Видения

Горы Цинхэ завораживали. Они были намного больше и выше, чем возле города И, суровые пейзажи и дремучие леса внушали трепет. В прошлый приезд в город И, когда заклинатели в первый раз обновляли печать, Не Хуайсан с наилучшими пожеланиями вручил им приглашения на ежегодную Большую охоту, которую устраивал орден Цинхэ Не. Это было довольно неожиданно, но отказываться они не стали. —Пусть едут, — с воодушевлением говорил Синчэнь, — Посмотрят на Поднебесную, на другие кланы... — Да уж, покажите им там, на что способны заклинатели из нашей глухомани! — вторил ему Сюэ Ян, а наедине наставлял: — будьте осторожны, не светите тёмные печати и талисманы, будут звать вступить в какой-нибудь орден и сулить золотые горы — не ведитесь... А-Цин и Су Лин прибыли в Цинхэ за седмицу до начала большой охоты, и глава Не принимал их, как дорогих гостей, лично водил по самым красивым местам и развлекал за ужином байками о тех временах, когда он был примерно в их возрасте и постигал секреты заклинательства. Его тонкая, хрупкая фигура удивительно гармонично смотрелась на огромном троне. Более всех глава Не выделял Су Лина, особенно после того, как он уделал четверых его адептов на дружеском поединке с помощью ужасно неблагородного стиля фехтования, ещё более нелогичного, чем у А-Цин. — Глава Не отчего-то тебе благоволит, шиди, — задумчиво говорила ему А-Цин. — Остерегайся. Помни, что говорил Ян-гэ. Цзинь Гуанъяо был страшным человеком. Он был хитёр, как сотня лис, а Не Хуайсан — в тысячу раз хитрее и десять тысяч раз страшнее. Но Су Лин, казалось, был совершенно очарован главой Не и слушал его, широко раскрыв глаза и развесив уши. За пару дней до охоты начали прибывать и другие заклинатели, знакомые и не очень. Глава Цзинь шёпотом попросил А-Цин передать, что помнит просьбу её брата и доставит то, о чем он просил, в следующий визит в город И. Она обрадовалась: "подарочек" для даочжана уже почти луну сидел в зачарованной камере, ожидая своей участи. Глава Лань, вышедший из затвора и решивший посетить Большую охоту, взглянул ей в глаза и с облегчением не нашёл в них того, что так напугало его в прошлый раз. Неудивительно: никакая неземная красота не была способна пошатнуть авторитет её названного брата. Не рви себе душу, сестра. Я вижу, как ты краснеешь и дуреешь, когда речь заходит о Цзэу-цзюне. Знай же: в его сердце лишь один человек, и он уже мёртв. А живым с мёртвыми никогда не сравниться, хоть ты из шкуры вылези тысячу раз. Она много думала за то время, что прошло с их последней встречи, и сама почувствовала облегчение, когда внутри неё почти ничего не отозвалось при взгляде на него. Осталось восхищение его красотой и талантом, уважение — но никакого щенячьего восторга и обожания. Глава Цзян, как всегда хмурый и неприступный, смерил её неприязненным взглядом, неосознанно потерев правое предплечье. Когда он победил её в схватке на мечах, она была настолько зла, что сходу предложила ему в следующий раз сойтись в рукопашной безо всякого оружия. А он был настолько самоуверен, что согласился и посоветовал ей не стесняться. Она вняла его совету, и результатом стала сломанная рука у него и два ребра у нее. Ребра ей вправил Су Лин, а вот накладывать лубок на руку главе Цзян почему-то заставили её! — Сама покалечила, сама и лечи, — сказал ей тогда Сюэ Ян. — Почему он тогда не лечит меня?! — Кто я такой, чтобы указывать достопочтенному главе? И потом — вдруг Саньду-шэншоу будет тебя домогаться и облапает под предлогом лечения? Су Лину я доверяю больше. Сяо Синчэнь сокрушенно качал головой и переживал, что в следующий раз дело дойдёт до смертоубийства. — Как ваша рука, Саньду-шэншоу? — вежливо спрашивает А-Цин, отвешивая глубокий, полный уважения поклон главе Цзян. Они встретились во внутреннем дворе, куда она вышла прогуляться. — Полагаю, также, как и ваши ребра, дева Сюэ, — цедит тот. Он не рад, что встретил её и не хочет доставлять неприятностей давнему приятелю, устраивая драку на его территории. Одно её присутствие заставляет его сжимать кулаки от злости. Но почему бы не посмотреть, какова эта пигалица в словесных баталиях? — Вы где-то потеряли своего младшего соученика? — Шиди сейчас на тренировочном поле, — сухо отвечает она. А-Лину явно понравилось валять по земле адептов клана Не. — Почему же вы не с ним? Боитесь, что Инхуань не выстоит против сабли? — Никто не сравнится с вами, глава Цзян, — усмехается А-Цин, — Инхуань выдержал атаку Цзыдяня, неужели не отразит саблю? — Вот как? — удивлённо приподнимает бровь глава и даже забывает скривиться в обычной презрительной гримасе. Девушка смотрит, как ветер треплет его длинные волосы и полы одежд, как Ваньинь перебирает тонкими пальцами по рукояти меча... "Мужики падки на лесть, и этот не исключение", — с пренебрежением думает она, не позволяя, впрочем, отразиться эмоциям на лице. Она перечитала книгу по этикету дважды, демоны её побери! — Мне следует передать ваши слова Нефриту Гусу Лань? — фыркает Саньду-шэншоу, косясь по сторонам — их разговор набирает громкость, а во внутреннем дворе слишком много людей. — Эта недостойная не посмеет сойтись в схватке ни с первым, ни со вторым Нефритом. — Даже в тренировочном бою? Почему же? "Потому что один — стремная ледышка, от одного взгляда которого мороз по коже пробирает, а на второго я вообще не смогу поднять меча!" — Боюсь, я недостойна того, чтобы кто-то из них обнажил клинок хотя бы на цунь ради того, чтобы учить меня. — Вы впервые в Нечистой Юдоли, не так ли? — Цзян Ваньинь внезапно меняет тему разговора. А-Цин, кажется, сбита с толку и кивает, и он предлагает ей локоть. — Позвольте сопроводить вас — неподалёку есть чудесный сад. До сада совсем недалеко. Запах жасмина окутывает плотной, сладкой волной, и напряжение немного отпускает: её утомил этот разговор и необходимость быть вежливой. — Здесь красиво, не так ли? — нарушает тишину глава Цзян. — Вам нравится здесь? — Да, красиво. В городе И жасмин не растёт. Глава Не очень гостеприимен. — А-Цин отвечает односложно, не понимая, к чему он клонит. — Су Лин в восторге, — мрачно добавила она. — Вы не допускали мысли, что ваш шиди когда-нибудь захочет оставить город И и присоединиться к какому-либо ордену? А-Цин вздыхает и проводит пальцами по пышному кусту жасмина, который разросся и стал выше неё, робко гладит белоснежные лепестки. Цзян Ваньинь ловит себя на мысли, что ей стоит вплести в волосы эти цветы, которые отлично подошли бы к её необычным белым глазам... И моментально сжимает руку за спиной в кулак: не хватало ещё расточать этой пигалице комплименты! Девушка покосилась на него, недоумевая, отчего у него вдруг сделалось такое недовольное лицо, но все же ответила: — Теперь допускаю. Глава Не очень привечает его, неизвестно почему. Я уверена, что в составе ордена множество сильных и талантливых заклинателей... Признаться, меня пугает его внимание к Су Лину. — Не Хуайсан — не плохой человек. А как насчёт вас, дева Сюэ? — Думаю, меня больше привлекает путь странствующего заклинателя. Мне нравится путешествовать. Но в любом случае, город И — мой дом, куда я всегда буду рада вернуться. А с чего вдруг такой интерес, глава Цзян? Хотите предложить мне присоединиться к вашему Ордену? — Нет!! — как-то неожиданно громко даже для самого себя воскликнул он. Немногочисленные посетители, прогуливающиеся в саду, оглядываются. — Что, недостаточно хороша? — взрывается А-Цин, отпрянув. — Можете не отвечать. Знаете, я, наверное, всё же наведаюсь на тренировочное поле. Можете не провожать — я знаю дорогу. Девушка разворачивается и спешит прочь, напоследок задев его рукавом. А Цзян Чэн смотрит ей вслед, чувствуя себя идиотом, потому что мелкая гадина снова оставила за собой последнее слово. — Не пугай моих гостей, Ваньинь-сюн, — бесшумно выходит из-за жасминового куста Не Хуайсан. — Наговорил гадостей бедной девочке, так что она припустила отсюда, будто за ней гонится сотня демонов! — Я даже не начинал, — огрызается тот. — И почему это дитя недостаточно хорошо, чтобы быть частью ордена Цзян? — лукаво улыбается глава Не, прикрываясь веером. — Пройдемся-ка до тренировочного поля... — В моём ордене не будет тёмных заклинателей и убийц! — Что, и брата второй раз из ордена выгонишь? Вы только помирились... — голос Не Хуайсана стал суше и холоднее. — Ну, ему есть куда идти. Ты окажешь огромную услугу ордену Лань, бедный Вэй-сюн мечется между Гусу и Юньмэном, и Лань Ванцзи за ним... А так хоть на одном месте осядут. — Что?! Я не... — Вот и поймал ты себя в ловушку, Ваньинь-сюн. Нет, я не спорю, что она может быть тёмной заклинательницей, я бы этому вообще не удивился... Но не кажется ли тебе, что твои слова отдают двойными стандартами? Чего ты так прицепился к этой девчонке? Она побила тебя, ты побил её, в прошлый раз вы знатно друг друга отмутузили и признали ничью — счёт уравнен, не пора ли уже успокоиться? Кипя от негодования, Цзян Чэн не заметил, как они дошли до тренировочного поля. Там страшная тёмная заклинательница вовсю теснит одного из адептов ордена Не. Её атаки полны ярости, также, как и взгляды, бросаемые на противника. Цзян Чэн готов сорваться и смести этого парня, чтобы занять его место... Как она смеет?! Как смеет смотреть на кого-то ещё...так? — Вот же демоница! Готов поклясться, что на месте бедняги Ли Манбэя она представляет тебя, — улыбается Не Хуайсан. Почему-то после его слов Цзян Ваньиню стало легче. Совсем чуть-чуть.

***

У А-Цин всё клокочет внутри от злости, пока она спешит из жасминового сада. Всё настроение испорчено! А она только начала надеяться, что это чудовище способно к нормальному диалогу! Шиди всё ещё на тренировочном поле, весело хохочет над чем-то, окружённый заклинателями клана Не. — Шицзе! Шицзе! — зовёт он её, — иди сюда! Почему бы не выпустить пар? Она подходит, краем уха слушая, как Су Лин расхваливает её, и заклинатели выглядят заинтересованными. Один из старших учеников, довольно рослый, весело блестит глазами и кланяется ей, приглашая к поединку. Он хорош — оружие так и порхает в его руках, а она не достаёт меча — ей интересно, действительно ли Инхуань отразит саблю. Ведь как ни крути — это бамбуковый шест, хотя и покрытый специальным составом и зачарованный. Она крутит Инхуань так, что удары соскальзывают, и пока не выпускает лезвий, не стесняется ни подсечек, ни тычков. Веселье в глазах противника сменяется удивлением, затем — настороженностью, он сосредоточен, но всё это — не то, не то, не то! Она приходит в бешенство, потому что сабля — не Саньду, глаза ученика не метают молнии, в его атаках нет ярости, резонирующей с её собственной. Она нападает, пытаясь вывести противника из себя, но без толку. Наконец она проводит обманный манёвр и, почти прижав Инхуань к его шее, выпускает-таки лезвия, которые останавливаются буквально на волос от кожи. Краем глаза уловив фиолетовые одежды, А-Цин думает — вот, гляди, я говорила! А сама старается убедить себя,что жаркая волна по телу — оттого, что просто она разгорячилась от боя. Старший ученик сглатывает и отводит руку с мечом, а она чувствует такую опустошенность и разочарование, как если бы она нарвала корзину орехов в лесу и долго их чистила, в итоге все скорлупки оказались пусты. Раскланявшись со старшим учеником, она видит, что глава Цзян направляется прямиком к ней. Они кланяются друг другу, не опуская глаз. — Эй, — кричит глава Не, пока Су Лин жестами велит остальным отойти подальше, нет, ещё дальше, — Ваньинь-сюн, не разнесите тут всё! Это поле нам ещё пригодится! — Я компенсирую, — прорычал тот и напал.