Видения

Байхэ пел и высекал искры, сталкиваясь с Саньду, Цзыдянь трещал, в воздухе витал запах грозы — что за музыка! Они не обговаривали условий — стало быть, и рукоприкладство разрешено, и оба оружия, и подлые приёмы. Больших усилий стоило обоим помнить, что этот бой — не насмерть. Обмена пробными ударами не нужно, не в первый раз они сходятся в схватке. Цзыдянь не даёт подобраться на расстояние атаки, обвивает ноги А-Цин — нечестно! — и заставляет упасть, поэтому она использует взрывной талисман, который заставляет Цзян Чэна отвлечься и отпустить её, ей удаётся нанести удар — конечно, его отражают. Обе руки у каждого заняты, в ход идут ноги — пинки, подножки, потом А-Цин додумалась спрятать Инхуань, сотворить связывающее заклинание и тут же достать его снова — Саньду-шэншоу начинает использовать тот же приём. Заклинание пролетает мимо, но она пытается снова. Вот он резко и нелогично сокращает дистанцию и оттесняет её к столбу — практически прижимает к нему, меч уже почти у её горла, он даже наступил ей на ноги, чтобы она его не пнула — но остаётся голова, и снова она бьёт его лбом в лицо. Цзян Ваньинь успевает отвернуться, поэтому удар приходится на челюсть слева, но эффект достигнут — он ослабляет хватку, и она ужом выворачивается и заходит сзади. Инхуань убран, и А-Цин достаёт удавку. Этого Цзян Чэн не ожидал — и тонкий шнурок затягивается на его горле, но глава, выпуская Цзыдянь, буквально прожигает его. Пахнуло палёной кожей и волосом — он оставил себе ожог, зато освободился. Они кружат по полю, вокруг сломанных столбов для отработки ударов, обходя рытвины и ямы, и ничто больше не имеет значения — только пышущие яростью глаза напротив, только бой — даже не ради победы, а ради эмоций, этой дикой горячки и ощущения, что вокруг на много ли больше нет никого, кроме них двоих. — Эти двое точно сумасшедшие, — ворчит глава Не, уворачиваясь от комка грязи, летящего прямо в него. — Ну, не знаю, как глава Цзян, а вот шицзе в последнее время точно немного помешалась, — шепчет ему Су Лин, стоящий за его плечом. — Глава Цзян то, глава Цзян это, я должна тренироваться и тренироваться, чтобы его размазать в следующий раз... Глава Не лишь скорбно вздохнул, глядя, как идеально ровное и утоптанное поле превращается в непонятно что. Бой продолжается. Заклинатели попрятались за большими каменными скамьями, что стоят по периметру поля, наскоро сотворив защитные построения, чтобы хоть как-то укрыться от летящих камней, песка и рикошетящих заклинаний. Цзян Чэн и А-Цин двигаются быстро, то взмывая в воздух, то роняя друг друга на землю. Наконец после яростного обмена ударами они застывают, почти симметрично прижав лезвия мечей к шее друг друга и вцепившись в одежду противника свободными руками. — Слава Богам, ничья, — вскричал Не Хуайсан и быстро подскочил к ним, деликатно постукивая сложенным веером по их рукам. — Давайте, давайте... Расходитесь же! Су Лин подбегает следом, аккуратно отводя Байхэ и обхватывает свою шицзе за плечи. Саньду-шэншоу моргает, сбрасывая наваждение. На его челюсти, там, куда угодил удар, наливается синяк, краснеет ожог на горле, волосы растрепаны. Лоб А-Цин тоже украшает кровоподтек, шпилька почти вывалилась из причёски, губы в крови. — Уже можно вылезать? — раздаётся дрожащий голос из-за скамеек. — Ну вы даете, — ворчит Не Хуайсан, — всё здесь разворотили! В следующий раз решите более мирно, кто из вас круче? Посоревнуйтесь в стрельбе из лука, что ли, но только по мишеням, пожалуйста, а не по друг дружке, лады? А-Цин ошалелым взглядом обводит тренировочное поле: неужели это они? Два из четырёх столбов сломаны и кое-где подпалены, всё поле, до этого бывшее относительно ровным — покрыто ямами... Она мучительно покраснела. Как же неудобно!.. Она склонилась в поклоне и забормотала извинения. — О, не стоит, дева Сюэ, это всё глава Цзян. К тому же, он обещал компенсировать, не так ли? С Ли Манбэем вы сражались очень... аккуратно и ни один столб не пострадал... — Шицзе, пойдём, я провожу тебя, — встрепенулся Су Лин, — тебе надо привести себя в порядок и переодеться, идём же! — и, торопливо поклонившись, юноша увлёк А-Цин прочь. — Идём, мой друг, тебе тоже не помешало бы как минимум причесаться. Пойдём, заодно и подсчитаем... компенсацию. — Ну и жуть, — донёсся до их ушей тихий голос одного из учеников. — Не то слово, тебе повезло, Манбэй-сюн, что тебя не размазали тонким слоем по этому полю! А глаза у неё — кошмар, белые, как у мёртвой рыбины! Цзян Чэн немедленно пошёл на звук, и его взгляду предстали двое учеников — один из них был тем, кто сражался с А-Цин до него. Глава Цзян смерил их самым уничтожающим взглядом из своего арсенала, мысленно опрокидывая над их головами бочку с помоями. Те нервно икнули и тут же ретировались. Саньду-шэншоу подавил желание плюнуть им вслед. Какая мёртвая рыбина? Что за бред... Это цвет драгоценного белого нефрита! Что за идиоты, этот недалёкий мерзавец должен быть счастлив, что его пощадили и Инхуань не пропорол ему горло. — Тебе стоит поучить своих адептов вежливости, Не-сюн, — обронил он. — О, я вижу, тебя задели эти сплетни? Не хочешь вступиться за честь прелестной девы? Цзян Чэн пренебрежительно фыркнул, всем своим видом показывая, что ради этих червей он даже не подумает вынуть меч из ножен. Максимум, на что они могут рассчитывать — след от его сапога на заднице. Впрочем, он быстро выкинул из головы этих двоих — нужно было передохнуть перед завтрашней охотой.

***

Охота выдалась занимательная. А-Цин не хотела оставлять Су Лина одного, но тот, похоже, намертво прикипел к компашке из ордена Не, будто и вправду уже вступил туда. Ей стало обидно, и она отправилась в глубину леса в одиночестве. Нашла удобную с виду поляну, активировала талисман, призывающий нечисть, села под дерево и стала ждать. Первой добычей стала пара мелких духов: она быстро развеяла их с помощью меча. Приполз змей-измеритель и был разрублен на куски. Прибежал одержимый енот, которого постигла та же участь. Самонадеянно решив, что ничего серьезнее не будет, она не заметила, как попала в ловушку. Перед ней — лютый мертвец в знакомых фиолетовых одеждах. Его глаза пусты, лицо — белое и невыразительное. Он готов подчиниться ей во всём. Что бы ему приказать?.. Нет! Это не может быть правдой, это морок, навеянный духами! Заклинание срывается с пальцев, печати на предплечьях отзываются жжением, как и всегда при использовании Тёмного пути. Боль отрезвляет, прогоняет наваждение — и злобный дух, поймавший её в иллюзию, развеян сияющим лезвием Байхэ. Она плюхнулась на траву под деревом, вытирая пот со лба. Стук-стук, стучат рамы станка, шурх-шурх — нить проскальзывает через ряды других нитей. Занятие довольно медитативное, она и правда должна благодарить господина Лэй, и ворчит лишь по привычке. — Ну вот видишь, полезный же подарок, а ты ругалась, — подначивает её Ян-эргэ, — или ты просто так не любишь господина Лэй? Перед ним стоят корзины с хлопком, одна — с неочищенным, вторая — с готовым к прядению. Он ловко вынимает сор и семечки из волокон, разбирая их на длинные и короткие. А-Цин пожимает плечами, не отвлекаясь от станка. — Знаешь, какой самый верный способ понять, как ты относишься к человеку? — продолжает Сюэ Ян. — Ну, какой? — ворчит А-Цин. — Представь, что он умер. И ты сидишь и смотришь на мёртвое тело. Что ты чувствуешь? По итогам охоты ей удалось прикончить около двух десятков различных тварей, Су Лин убил около дюжины — не шибко выдающийся результат, но некоторые не убили ни одной. Так что можно сказать, что время было проведено с пользой. Заклинатели болтали, что на одной из охот Старейшина Илин — ещё до своей смерти — поймал две трети всей добычи, всего лишь один раз сыграв на флейте. Ей на миг стало завидно — но потом она вспомнила, какую цену ему пришлось заплатить за такое могущество, и решила, что повелевать армией мертвецов ей без надобности, на тернистой дорожке и без этого есть уйма интересного и даже полезного.

***

Глава Цзян относился к Большим охотам как к светскому мероприятию. В пятнадцать-двадцать лет он с нетерпением ждал этого события, каждый раз споря с Вэй Усянем, кто из них лучше стреляет из лука и убьёт больше нечисти, но сейчас это давно перестало быть интересным. Выгулять учеников и дорогого племянника, пообщаться со старыми друзьями, собрать слухи, возможно, присмотреть кого-то из странствующих заклинателей и попробовать зазвать к себе в орден — вот и всё, чем он занимался на этих охотах в последние годы. Поэтому он был даже рад, когда она наконец подошла к концу. Заклинатели выходят из леса: кто-то довольный и делится впечатлениями и хвастается своими успехами, кто-то раздосадован неудачей. Двое учеников, что сплетничали про деву Сюэ, светят подбитыми глазами; Не Хуайсан в ответ на его выразительный взгляд отвечает: — Я не знаю, не спрашивай меня, кто это с ними сделал... Видимо, кое-кто всё же шепнул Су Лину про оскорбления в адрес его шицзе, и тот решил вмешаться. Ну что же, молодец. Сама девушка, как он слышал, показала себя на охоте довольно неплохо, но почему-то при виде него шарахнулась, будто Яньвана увидела — неужели всё ещё обижена? — Ты останешься на ночь? — тронул его за рукав Не Хуайсан. — Нет. — отрубил глава и пошёл отдавать распоряжения своим адептам.

***

Как ни уговаривал их глава Не остаться на ночь или хотя бы на ужин в честь окончания охоты, как ни смотрел на неё просящим взглядом А-Лин, задерживаться А-Цин не хотела. Лететь до города И было почти два дня, если с перерывами, без остановки лететь они не могли — не хватало сил. Они летели почти до темноты и остановились заночевать прямо в лесу. — Куда такая спешка, шицзе? — недоумевал Су Лин. — Нужно домой. Мне пришлось задействовать печати на охоте. — О, — сразу посерьезнел юноша. Должно быть, шицзе столкнулась с чем-то опасным. Сам он, к стыду своему, больше болтал, чем охотился: уж очень ему хотелось общения со сверстниками-заклинателями, так сильно ему не хватало этого в городе И! Неловко потупившись, он думал, какой он ещё безалаберный и безответственный: ему бы остаться подле шицзе, а он...эх! А если бы её ранили? Ему почти семнадцать, и он должен быть серьёзным, иначе... Он крепко задумался, прикидывая, как лучше составить разговор с наставниками, попутно помогая шицзе обустраивать лагерь. Ночью А-Цин приснился кошмар. Перед ней снова встал образ мёртвого Саньду-шэншоу. Он, как и в иллюзии, навеянной духами, был полностью послушен и ожидал её приказа. — Сразись со мной! — говорит она. Мертвец равнодушно отбивает её удары, глядя на неё потухшими, пустыми глазами. Её захлестывает такое отчаяние, что ей хочется дать этому мертвецу убить её. Она просыпается со слезами и до рассвета медитирует, хотя и без особого успеха. Наутро шиди обеспокоен и достаёт её вопросами, но ей не хочется общаться, ей хочется быстрее домой. — Так что за подарочек ты мне приготовил, Ян-гэ? — Смотри. Это печати, которые я нанесу тебе на руки. Хорошо бы на живот, конечно, но ты девушка, все-таки. Они позволят — с ограничениями, конечно, — использовать тёмные заклинания без сильного вреда для тебя. Они вроде как, должны сдерживать влияние тёмной Ци на организм... Пока у тебя нет спутника. Но когда ты начнёшь выходить за пределы своих возможностей, они будут жечь. Правда, предел возможностей нам с тобой придётся ещё выяснить... Что же, предел возможностей оказался совершенно смешным. Долгие четыре луны она училась обращаться с печатями и учила заклинания, знала, какие действуют на неё сильнее, и те, что подчиняли нежить, были для золотого ядра пагубнее всего. По возвращении в город её ждал серьёзный нагоняй от брата, который долго ворчал, что ей несказанно повезло: дело ограничилось лишь кошмарами, а могла бы и впасть в безумие. Досталось и Су Лину: оставил боевую сестру одну, дались ему эти ученики: ещё успеет наговориться, каждые полгода будут новые приезжать! Кошмары преследовали А-Цин ещё неделю, потом ей пришлось около двух недель провести в глубокой медитации, пока её организм не очистился от тёмной Ци, и остальное время до очередного прибытия заклинателей она посвятила тренировкам. А за пару дней до даты этого знаменательного события, указанной в письме, она малодушно сбежала, прикрываясь тем, что в одной из деревень настойчиво просят расширить охранный контур вокруг недавно расчищенных от леса полей. Она рассчитывала провозиться достаточно долго, чтобы благородные бессмертные успели уехать. Не вышло: через три дня прилетел журавль от Сюэ Яна с требованием немедленно вернуться в город... К счастью, глава Цзян уже отбыл — она не была готова видеть его после того, как он являлся ей в кошмарах каждый день, главы Не и Лань тоже, но в городе ещё оставались Вэй Усянь, Лань Ванцзи и Цзинь Лин. — Я задержался, чтобы отдать тебе это, — сказал Вэй Усянь, протягивая ей колокольчик. Он похож на тот, что носит Саньду-шэншоу, но украшен не узором из лотосов, а защитными символами, и кисточка и шнурок не фиолетовые, а чёрные. У брата она видит такой же, висящий на поясе. — Его нужно настроить на тебя. Я зачаровал его, чтобы он помогал сохранить ясность рассудка, если...ты поняла. Я, конечно, не одобряю, но я надеюсь, ты знаешь, что делаешь и не повторишь моих ошибок... — Спасибо, — с чувством говорит А-Цин. — Я буду очень осторожна, обещаю. — Ну-ну. Я тоже когда-то думал, что могу всё контролировать, — грустно улыбнулся Старейшина Илин. Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи, завершив свои дела, покинули город, объявился глава Цзинь с двумя почтенными заклинателями в золотых одеждах, которых он представил им как лучших лекарей Ланьлина. — О, даочжан! — радостно воскликнул Сюэ Ян, — Пора разворачивать твой подарок!