Видения

А-Цин держит в руках журавля и плачет. Бумага уже потрепана и смята, на ней виднеются следы от попавших на неё слез. "Они ещё ничего не решили" Шли пятые сутки, как они получили это сообщение — что можно решать столько времени?! Изуверы!!! Работа валилась у неё из рук, она уже испортила три свитка, которые переписывала по поручению господина Оуян, разбила две тарелки дома, и — вовсе невиданное дело! — дала ранить себя на ночной охоте! А ещё нужно было как-то ободрить А-Лина: на него было страшно смотреть, он стал такой бледный, что лютые мертвецы, наверное, приняли бы его за своего. Впрочем, сама она выглядела не лучше. Господин Оуян не выдержал и дал ей выходной, велев выпить успокоительного отвара и поспать. Конечно, А-Цин ослушалась. Она боялась спать, боялась пропустить журавля. Сообщение нашло её ранним утром, когда только-только встало солнце. "Мы в порядке. Казни не будет. Будет проведён ограничивающий ритуал. Прибудут главы кланов и их сопровождающие, всего шестеро человек." А-Цин вскочила и помчалась будить шиди. — А-Лин!! Бедный парень, который с большим трудом уснул после драконьей дозы успокоительного, разлепил глаза и вскочил. — Шицзе!! Шицзе! Есть новости?! Вместо ответа она протянула ему послание. — Казни не будет. Казни не будет, не будет! — радостно прокричал он и кинулся обнимать её. — Ты дальше читай! — Сюда прибудут главы Орденов? Боги, да мы одного-то еле выпроводили... Сколько они тут пробудут, шицзе? — Подготовка к ритуалу может занять время. Так что придётся думать, где их размещать и как кормить, это тебе не как в прошлый раз, когда они сами припёрлись в наше захолустье, вдруг там окажется кто-то ещё более въедливый и брезгливый, чем глава Цзян?! Они же там все поголовно к роскоши привыкли, не то, что мы с тобой, деревенщины... — Ещё более въедливый и брезгливый? — содрогнулся Су Лин. — Хорошо ещё, что каждый из них не потащит за собой свиту из пяти человек! Их четверых в прошлый раз еле-еле устроили... Наскоро приготовив еду и кое-как позавтракав, они собрались и помчались к дому градоправителя.

***

Дорога до города И заняла почти семь дней, с учётом того, что весь путь пришлось проделывать пешком, а не на мечах, потому что с ними был господин Лэй Хуа, который заклинателем не был, слепой Сяо Синчэнь, который не мог летать, Вэй Усянь с очень слабым золотым ядром и потому неспособный держаться в воздухе, и Сюэ Ян, которому никто вообще не позволил встать на меч. За день до прибытия в Проклятую деревню они отправили ещё одно сообщение. В городе И, куда они прибыли уже под вечер, их встретил Су Лин прямо у самых ворот и очень вежливо поприветствовал по всем правилам, и Сюэ Ян не без гордости в голосе представил своего ученика новоприбывшим. Цзинь Лин любопытно блеснул глазами, заметив, что дядя Цзян выглядит...разочарованным? Неужели он ожидал увидеть на месте Су Лина кого-то другого? Меж тем ученик тёмного заклинателя чинно провёл их по городу к дому, где жил и работал градоправитель. Подошедшие заклинатели повергли А-Цин в шок и ступор. Ещё до того, как они приблизились на расстояние чжана, она уже оценила их одежду — какая это была одежда! И шёлк, и парча, и вышивка, а как отделаны были их мечи, а прекрасные серебряные и нефритовые заколки! Глава Цзян, которого она уже видела, но была слишком зла и волновалась за брата, чтобы как-то заострять внимание на его внешнем виде, был, оказывается, хорош собой, статен и серьёзен. Юноша Цзинь в роскошном золотом ханьфу уже выглядел не сопливым пацаном, а прямо-таки настоящим взрослым и важным заклинателем. Но вот двое прекрасных мужчин в белом просто потрясли ее до глубины души. Сюэ Ян был симпатичным и даже красивым, даочжан был очень-очень красивым, несмотря на свою слепоту, но эти двое — это было что-то неземное. Другую пару заклинателей в более тёмных одеждах она даже почти не разглядела. Только отметила вскользь про себя, что флейта у одного из них и веер у второго, наверное, стоят в пять раз больше, чем весь их похоронный дом. Они подошли ближе и как сквозь туман А-Цин услышала голос господина Лэй Хуа: — Уважаемые господа бессмертные, позвольте представить вам господина Оуян Гао, градоправителя города И. Господин Оуян —Лань Сичэнь, глава клана Лань, его младший брат — Лань Ванцзи. Не Хуайсан, глава клана Не. Вэй Усянь, также известный как Старейшина Илина. С главами кланов Цзян и Цзинь вы знакомы. Дева Сюэ Цин, сестра господина Сюэ. Они обменялись поклонами. А-Цин подняла голову и утонула в глазах тёмного золота заклинателя в белом. Кажется, глава Лань? Неожиданно ей стало стыдно до отчаяния. За своё неказистое, из самой обычной хлопковой ткани и, о ужас, кое-где зашитое ханьфу, даже без вышивки и поясных украшений. А ведь эти одежды по сравнению с тем тряпьем, что она носила до города И, до сего момента казались ей королевским нарядом... За простую причёску с заколкой-лисичкой, самой любимой и... единственной. За полное отсутствие макияжа, излишне смуглую от солнца кожу и неухоженные руки, покрытые царапинами и огрубевшие от тяжёлой работы... За то, что у неё нет ни роскошных, ни даже маленьких и скромных — вообще никаких! — серёг или браслетов, или чего-то такого... Конечно, до этого момента она была уверена, что лучший браслет — это любимая удавка, лучшее ожерелье — связка защитных амулетов, а лучший макияж — брызги крови поверженного врага, но сейчас... Рядом с этими благородными и статными бессмертными она почувствовала себя грязным и плешивым воробьëм среди стаи прекрасных журавлей, сорной травой среди лотосов. Девушке было не с чем сравнить: у неё не было матери или старшей сестры, чтобы её учить. Ни брат, ни шиди особо не заморачивались насчёт её внешности: любимая сестра была самая красивая по умолчанию, даже если упала с дерева и вывалялась в грязи. Ну а даочжан... Что тут скажешь. Жители в их городе, даже когда там наладилась жизнь — чего уж говорить о деревнях — в основном были довольно бедны и не могли позволить себе ни шёлковых, ни парчовых одежд, ни нефритовых украшений, и всё было... Нормально. Какие нефриты и серебро, какие шелка, если скоро сезон дождей, а крыша в очередной раз вот-вот даст течь, а в рассохшихся стенах появился десяток новых щелей? Была бы одежда чиста и без дыр, обувь цела да меч остер, больше и не нужно... Кроме того, хотя она и гнала от себя эту мысль — боялась она привлекать внимание после произошедшего в Проклятой деревне. Много раз Ян-гэ и даочжан объясняли ей, что не было ее вины, что это были наглые, охреневшие от собственной вседозволенности извращенцы, не постеснявшиеся зажать двенадцатилетнюю девчонку... Умом она всё понимала, но поделать с собой ничего не могла, оттого и была груба с окружающими. Впрочем, в последние три года она успокоилась и хотя бы стала переносить чужие прикосновения. Она гордо выпрямилась и смело глянула перед собой. Они не ударят в грязь лицом, ни за что! Хоть их город и бедноват, они сделают всё, чтобы оказать главам достойный приём. Она будет вести себя вежливо и с достоинством. О, многомудрый и прозорливый Господин Оуян, когда эти благородные бессмертные уедут, она будет горячо молиться за его благополучие! Она надеялась, что заклинатели не будут сильно разочарованы. Как только они получили сообщение от даочжана, то сразу начали подготовку. К счастью, дом градоправителя был двухэтажный и довольно большой, хотя около половины помещений в нём давно не использовалась. С некоторым трудом, но им удалось найти шесть небольших, но отдельных комнат, включая гостевые, правда, две из них были завалены каким-то хламом. Они с господином Оуян нещадно загоняли немногочисленную прислугу, которая всю неделю оттирала этот огромный старый дом. А-Цин сбилась с ног, бегая по городу и договариваясь с торговцами, гончарами, плотниками и портными, чтобы обеспечить хоть какие-то элементарные удобства в комнатах. К счастью, пара столов и кроватей у одного плотника нашлись готовые, а вот за постельное бельё и подушки пришлось чуть ли не драться, да ещё и обеспечить каждую комнату ширмами и бадьями для омовения, посудой и всякой мелочевкой типа свечей и подсвечников, ваз, благовоний, письменных принадлежностей и прочего... К концу пятого дня подготовки А-Цин уже дёргалась, как припадочная, и начинала орать по поводу и без. Видимо, её злобная и нервная аура распространилась на весь город, да так, что даже злобные духи в амбарах и одержимые животные попрятались куда подальше, потому что, если бы пришлось ещё и ходить на ночные охоты, она бы просто легла и умерла. Су Лин не вылезал из дома господина Оуян и даже спал прямо там на полу на циновке, чтобы не тратить время на походы туда-сюда, и помогал отмывать дом, таскал хлам туда-сюда, чтобы освободить комнаты, перетягивал бумагу на дверях и окнах. А еда! И если бы проблема была только в наличии приличной посуды!... — Мы не знаем, что любят гости и что едят, — втолковывал ей господин Оуян, — должно быть всего достаточно — так, чтобы всем хватило и никто не остался голодным. Вдруг кто-то ест самую простую и пресную пищу, а кто-то наоборот, любит острое, кто-то почти не ест мяса, как, например, даочжан Сяо... — А кто-то лопает всё подряд, и побольше, как Ян-гэ, я поняла... Какие гости! Это же палачи, они приедут исполнить наказание, зачем перед ними расшаркиваться?! — Мы всё равно должны отнестись к ним со всем уважением. "О, многомудрый господин Оуян, пусть Небожители пошлют вам здоровья, долголетия и неиссякаемой удачи..." — повторяла про себя девушка, пока они чинно восседали за большим низким столом. Она, как с усмешкой выразился господин Оуян, будучи хозяйкой этого так называемого приёма, внимательно следила за тем, чтобы гости (тьфу!) ни в чем не нуждались и тихо отдавала распоряжения прислуге, одновременно умирая от смущения, когда её взгляд падал на главу Лань. Он и его брат ели одни только овощи и пресный рис, а вот сидящий рядом с Лань Ванцзи легендарный Старейшина Илин с удовольствием вылил в своё блюдо почти всю имеющуюся пиалу с маслом чили, и закатывал глаза от удовольствия. А-Цин в очередной раз вознесла хвалу мудрости и уму градоправителя. — Господин Оуян, простите моё любопытство — имеете ли вы отношение к клану Балин Оуян? — спрашивал заклинатель с веером. — У меня нет в родне заклинателей, глава Не, — вежливо отвечал градоправитель. — Думаю, мы просто однофамильцы. Извините меня, если я покажусь вам невежливым, могу я поинтересоваться подробностями предстоящего ритуала? — В вашем вопросе нет ничего невежливого, господин. — мягко ответил глава Лань. — Мы создадим магический контур вокруг предместий города И, включая ближайшие деревни, чтобы Сюэ Ян мог выполнять свои обязанности заклинателя, и наложим на него печать, чтобы он не мог выйти за его пределы. Мы начнём работу над контуром прямо с утра. — Вот как? Надеюсь, ритуал безопасен? — Мы сделаем всё возможное, чтобы он прошёл успешно и Сюэ Ян не пострадал. Судя по тому, как мимолётно нахмурился Оуян Гао, эта формулировка ему совсем не понравилась. Чтобы как-то сгладить момент, Цзинь Лин поднялся с места и откашлялся. Пора дарить подарки. Юный глава Цзинь, кто бы что ни говорил, тяжело воспринял предательство и смерть младшего дяди. Цзинь Гуанъяо, по самый кончик своего ушамао погрязший в ему одному ведомых интригах, тоже научил его многому. Быть вежливым и обходительным (получалось, если честно, плохо), во что бы то ни стало держать лицо и...дарить подарки. Ему и самому дарили их немало, и в большинстве случаев это было всякое ненужное барахло, которое было свалено сначала в одной, потом в ещё одной комнате, поэтому младший дядя учил его, как делать так, чтобы твой подарок не засунули в пыльный угол, и настроить человека к себе. Например, вопрос о подарке градоправителю даже не стоял. В подарок Сюэ Яну и даочжану Сяо он тоже выбрал чабань и чайный набор — из своих запасов. Побывав в их доме, когда старшему дяде накладывали печать, он обратил внимание, что обстановка достаточно скромна, поэтому роскошно украшенные наборы будут выглядеть насмешкой. Поэтому он выбрал им довольно простую по меркам Ланьлина, но с красивой резьбой доску и также простой, но из хорошей, качественной глины чайник и чашки с тонким узором. Но вот что подарить деве Цин? Украшений она не носила, да и он ей, по сути — никто, не друг и не родственник, и даже не хороший знакомый. Так что этот вариант отпадал, так же, как и косметика. Это бы её оскорбило. Но вот толстенный трактат по магической вышивке и моток тончайших зачарованных шёлковых ниток... Судя по тому, как загорелись её глаза, и как она вцепилась в книгу, Цзинь Лин понял — не прогадал. Это было достойным завершением трапезы.

***

На создание контура заклинатели потратили больше четырех дней, облазив все окрестные леса и попутно вырезав кучу различных тварей. — Славная здесь охота, — жмурился от удовольствия Вэй Усянь. — Есть где разгуляться, не заскучаешь! Теперь я понимаю, почему Сюэ Ян осел тут... — Впору тут ежегодную Большую Охоту устраивать, — фыркнул Цзинь Лин, — даже специально никакую нечисть не нужно пригонять. — Деревенские будут не очень этим довольны, — сказал Не Хуайсан, а про себя отметил, что идея-то неплохая... Ритуал было решено проводить во дворе похоронного дома: он был достаточно большой, чтобы разместить там заковыристый магический круг, в центре которого уже сидел Сюэ Ян. Чертили долго, придирчиво сверяя рисунок со свитком, принесенным Лань Сичэнем. Скоро работа, наконец, была закончена. — Вам лучше отойти, — обратился глава Лань к Сяо Синчэню, Су Лину и А-Цин. Те послушно отступили на десяток шагов. Пятеро заклинателей — Лань Ванцзи почему-то остался в стороне, выстроились вокруг. — Расскажи, что ты видишь, — попросил даочжан, крепко взяв А-Цин за руку. И А-Цин рассказывала. О том, что круг большой, в ширину, наверное, шагов десять, что символов внутри очень много и Ян-гэ недоволен тем, что пришлось сидеть внутри всё время, ведь потом он уже не смог бы войти в круг, не испортив его начертания. О том, что теперь он не сидит, а лежит в круге, а заклинатели стоят и чертят заклинания в воздухе, и они, похоже, волнуются, хотя перед этим даже репетировали полдня. О том, что круг — ну и дела! — стал сужаться и сжиматься сам по себе и пополз прямо к эргэ, перетекая на его шею, превращаясь в уродливую чёрную вязь, до дрожи напоминающую ошейник... А дальше она ничего не рассказывала, потому что Сюэ Ян выгнулся на земле и захрипел — а даочжан отпустил её руку, бросился вперёд, отталкивая стоявшего впереди Цзян Чэна и отчаянно закричал: — Пустите! Остановите ритуал! Он умирает!