. Ведь есть ты. Как глубоко во тьму бы я ни пал, я буду любить тебя. — Синчэнь почувствовал, что Сюэ Ян медленно опустился на колени, и теперь стоял, прижавшись щекой к его животу, не давая, впрочем отпустить свою руку. — Ты мой свет, моя путеводная звезда, ты вытащишь меня откуда угодно, из любой тьмы, из любого ада… Без тебя я никто и ничто, даочжан. Кусок мяса, да ещё и с дурным характером. Всего, что есть, всего, что я могу — ничего не было бы, если бы не ты… Когда Синчэнь вышел, во дворе уже ощущались вспышки Ци и слышался звон мечей. Сюэ Ян нехорошо оскалился. Цзянцзай в его руках охватило тёмное пламя. — Ну, потанцуем, достопочтенный?.. — Грязный отступник! — прорычал в ответ глава Цзян, сжимая меч. — О, да не за что, не за что! Не стоит благодарности! — Сюэ Ян напал, выдвинув второе лезвие меча. — Разве вы опуститесь до того, чтобы благодарить всяких там босяков и пакостников, пусть они и спасли вашу жизнь?! Зато наверное, ваш племянник, юный Цзинь Лин, будет благодарен, ведь у него не так много родственников… — Я благодарен! — выкрикнул Цзинь Лин, притом совершенно искренне. — Замолчи! — заорал Цзян Чэн, широким ударом отражая атаку. — А чего это вы ему рот затыкаете? — ещё удар, кривая ухмылка, — почему бы ему мне не быть благодарным? Ему меня ненавидеть не за что! Я ему ничего не сделал… Ха-ха-ха! — Сюэ Ян рассмеялся, не замечая текущей из носа крови, и в смехе его слышалось безумие. Очень знакомое безумие… Сяо Синчэнь, ощутивший это буквально всей кожей, не выдержал. — Довольно! — крикнул он, вставая между противниками. Цзян Чэн еле успел остановить Саньду, чтобы не ранить даочжана. — Глава Цзян, позвольте осмотреть вас. Есть ли изменения? — Нет! — взревел мужчина, — Я по-прежнему хочу порубить его на куски!!! Его нужно судить и казнить! — Хи-хи-хи… А-ха-ха! — Сюэ Ян стоял, опираясь на меч, и покатывался со смеху. — На куски! На куски! Ты уж определись, сначала на куски или на суд?.. Хи-хи… Да только за что? За то, что на твоём пузе красуется тёмная печать, а, Паучонок? Кстати, как ощущения? Работает? — Работает, — нервно ответил Синчэнь, отходя от Цзян Чэна. — У главы Цзян нет признаков искажения Ци, несмотря на…негативные эмоции. Про негативные эмоции было, конечно, мягко сказано, потому что вышеупомянутый глава трясся от бешенства и скрежетал зубами, еле сдерживая себя, чтобы оставаться на месте и не порубить никого на куски на самом деле. К счастью, Синчэнь уже снова взял и спрятал его меч. — Так вот, за что судить-то, Паучонок? За клан Чан меня уже судили. За всё остальное — даже уже казнили, представляешь? Хи-хи-хи… То, что меня плохо казнили — это не моя проблема! Чего ты так бесишься? Тебе я ничего не сделал! Не подставлял на тропе Цюнци твоего брата — потому как не умею ни на чем играть, ну прямо вообще! Ха-ха-ха-ха! Не учили меня, босяка, как благородного! Сюэ Ян так хохотал, что уже не стоял на ногах, и опустился на колени, по-прежнему опираясь на меч. В глазах полыхали красные огни. Саньду-шэншоу побледнел от ярости. — Не подставлял?.. Что ты знаешь об этом?! Говори! — Не скажу! Ничего не скажу! Только на суде, на который ты меня потащишь, несмотря ни на что! Иди в жопу, достопочтенный! Ха-ха-ха! — Ченмэй, хватит! — отчаянно крикнул Синчэнь, бросаясь к возлюбленному, и обхватил его за сотрясающиеся от хохота плечи, укрывая широкими белыми рукавами. — Прошу, пойдём в дом. Тебе нужно восстановиться. Сюэ Ян прекратил смеяться и растерянно заморгал, будто не понимая, где он. — Даочжан? Что это ты делаешь? — неловко забормотал он, отстраняясь. Синчэнь вздрогнул, как от удара, чувствуя, как глазницы начинает печь. — Я просто хочу помочь тебе подняться. — Наставник… Только не это. — всхлипнул Су Лин. Сюэ Ян резко повернул голову и наконец обратил внимание на окружающую обстановку. — А ты ещё кто такой? — рявкнул он, сбрасывая руку даочжана с плеча, и огляделся. — Что это за люди?! Даочжан, кто они?! Они пришли за мной? О, — он показал пальцем на стоящего столбом Цзинь Лина, — тут кто-то из Ланьлин Цзинь? Сучка Мэн Яо всё никак не успокоится? Кого ещё я должен убить для него? Передай ему, чтобы шёл нахрен, хотя нет — передай ему, что я умер! Всё, нет меня!!! Пусти, даочжан, я должен собрать вещи и драпать отсюда! — Наставник! — взмолился Су Лин, заламывая руки. — Неужели вы не узнаете меня? — Ты ослеп, шиди? — со слезами в голосе сказала А-Цин, — Хорошо, что он хотя бы даочжана узнаёт… Ян-гэ! Ян-гэ! Пойдём в дом… — Слепышка, — неприязненно отозвался Сюэ Ян, — что это с тобой? Когда это я стал тебе братом? А-Цин, не обращая внимания на его слова, цепко ухватила его за руку, перекинула через своё плечо, с другой стороны встал Синчэнь и они вдвоём повели его в дом, оставляя заклинателей отходить от шокирующего зрелища. Они отвели его в их с Синчэнем комнату, усадили на подушку, на которой они обычно сидели во время медитаций. — А-Цин, принеси воды… Давай, Ченмэй… Сюэ Ян…давай приведём тебя в порядок, твоё лицо в крови, я чувствую запах… — Синчэнь взял поданную девушкой мокрую тряпку и принялся осторожно стирать кровь. — Ты тоже… У тебя вся повязка в крови, даочжан, — заторможенно отозвался тот, безропотно давая умыть себя и пригладить волосы и протянул руку за тряпкой. — Дай… Помогу. Так кто эти люди и что тут делают? Они пришли забрать меня? — Никто не заберет тебя, я не позволю. Ты сегодня спас одного из них. Тебе сейчас нужна медитация, давай сядем, вот так… — Синчэнь отдал миску с водой и тряпку А-Цин, взял его руки в свои и продолжил уговаривать. — Давай… Прошу тебя, любовь моя, дай помочь тебе… ты же помнишь, как сложить руки. Ты очнешься, и мы пойдём, купим тебе конфет, много, целый мешок… Сюэ Ян замер, и, будто убаюканный ласковыми интонациями даочжана, прикрыл глаза. Убедившись, что брат успокоился и её помощь больше не нужна, А-Цин подхватила миску и выскользнула из комнаты, прикрыв дверь. — Что это было? — выдавил из себя Цзинь Лин, едва Синчэнь и А-Цин вместе с Сюэ Яном скрылись внутри. — Это то, что делает с человеком Тёмный путь, — ответил ему дядя. — Он калечит тело и душу… — К сожалению, вы правы, — тихо сказал Су Лин, утирая слезы. — Это неприглядное зрелище. Простите, что вам пришлось наблюдать это. Тёмный путь требует большого контроля и много сил. Но когда нужно сделать что-то масштабное и сложное, и не рассчитать свои возможности, дело может кончиться… Вот этим. Сейчас ему нужно длительное восстановление, исцеляющая медитация, и потом всё будет в порядке. Скорее всего, наставник не вспомнит, что сейчас было. — Насколько длительное? — Несколько дней. Они постояли и помолчали ещё немного, пока из дома не вышла А-Цин. — Шицзе! Как он? — Они медитируют. Позвольте, я провожу вас до постоялого двора. Время позднее. До постоялого двора шли в молчании. Для всех их, особенно для юного Цзиня, увиденное стало полным шоком. Но была и другая мысль, не дающая ему покоя. Темный заклинатель и даочжан Сяо явно вместе и любят друг друга — это было видно невооружённым взглядом. Но что если — его охватил ужас — и его дядя тоже… Предпочитает мужчин? Потому и не женится? Боги, что ему тогда делать? Всю ночь юный наследник Цзинь мучился от этих мыслей и так и не сомкнул глаз.