Видения

— Жарища, — протянул Сюэ Ян, вытягиваясь на солнышке. Оно ощутимо припекало, несмотря на ранний час. Лёгкий ветерок трепал волосы и свитки, кое-как придавленные камнями к жухлой траве. Вода в реке тихо шумела, перекатывая камешки у берега, и блестела так, что было больно смотреть. Пока ученички грызли гранит науки в бывшем похоронном доме, он решил нагло свалить от них, чтобы поболтать наедине с учителем, обсудить новые заклинания и всё такое, а то не дадут ведь! — Я тут подумал, — сказал Вэй Усянь, выплевывая травинку, — В Гусу бы нас с тобой прибили за такое обращение с книгами и свитками, источником знаний. Хотя нет, заставили бы переписывать правила, стоя на руках... — Пусть идет лесом твой Гусу, учитель. — лениво огрызнулся босяк и пакостник, — бумагу для этих свитков я сделал сам и книги сшил тоже сам... Могу делать с ними, что хочу! Есть ли в Гусу правило про обращение с книгами? Что это вообще за наказание, переписывать правила? Тупость какая-то... — Да кто их знает, — отмахнулся Усянь, — думаешь, я учил эти правила? Да их невозможно выучить, каждый раз, когда я туда возвращаюсь, на стене появляется десяток новых... — Снести эту стену к гуям, — проворчал Сюэ Ян, — обязательно скажу сестре, чтобы не смела даже думать о том, чтобы выдать туда замуж племяшку... Тьфу, зачем ты заговорил про Гусу? Смотри, даже солнце за облако зашло — упоминание об этих унылых монашках даже на природу навевает тоску! — Эй! — пихнул его в бок Вэй Усянь, — прекрати. Давай-ка лучше окунемся разок, да обратно... — Ага, давай... — тёмный заклинатель начал было развязывать пояс, поднял взгляд на Старейшину Илин, который уже проворно скинул верхние одеяния, оставшись в одних лишь нижних штанах, да так и застыл, раскрыв рот в ужасе. — Эй, ты идешь? Сюэ Ян? Ты чего? —#@₽%@*!!! — выдал тот, подходя ближе и почти тыкая пальцем ему в бок, — что за чудовище сделало это с тобой, учитель? Сюэ Ян был в глубоком шоке. Вся кожа учителя Вэя была расцвечена красно-сине-желтыми отметинами, синяками и следами зубов. Некоторые выглядели свежими, а другим был явно не один день. — Лань Чжань не чудовище! — обиженно взвыл Вэй Усянь, быстро натягивая рубашку обратно. Купаться ему расхотелось. — Просто бывает иногда... Несдержан. Но я сам виноват, ты же знаешь, я люблю поболтать всякое, но и бывает, сболтну чего-нибудь... — Что же ты ему такое говоришь оскорбительное, что он тебя так... — Каждый день что-то разное, и не заставляй меня пересказывать! Или ты хочешь попробовать что-то подобное с даочжаном, а, Сюэ Ян? Признайся! — Вэй Усянь оделся, и они, собрав свитки, двинулись по узкой тропе к городу. — Я? Чтобы такое сделал с даочжаном? Да я себе скорее руку отрежу! — в ужасе крикнул убийца из Куйчжоу. Периодически он вспоминал свои видения, в которых причинил Синчэню немыслимые страдания и довёл до самоубийства, и начинал ещё сильнее трястись над ним, будто над фарфоровой вазой. Он даже не подпускал лишний раз даочжана к готовке, чтобы не приведи боги его драгоценная Клецка не порезала себе пальчик, а тут — такое! Нет, бывало всякое, конечно, они могли оставлять друг другу следы, но они сходили сами собой к утру...Конечно, он не был ангелом во плоти, например, даже спустя все эти годы он всё ещё был очень ревнив..— Стоп... Что значит каждый день?! — Каждый день — значит каждый день, — пожал плечами Вэй Усянь. — У тебя там внизу ещё ветер не свистит? — мрачно поинтересовался Сюэ Ян. — Он же не даёт тебе времени восстановиться, а твоё тело слабо... Вы хоть Ци обмениваетесь, или просто тупо трахаетесь? Хотя чего я спрашиваю, такой херни бы не было... — Прекрати, — нахмурился Вэй Усянь. — Не лезь в наши отношения, ты ничего не понимаешь. Мы любим друг друга, и у нас всё отлично. Лань Чжань очень заботливый, и мне не нужен никто другой. — Ладно, ладно, — босяк поднял руки в примирительном жесте, — я понял, что я нихрена не понял. Один совет можно? Мужик должен есть мясо. Корми его нормально, может, тогда он перестанет пытаться сожрать тебя... — Ах ты!!! Стой! Но Сюэ Ян уже с хохотом убежал вперёд. Впрочем, очень быстро он уже перестал смеяться. — А-Ян, — тихо молвил Синчэнь за ужином, — Что с тобой? Ты сегодня удивительно молчалив. И ничего не ешь... У тебя какие-то проблемы? Скажи мне... Сюэ Ян вместо ответа продолжал уныло гонять рисинки по тарелке. Аппетита не было абсолютно, перед глазами стояло истерзанное тело учителя — нет, они в Гусу там точно психи. — Проблемы, но не у меня, — наконец со вздохом сказал он. — О. И ты хочешь помочь этому человеку? — Меня настойчиво попросили не лезть в это дело... А, ладно. Взрослый человек, сам разберётся. Пойдём лучше, даочжан, прогуляемся, пока окончательно не стемнело! Сяо Синчэнь радостно кивает — может и правда, прогулка поднимет любимому настроение? Они идут по центральной улице, где уже зажгли фонари, заходят в чайную при новом постоялом дворе, выпивают по чашке чая с вкуснейшими пирожными, и жизнь определённо становится лучше. Они решают прогуляться по саду, что разбит у постоялого двора, Сюэ Ян обнимает даочжана за талию, и мысленно шлёт далеко Лань Ванцзи, который внешне весь из себя праведник, а на деле — извращенец, и заодно Вэй Усяня, который... — Ханьгуан-цзюнь, пощади! — вдруг раздаётся из окна жалобный крик. Сяо Синчэнь подрывается с места, но Сюэ Ян реагирует быстро: ловит его за рукав и крепко прижимает к себе. — Сюэ Ян! — тихо шипит ему на ухо даочжан, — там же явно кому-то нужна помощь! Вдруг там кого-то убивают или пытают? — Никто там никого не убивает, успокойся, Синчэнь, — также тихо шипит босяк, — правда, насчёт пыток я не уверен... — Лань Чжань, Лань Чжань, — вновь раздаётся голос из того же самого окна, — Ханьгуан-цзюнь! Я люблю тебя, я так тебя люблю, я тебя обожаю, но не мог бы ты... Ахх!.. Не так сильно, я сейчас разорвусь пополам! Гэгэ! Пощади меня, гэгэ! Сюэ Ян сжал талию Синчэня так сильно, что тот даже еле слышно сдавленно охнул, и он тут же отпустил его, кидая в сторону окна заглушающее заклятье. Звуки тотчас стихли. — Прости меня, душа моя, я сделал тебе больно... — зашептал ему на ухо Сюэ Ян, увлекая прочь, — простипростипрости... — Ничего, я понимаю... Ты несколько шокирован, да и я, признаться честно, тоже... Но Сюэ Ян не отреагировал на его слова, и Синчэнь почувствовал, что на его руку капнула... — Сюэ Ян?. Что с тобой, ты плачешь? — Я сделал тебе больно, прости меня... — продолжал шептать заклинатель, глядя перед собой остановившимся взглядом, а перед его внутренним взором была коленопреклонная фигура в белом, с окровавленным лицом, умоляющая о пощаде, перерезающая себе горло... Кое-как приведя супруга в чувство, перепуганный Сяо Синчэнь увёл его обратно в чайную, но попросил на этот раз вина. Выпив пару кувшинов, Сюэ Ян перестал чувствовать себя так, будто смертельно обидел даочжана, и решительно налил Синчэню вина из третьего кувшина. — Сяо Синчэнь, нам определенно надо выпить за здоровье зятя. Зря я на него ругался, Цзян Ваньинь, хотя с виду козлина, на самом деле нормальный мужик... А вот эти сраные праведники с кучей правил и постными рожами — извращенцы... — Скоро нам пришлют пятерых учеников из Гусу, неужели ты отправишь их обратно? — изумился Синчэнь. — Нет, хуже. Буду перевоспитывать...