Видения

А-Цин молча смотрела на короб, доверху заполненный бумажными журавлями с одинаковыми посланиями от даочжана. Только они и удерживали её и шиди от истерик. "Всё ещё в тюрьме. Суд неизвестно когда" Господин Оуян, видимо, решил, что лучшее средство от уныния — это работа, а поскольку он временно лишился помощника, то...он так трогательно просил её помочь, что она никак не могла отказать. Через три дня она пожалела о том, что подписалась на эту бумажную волокиту, но через неделю потихоньку начала соображать, что к чему, а через две — почти втянулась. Господин Оуян не жалел времени для объяснений различных нюансов, касающихся управления городом. Работа эта отнимала много сил и времени, да и про дом и ночные охоты не следовало забывать — шиди тоже охотился и усиленно тренировался, и потому уставал порядочно. Как-то градоправитель велел А-Цин просчитать смету для ремонта их же собственного дома! Шиди по её просьбе облазил все уголки и подробно записал каждую мелочь. Они потратили почти неделю, высчитывая с помощью господина Оуян, сколько придётся потратить на материалы, а сколько — на рабочих... Градоправитель остался доволен ими и пообещал посодействовать, чтобы их проект был не только на бумаге, но и в реальности... Вернутся ли господин Сюэ и даочжан Сяо, он понятия не имел, но двух оставшихся сильных заклинателей терять не хотел. А ещё — вот уж непонятно зачем — он всучил им из своей личной библиотеки книги по этикету и словесности! Шиди возмутился было, и А-Цин была согласна с ним — то ли дело мечом махать, это умение полезное... Даочжан и Сюэ Ян вложили в них очень многое, чтобы они могли быть успешными заклинателями и выжить: они с А-Лином умели читать, считать и писать, хотя и не идеально каллиграфично, сражаться (хотя ладно, БЛАГОРОДНОЕ искусство фехтования давалось не очень, в их понимании, меч нужен, чтобы убить, а не изысканно размахивать железкой), вполне сносно метать ножи и стрелять из лука, отлично знали классификацию всяческих тварей, и даже тех, которые в их местности даже не водились, знали травы и умели готовить лекарства, вправлять кости и зашивать раны, делать бумагу и талисманы, шить, добыть еду из ничего... Но изящная словесность? Этикет?! Кланяться умеют да чай подать, не разлив — и хватит! А-Лин был простым деревенским пацаном, который до того, как пришёл учиться, с трудом считал на пальцах, а она — недалеко ушла, босячка без роду и племени, половину жизни прожившая на улице со звериными законами, где или ты — или тебя... — В жизни вам придётся встречаться с совершенно разными людьми, — терпеливо объяснял господин Оуян, — в том числе и с такими, перед которыми вам совершенно не захочется ударить в грязь лицом. Поэтому каждый день вы будете читать по две главы и рассказывать мне. Никогда не знаешь, что пригодится в жизни, не так ли? А-Лин и его шицзе обменялись обречёнными взглядами, но через какой-то месяц они были готовы припасть к его ногам с благодарностями. И вот А-Цин держит в руке нового журавля и боится развернуть. Превозмогая дрожь в руках, она открыла послание и тяжело осела на пол. "Мы сочетались браком в храме Юэлао. Прости — именно там и тогда было нужно. Завтра суд." А-Цин кольнула обида... Но тут же отпустила. Подумаешь, не позвали, мало ли какие были обстоятельства! Вдруг брата всё же казнят — так пусть хоть немного побудут супругами, он ждал столько лет... Неужели было предначертано именно так, и поэтому даочжан ему отказывал? Она всё же надеялась, что всё будет хорошо. И когда они вернутся.... Она заставит их провести церемонию по всем правилам! Пусть только вернутся живыми... И чтобы хоть как-то отвлечься, она принялась высчитывать, во сколько им обойдётся свадебная церемония.

***

Даочжана, едва успевшего отправить очередного журавля, на этот раз не пустили внутрь, и он сидел, упрямо сжав губы и прислонившись спиной к решётке, а Сюэ Ян, высунув руки, насколько позволяло расстояние между прутьями, обнимал его сзади. Стражники попытались выставить Синчэня вон, но не преуспели: тот словно примерз к решётке. — Эй, ты. Как там тебя... — обратился Сюэ Ян к одному из них, не выдержав. — У тебя семья есть? Жена, дети? — стражник несмело кивнул. — Ну вот. Меня может, казнят со дня на день — могу я напоследок побыть с дорогим мне человеком ещё немного? М? Страж отмахнулся и проворчал что-то наподобие: демоны с вами, просиживайте задницы дальше, и пошёл патрулировать коридор. На счастье, скоро последовала смена караула, и среди новых стражников был один из тех, кто сопровождал их в храм, так что он сжалился над ними и открыл Синчэню дверь. Глядя, как супруги тут же вцепились друг в друга и уселись в обнимку на набитом соломой тюфяке, страж вспомнил, как не удержался и подглядел в щель между ставнями, наблюдая скромную церемонию бракосочетания. И что легендарный даочжан нашёл в этом — ладно, тоже легендарном — преступнике? Воистину, противоположности сходятся! Сяо Синчэнь надеялся, что придётся подождать ну максимум до утра, и каково было его удивление, когда за ними не пришли ни утром, ни днём, ни вечером, ни на следующий день...

***

Едва за стражниками закрылась дверь, глава Цзян застонал и схватился за голову. — Дядя Чэн! — крикнул вдруг Цзинь Лин, за весь процесс так называемого суда — вот удивительно-то! — не проронил почти ни слова. — Дядя, неужели ты и в самом деле хочешь его казнить?!! — Неприемлемо, — ледяным тоном отчеканил Лань Ванцзи. — Я что, враг себе?! — рявкнул глава. — Чтобы Небеса потом обрушили на меня свой гнев, если я поспособствую казни человека, который меня спас?! Но и отпускать его нельзя просто так... — Вэй-сюн, — вдруг тихо позвал Не Хуайсан, поднимая наконец голову от свитка. — Взгляни на это. Ты можешь это воспроизвести? Старейшина Илин молча подошёл и внимательно вгляделся в свиток с изображённой на нём печатью в виде паука. — Ну.. Смогу. Лет через пятнадцать упорного совершенствования. На нынешнем уровне развития этого тела... Ничего не выйдет. Здесь нужно не только владение тёмной, но и светлой Ци. Моих сил пока недостаточно. Не Хуайсан призадумался. Есть ли у него пятнадцать лет в запасе? Он не был уверен. Несмотря на то, что на виду он носил лишь веер, сабля у него была, и владел он ею превосходно. Просто этого никто не знал — он должен был для всех оставаться беспомощным дурачком-незнайкой. Впрочем, теперь, когда его месть практически свершилась, можно и сбросить маску, не без злорадства наблюдая за людьми, которые прежде сбрасывали его со счетов. Тем более, что кое-кто уже обо всём догадался и сам. Сейчас он держал в руках шанс на жизнь для своего рода. Возможно ли, что Сюэ Ян хотел просто-напросто откупиться от него этим свитком? Даже если и так... В ближайшие десять-пятнадцать лет он, судя по всему, единственный, кто сможет повторить это. Как же некстати... Впрочем, кто ему мешает избавиться от Сюэ Яна позже, когда он наложит печать? Хотя, тогда он ему тоже будет обязан. Какая досада... — Долго её накладывать? — спросил он. — Он провозился почти полдня, — потер лоб Цзян Ваньинь. — Ему это нелегко далось, а в конце он вообще впал в безумие и потом провёл в медитации целую неделю. — Он содрогнулся, вспоминая увиденное зрелище. — Дева Цин упоминала, что такие припадки случаются, если переусердствовать с тёмной Ци... — встрял Цзинь Лин. — И зачастую сопровождаются потерей памяти к счастью, временной. В тот раз он даже не узнавал людей вокруг, кроме даочжана Сяо да сестры... Ванцзи посмотрел на Вэй Ина. Вспомнились его слова в храме о том, что он не помнит произошедшее в Безночном городе и после... Неужели влияние тёмной Ци настолько губительно, что вызывает провалы в памяти? Ох, Вэй Ин... — Итак, мы не собираемся казнить Сюэ Яна... Так? — вкрадчиво поинтересовался глава Не. — У тебя, Цзян Чэн, перед ним Долг Жизни, Цзинь Лин явно благодарен ему за спасение единственного оставшегося родственника, но что насчёт тебя, Лань Сичэнь? — Ну, он спас Ванцзи... В некотором роде. — Ах, какой хитрец-молодец, — Хуайсан почти зааплодировал. — Везде-то он подсуетился... — Послушай, Не-сюн. — тихо сказал Вэй Усянь, сворачивая свиток и возвращая его главе Не. — Месть за брата — дело святое, но не пора ли остановиться? — Кстати, о мести за брата. — задумчиво перебил Сичэнь, — Я тут вспомнил один разговор... Сюэ Ян опасается, что сестра станет мстить за него и крайне обеспокоен... — Мы же не будем его казнить! — взвился Цзян Чэн. — Что эта сопливая девчонка может сделать?! — Эта сопливая девчонка победила тебя в схватке и связала, и потом нас посадили в тюрьму, — не без злорадства прокомментировал Цзинь Лин. — Она дралась нечестно! — рявкнул глава Цзян. — Ну и на Сюэ Яна мы напали нечестно, ты напал на безоружного, а я вообще ударил со спины... — пожал плечами парень. — Поговори мне ещё, сопляк! Ноги переломаю! — заорал Саньду-шэншоу, вскакивая с места. — Я вижу, это не даёт тебе покоя, — взвизгнул Цзинь Лин, отбегая и прячась за Вэй Усяня, — ну так вернись в город И и потребуй от неё реванша! Цзян Чэн остановился и встал, как вкопанный. Эта идея не приходила ему в голову... Он развернулся и сел обратно на свой трон, аккуратно расправив рукава. — Итак?.. — Если позволите, мне пришла в голову одна идея... — заговорил Лань Сичэнь. — Но мне нужно проверить. В секретной библиотеке в Гусу я видел один трактат, где описывается ритуал, позволяющий привязать человека к определенному месту. Если мы посадим Сюэ Яна в тюрьму, боюсь, или он сбежит, или даочжан Сяо пожелает разделить с ним его заключение — я бы не хотел такой участи для этого прославленного заклинателя... Пусть Сюэ Ян возвращается в город И, а мы проведём ритуал, чтобы он не мог покинуть его окрестности. — Звучит здраво. — Не Хуайсан обмахнулся веером, — Город И неподконтролен ни одному из Орденов, но если Сюэ Ян будет привязан к нему и подконтролен нам... Что ж, я согласен. — В таком случае я незамедлительно отправлюсь в Гусу и поищу этот трактат. — Лань Сичэнь откланялся и поспешил прочь. — А-Лин, нам нужно наведаться в Ланьлин. Нужно обрадовать старейшин, что у ордена Цзинь теперь новый глава.

***

Что в Гусу, что в Ланьлине пришлось задержаться, причём не на один день, а на пять или шесть: что одному, что другому главе пришлось разбирать ворох очень важных и очень срочных дел. Цзян Ваньинь дергался и волновался: оставил Орден, да не на кого-нибудь, а на Вэй Усяня! Впрочем, с ним оставался Ванцзи, и глава искренне надеялся, что по возвращении не застанет Пристань Лотоса в руинах. Они почти завершили дела и были готовы возвращаться в Юньмэн, племянник зачем-то потащил его на рынок — чтобы он помог ему выбрать чабань и чайный набор! — У тебя что, досок для чаепития нет? Чайников мало? — зашипел на него дядя. — У вас в башне Кои этого хлама навалом, можно целую луну каждый день из нового чайника чай пить три раза в день! — Это в подарок! — возмутился юный глава Цзинь. — Для господина Оуян. Нехорошо дарить уже использованное! — У тебя в закромах есть куча подаренного или купленного и ни разу не использованного, — проворчал Цзян Чэн. — Почему бы тебе не поискать что-то из того, что свалено в отдельной, специально, мать ее, отведённой для этого комнате?! — Дядя! Я хочу, чтобы ТЫ помог МНЕ выбрать новую чабань вместо той, что ТЫ разбил! Точно. Чабань. Подарок любимой дочери на юбилей, который везли аж из Ланьлина. Глава Цзян тяжело вздохнул, признавая правоту племянника. Они выбрали доску, красиво, но не вычурно украшенную резьбой и позолотой по углам, и чайный набор. А подарки заклинателям города И он, так и быть, выберет из уже имеющегося. Ни разу не использованного.

***

Даже в парную медитацию им удалось уйти с большим трудом: было слишком много тревоги. Но это было лучше, чем просто ждать, потому что от волнения даочжан не мог ни есть, ни спать, переживая за супруга больше, чем за себя самого. Но Сюэ Ян тоже переживал за даочжана больше, чем за себя и не мог смотреть, как тот ещё сильнее бледнеет и худеет, поэтому медитация была лучшим выходом. Они просидели неизвестно, сколько времени, прежде чем почувствовали, что кто-то трясёт их за плечи. За ними, наконец, пришли. В зал они вошли вместе, в этот раз руки Сюэ Яну связали спереди, и даочжан держал его под локоть. Состав был прежним: главы четырёх Великих орденов, Вэй Усянь и Лань Ванцзи. — Мы приняли решение, — сказал глава Цзян. — Цзэу-цзюнь отыскал ритуал, который позволяет привязать человека к определённому месту, ограниченному магическим контуром. Попытка приблизиться к нему повлечёт за собой сильную боль, а выход за его пределы — смерть. Мы наложим печать и привяжем тебя к городу И, и ты не сможешь покинуть его предместья, пока печать не будет снята. — И надолго? — спросил Сюэ Ян. — Лет на десять или пятнадцать, а там — как будешь себя вести, — мягко прожурчал Не Хуайсан. — Печать нам надо будет накладывать всем вместе, и обновлять каждые шесть лун тоже всем вместе, так что мы будем видеться очень часто... Надеемся, если мы будем просить тебя об услугах, ты окажешь содействие... — А какого рода услуги? — скривился осуждённый. — Если что, мертвечиной я больше не интересуюсь, накушался этого в Ланьлине... — Мертвечиной, как вы выражаетесь, и без вас есть кому заняться, — отмахнулся глава Не. Вэй Усянь недоуменно вытаращил глаза. — Я имею в виду ваши...хм, услуги целителя и артефактора. — А, — тут же успокоился тёмный заклинатель, — тогда ладно. — Скажите, — с некоторым напряжением в голосе спросил Синчэнь, — этот ритуал... Он безопасен? — В любом ритуале есть определённые риски, — ответил глава Лань, — но ни о каких серьёзных последствиях в описании сказано не было. — На вашем месте я бы не привередничал, — Не Хуайсан говорил вроде и ласково, но за этим тоном крылась остро заточенная сталь. — Или ритуал, или попрощаешься со своей головой, или будешь гнить в тюрьме до конца своих дней... — Тюрьмы у вас, одно название... — проворчал осуждённый. — Что-что? — Ничего! Спасибо, я согласен на ритуал.