Пропорция уязвимости

      — Пей, — грозно сказала подруга, ставя стакан с чем-то шипучим на прикроватный столик.              — Твою мать, — выругалась я, затекшей рукой поднимая стакан с такой необходимой организму жидкостью.              — Если судить по размазанной по лицу помаде, вечер прошел хорошо. Расскажешь почему заявилась вдребезги пьяная в шесть утра? Говорила, что отпразднуешь увольнение тихо и прилично, до двух максимум, и позвонишь, чтобы я тебя забрала. Ты как дошла вообще? Вроде пить умеешь, а так переборщила, — Минги, подруга, причитала над ухом, складывая мою разбросанную по комнате одежду и придавая ей божеский вид.              Я промычала что-то невнятное и накрывшись с головой одеялом, собралась поспать еще чуть-чуть.              — Э, нет. Вставай, отрабатывай свой фееричный приход. Там в прихожей кавардак и еще посуду помой, я нам завтрак приготовила. Ну, для тебя уже обед.              Спорить было глупо. Я и так устроила разгром чужой квартиры в шесть утра. Минги права, нужно отрабатывать. А свою часть любых уговоров я всегда выполняла безукоризненно.              — В душ и начну.       

***

      — Я всегда, абсолютно всегда, удивляюсь тому, как ты можешь так много бухать и на следующий день выглядеть так… — Бан обошел кресло, на котором расположился Хван, и оглядел его полностью. — прекрасно, я думаю.              — Спасибо за прекрасного, — не открывая глаз, произнес красноволосый. — Закажи доставку, умираю, как хочу кушать.              — Сначала разберись с последствиями своей вчерашней гулянки, пожалуйста. И давай пособраннее. Тебя могли увидеть фанаты. На носу туры, ты головой вообще думаешь? — начинал закипать лидер.              — С какими последствиями? — Хёнджин сузил глаза, пытаясь прочесть ответы на лице Криса.              — Тебя твоя подружка ждёт в холле, сказала, что ты оставил ей этот адрес. Какого черта ты вообще ночевал здесь? У тебя огромный дом, на крайний случай пришел бы в общежитие, — Бан наступал на рэпера, и пока лидер окончательно не взорвался, юноша покинул его кабинет, прикидывая, о какой девушке речь и как он так напился, что раскидывался адресом студии.              Но прежде он зашёл в уборную, смывая с лица остатки пятницы.              — Выгляжу и вправду хорошо, — он самодовольно улыбнулся, вытирая лицо мягким полотенцем. Голова все еще кружилась, напоминая ему о вчерашнем веселье.              Еле как справившись с защелкой двери (похмелье давало о себе знать), он вышел из комнаты в поисках девушки, но она сама нашла его, упрощая задачу.              — Джинни, вот ты где. Я искала тебя, — девушка искренне улыбнулась, застав певца.              Она нежно прижалась к нему, на что Хёнджин скривил лицо, но стоило ей поднять взгляд к нему, как он натянул самую милую и добродушную улыбку из тех, что имел в своем арсенале.              — Ты что-то хотела? — напускная нежность в его голосе не могла обмануть ее, слишком крепко он сжал ее бедро. — И надеюсь, ты ни на что не рассчитываешь? То, что я оставил тебе адрес студии, еще ничего не значит.              — Я пришла поговорить с тобой, Хван Хёнджин, — спокойно ответила девушка.              — Разве нам есть о чем? Спасибо, что составила компанию вчера, признаться честно — я почему-то ничего не помню, но ты была прекрасна и бла-бла-бла. Постарайся много не болтать об адресе студии, будь хорошей девочкой.              Певец приторно улыбнулся и развернувшись, собрался уйти.              — Выход же найдешь? — не оборачиваясь бросил он ей.              Хван ожидал слез, криков, истерики. Ему нравилось, когда девушки после ночи с ним молили его хотя бы о свидании. Но вопреки его сладким ожиданиям, она молчала. Парень уже подошел к лифту, но все же решил обернуться, убедиться, что она правильно его услышала и Бану не придется выпроваживать ее самому.              — Милая, ты… — обернувшись, он застал лишь пустой коридор.              — Хван Хёнджин, — раздалось над самым ухом, рэпер подскочил от испуга, отшатываясь от девушки, что за мгновенье оказалась позади него. — ты можешь дорого поплатиться за свою праздную жизнь. Вижу ты ни капли не изменился.              В миг вся ее невинность растворилась на глазах, уступив место возникшей откуда-то серьезности. Она даже как-будто стала выглядеть старше, а голос приобрел сталь.              — Что? — усмехнулся парень, рефлекторно поправляя упавшие на лоб волосы. — Котенок, если ты та-ак сильно обижена, могу заказать тебе такси…              — Клоуничаешь как всегда. Неужели не помнишь меня? — она сузила глаза, подходя ближе, заставляя рэпера отшатнуться от нее и вжаться в стену.              Хёнджину не было страшно. Его раздражала ее напористость. Она словно совершенно не понимала своего положения и он решил ей об этом напомнить.              — Нет, не помню. А ты когда ехала со мной, думала я на утро тебе предложение сделаю? — он заливисто рассмеялся, ощущая себя победителем в этой ситуации.              — Помнишь, просто не хочешь вспоминать.              Он внимательно оглядел ее.              — Невозможно. Я никогда ни с кем не провожу больше одной встречи, — самодовольно заявил он, складывая руки на груди.              Теперь была ее очередь смеяться.              — Хорошо, тогда я напомню: мы встречались ровно год назад на одном из твоих фансайнов. Я предупредила тебя, что если за это время ты не исправишься, то поплатишься самым дорогим. И проверку ты не прошел.              Теперь Хван наконец узнал ее. Действительно год назад она подходила к нему на встрече и с ходу заявила о каком-то раскаянии, он не слушал, честно. Сразу же подозвал охрану и девушку с позором выставили за дверь.              — Ты та сумасшедшая. Как я сразу твое глупое лицо не вспомнил. И теперь ты обиделась, что я переспал с тобой и ухожу.              — Идиот, я не спала с тобой. Ты вообще помнишь что вчера было? — насмешка сквозила уже в ее голосе.              Рэпер напряг память, пытаясь собрать по крупицам детали вчерашней ночи. Обычно даже после лютых пьянок, он всегда помнил все события.              — Не можешь? Я тебе помогу: мы встретились в баре, ты напился вусмерть, хотел секса, но не был способен даже штаны себе расстегнуть, оставил адрес студии и сказал, что я могу прийти утром, — гримаса отвращения скользнула по ее лицу.              Ткнув пальцем в его грудь, она сказала:              — Я думала, что же может быть ценным для такого пустого человека, как ты, — она облизнула губы. — Я предупреждала тебя исправиться: перестать пользоваться своей популярностью, использовать женщин, не ставя ни во что их чувства. Да ты даже закон не раз нарушал, Хван, и ты прекрасно знаешь, о чем я. О твоих грехах можно говорить долго.              Хёнджин скривился. Что она несла? Его тело напряглось, когда она коснулась его. Тревога потихоньку подкрадывалась в сознание. Ему не нравилось куда шел разговор, не нравилось, что она все еще была тут и лечила ему за его проступки. Никто не имел право тыкать Хван Хёнджину в его провинности. Он это терпеть не мог.              — Клянусь, если ты не заткнешься и не уйдёшь, я позову охрану и тебя второй раз выставят вон, — с нескрываемым отвращением он убрал ее руку от себя.              — Игры кончились. Теперь послушай меня внимательно, — Хёнджину хотелось уйти, позвать на помощь, но тело словно перестало слушаться его, — Сегодня ты лишишься самого ценного, что у тебя есть, в расплату за все свои грехи. Но даже такому человеку, как ты, можно дать шанс. И он у тебя будет. Научись любить. Посей в своем сердце хоть что-то стоящее. Я дам тебе срок, в этот раз — три месяца. Год у тебя уже был.              — Да кто ты такая? Зачем пришла ко мне? Что ты вообще несешь? — порядком уставший и напуганный Хёнджин, обхватил голову руками, стараясь унять дрожь в руках. Что-то в голосе этой девушки пугало его.              — Я наблюдала за тобой. Теперь все в твоих руках. Ты научишься всему со временем, ответы придут позже. Научись ждать, это тебе первый урок, Хван Хёнджин.              Красноволосый тер глаза, прерывисто дыша, а когда убрал руки от лица, то с содроганием обнаружил, что никого уже не было рядом.              — Твою мать, больная, — он скривился, все еще ощущая ее напористый взгляд и противные касания.              В студии группы было много интересных комнат, но самое лучшее это то, что там был душ и чтобы смыть с себя наваждение оставшееся после невероятно неприятного разговора, Хван направился именно туда.              Теплые струи воды омывали его, смывая капля за каплей его тревогу и отвращение, унося за собой в сливное отверстие весь этот ужасно начавшийся день.              Хёнджин до боли оттянул свои мокрые волосы, а потом с силой ударил кулаком по мраморной плитке, которой была отделана душевая кабина.              Не сама девушка заставила парня выйти из равновесия, а слова, которые она произносила так легко. Никто не смеет указывать ему как жить.              Он опустил голову вниз и только сейчас заметил, что вода вод ним была окрашена красным. Он рефлекторно начал осматривать себя, ища повреждения. Но кожа была совершенно здоровой. Только теперь он понял: вода приобрела красный оттенок из-за краски с его волос.              Но это было невозможно. Ему окрасили волосы еще три недели назад. Краска была очень качественной и дорогой. Даже в первые дни после окрашивания она не вымывалась.              Он дождался, когда вода утекающая в слив вновь станет прозрачной и только тогда вышел из душа.              — Твою мать, чем они меня покрасили. Клянусь, уволю стилистов, — ругался Хёнджин, обматывая тело махровым полотенцем. Он протер запотевшее зеркало и обомлел. — Это еще что?              Мокрые от душа пряди его волос были не обесцвеченными или хотя бы светло-красными, а темно-каштановыми. Таким был родной цвет Хвана.              — Либо я все еще пьяный, либо схожу с ума, — он смачно выругался прежде чем одеться и пойти к Бану.              Вся студия будто вымерла. В ней не было ни души. Сегодня суббота, но даже на выходных здесь можно было встретить пару-тройку сотрудников.              Рэпер злостно распахнул двери кабинета своего лидера и так остался стоять в проходе. Потому что в комнате ничего не напоминало о том, что здесь вообще когда-либо был кабинет лидера к-поп группы.              Пустой стол и стул стояли ровно-ровно. Ни наград на стенах, ни знаменитого компьютера парня, музыкального оборудования тоже не было. Ничего. Комната выглядела, как самый обычный офис.              — Сегодня день розыгрышей? — он присел на диван, доставая сигарету и закуривая прямо в помещении. — Бан, твою мать, не смешно. У меня и так день дерьмо!              Его крик отозвался эхом в пустынном здании. Холодок пробежал по спине парня. Он достал из кармана телефон и набрал Чана.              — Ты решил устроить переезд или пранкануть меня? Обещаю, месть будет страшной, — чуть ли не закричал в трубку рэпер.              — «Набранный номер не зарегистрирован. Проверьте правильность набора номера и повторите еще раз» — как обухом по голове отрезал механический женский голос. Хенджин сжал телефон в руке, злость закипала в нем. Все это меньше походило на розыгрыш и больше на бред больного.              Он попробовал повторить снова, натыкаясь на ту же холодную фразу робота. Набирал по очереди номера всех мемберов, за исключением разве что Феликса; и каждый раз одно и тоже. Хёнджин был на грани паники. Казалось, что он все еще в пьяном угаре и его пятница продолжается.              Юноша покинул здание, где располагалась студия в надежде найти ребят в общежитии. На улице стояла прекрасная погода: солнце палило еще не так безжалостно. Приятный апрельский ветерок освежал и теперь уже брюнет сделал вдох, собираясь с мыслями, не разрешая себе паниковать раньше времени.              — Эй, пацан, ты как сюда вошел? — окликнул кто-то его со стороны.              — Что? — Хван хотел выругаться, пригрозить тем, что «он что не знает кто перед ним?», но осекся, как только мужчина в рабочей форме указал ему на вывеску, что украшала весь фасад дома.              «ЗДАНИЕ СДАЕТСЯ».              Хёнджин вмиг потерял равновесие. Шестеренки в его голове наконец задвигались, подкидывая в паникующую голову не самые радужные варианты развития событий.              — Эй, пацан, тебе плохо что-ли?              Певец на автомате зашарил по карманам, доставая пачку сигарет. Но он скурил последнюю пару минут назад на студии.              — Может тебе присесть? Или скорую? Выглядишь совсем бледным.              — Есть закурить? — все, что он смог прошептать, облизывая немеющие губы. Шок охватил его сознание. Не понимание и страх были такими непривычными ему эмоциями, а потому так сильно завладели им сейчас.