Пропорция уязвимости

      Сынмин уже почти час рассказывал что-то о своей работе стоматологом, мама хихикала от каждой его шутки, и оба все время назойливо поглядывали на меня, взглядом приглашая присоединиться к разговору.              — А вы чем занимаетесь, Лея? Вы ведь так и не рассказали о себе, я с удовольствием послушаю, — парень длинными аккуратными пальцами поправил очки на носу и улыбнулся мне.              — Можно на ты, — я зевнула, уже не скрывая, как мне скучно, но все же ответила. Сама же попросила о встрече. Чего теперь ворочу нос. — Я временно не работаю…              — Леечка у нас дизайнер одежды! Работает в прекрасном месте…              — Меня оттуда уволили, — как-то слишком резко сказала я, смотря в упор на маму, что слышала об этом первый раз. Она сама посоветовала мне именно это место, я пахала как сумасшедшая сначала, чтобы туда устроиться, а потом, чтобы моим эскизам уделяли хотя бы какое-то внимание. Мама знала, как мне было тяжело, но каждый раз отговаривала увольняться. А теперь меня и так уволили. — И да, я дизайнер. Это, наверное, не так престижно, как работа стоматологом, но как уж есть.              Зачем я съязвила? Может, потому что Ким смотрел на меня так внимательно, вникая каждому слову, улыбаясь идеальной улыбкой в брекетах, ожидая, видимо, что я проявлю к нему не меньший интерес. Но мне было все равно. Все просто: у него не было таких же пронизывающих до самой души глаз, родинки под глазом, хищной улыбки нежных губ и длинных мягких волос, как у Хвана…              Как у Хвана.              — Что? — переспросила я, моргая глазами, прогоняя мысли о Хёнджине и слезы.              — Я сказал, что дизайнер — это очень здорово. Стало быть, ты прекрасно рисуешь. Я вот совсем не умею, — он сводил меня с ума тем, что все мои высказывания уводил в положительное русло. А Хван как-нибудь остроумно пошутил бы сейчас.              Почему я вообще их сравниваю? Хватит с меня мыслей об этом напыщенном самовлюбленном повесе. Он сам ушел, так почему я должна сейчас страдать? Передо мне прямо сейчас сидит симпатичный молодой человек. С тем, чего нет у Хёнджина — мозгами, манерами и хорошим образованием.              А было ли у него вообще образование? Я даже никогда не спрашивала, а он и не рассказывал. Что мы знали-то друг о друге? Да и что могли узнать за эту неделю?              Все. Хватит. Абсолютно любая попытка проникнуться Сынмином сводилась к сравнению с рэпером.              — Лея, — Ким вдруг неожиданно взял меня за руку, аккуратно накрывая ее своей, заглядывая в глаза сквозь стекла очков.              — Да?              — Мне не помешал бы какой-нибудь красивый дизайн для новой формы, а то старый поднадоел. Сможешь сделать? Я лично оплачу это, — он подмигнул мне. — Как раз займешься любимым делом, отвлечешься. А мне будет приятно ходить в одежде, зная, что ее сшили по твоим прекрасным наработкам.              — Отвлекусь?              — Ты выглядишь огорченной чем-то, мне кажется, любимое дело — лучшее лечение. Да и людей в моей скромной клинике не так много, сможешь сделать все в комфортном для тебя темпе и не напрягаясь.              — Как здорово! — в разговор вмешалась до этого удивительно долго молчавшая мама. — Леюшка, ты за?              — Думаю я смогу что-нибудь придумать, — я улыбнулась, медленно освобождая свою руку.              — А могу я попросить еще кое-что?              Я устало вздохнула, взглядом позволяя ему продолжить.              — Можешь составить мне компанию в эти выходные, если ты конечно свободна? Я был бы несказанно рад сводить тебя на свидание.              Мама умоляюще смотрела на меня. Я знала, что если откажусь — она мне этого не простит. По ее мнению, высокий, статный стоматолог Ким был бы мне лучшей партией.              — Я думаю, что смогу выкроить для вас свободный денек в своем графике, Ким Сынмин, — никакого плотного графика у меня не было и со времен увольнения и быть не могло. Тем более после того, как одна заноза в заднице освободила меня от проблем — я могла наконец начать налаживать и свою жизнь.              — Бесконечно рад, — он вновь поцеловал мою руку и засобирался, чтобы уйти по делам. Напоследок, тепло улыбнувшись, он сказал: — Договорились же на ты, Лея. Увидимся.              — И, как он тебе, родная? — мама сияла. — Наконец-то, достойная пара тебе!              — Ну-у, Сынмин красив, хорош собой, а больше, я думаю, узнаю о нем в субботу, — я ушла от ответа, не желая врать маме о том, как безумно влюбилась в него с первого взгляда.              Еще немного посидев в мамином доме, я крепко обняла ее, вдыхая запах родного человека. И, попрощавшись, ушла. И вновь, я не стала вешать ни на кого свои переживания. Отчего-то хотелось, чтобы о моих приключениях с Хваном не знал никто. Сегодня утром это итак показалось все таким далеким и туманным. Как будто его никогда не было в моей жизни.              Я не позволяла себе плакать всю дорогу до дома, повторяя про себя:              — Кан Лея, ты сильнее чем думаешь. Ты сильнее всей боли, что пережила.              Но чуть только в нос ударил спертый запах свечей, моего молочка для тела и завявших роз, я разрыдалась. Так всегда пахло в моей квартире. Моими любыми свечками, всякими ароматами для тела и разными цветочками, что я притаскивала с улицы. Так пахло дома до того, как здесь временно обосновался Хёнджин.              И тогда, дом стал пахнуть его дорогим цитрусовым одеколоном. А еще, если зарыться носом в его волосы, то можно было почувствовать запах мармелада и каких-то пряностей. Наверное это был его родной запах. А руки Хвана пахли красками. Может дело было в особенном сплаве его колец. Не знаю. А еще пахло медленно увядающими розами. Каждый день их аромат становился все менее уловимым.              Пора было бы их выкинуть. Я дала себе ровно десять минут на истерику, чтобы выпустить все накопившееся за это время и не копить в себе эмоций. Потом умылась прохладной водой, завязала волосы в тугой хвост и принялась за уборку. Это должно было избавить от навязчивых мыслей о парне и освежить мою жилплощадь.       

***

      Хенджин сидел в отцовском кабинете, закинув ногу на ногу. Он как раз закурил дорогую кубинскую сигару, что нашел тут. Кими сидела рядом, постоянно ластясь к юноше. Девушка закинула на него свою ногу, открывая вид на кружевные чулки. Закусив губу, она перехватила сигару из рук рэпера, делая затяжку вместо него. Явно с целью соблазнить его, Цхай уселась на его бедрах и выдохнула дым в его приоткрытые губы.              Хван облизал их, сверля наглую особу хищным взглядом. Он пока не придумал что сделать с ней: скинуть прямо на дорогущий деревянный пол или оттянуть от себя за волосы. Оба варианта ему определенно нравились, но он не стал делать ей больно. Вместо задуманного изначально, Хёнджин просто забрал у нее сигару и спокойно докурил, сметая пепел в шикарную черную пепельницу в форме человеческого сердца в разрезе.              Кими была явно недовольна таким раскладом. Певец снова открыто ее игнорировал.              — Ну неужели мой Хёнджинни не хочет поиграть? А ведь раньше мы не раз забавлялись на этом диване, — она шептала слова ему на ухо, размазывая по вороту рубашки свою экстравагантную темную помаду: — Тебе ведь так нравилось заниматься сексом прямо в кабинете твоего папы.              Не выдержав, Хван схватил ее за руки, отталкивая от себя и укладывая на кожаный диван, нависнув сверху.              — Прекрати.              И он вышел, оставляя ее возмущаться в одиночестве и дыму от дотлевающей сигары в пепельнице, формой как человеческое сердце в разрезе.              Хёнджину казалось, что это было его сердце. В него тоже словно покрошили пепел и обожгли, причиняя нестерпимую боль.       

***

      Дни пролетели невероятно быстро. Я съездила в здание, где работал Сынмин, сняла все нужные мерки с него и парочки его ассистентов, и принялась за работу. Несколько бессонных ночей, с десяток баночек энергетиков и практически завершенные эскизы новой рабочей формы.              — Суббота только наступила, а ты уже выглядишь так, как будто отпраздновала ее и лежишь с заслуженным похмельем, — как всегда по-доброму ругала Минги, разгребая мою спальню от бесчисленных набросков и жестяных банок.              — Я наконец начала творить. Ты же знаешь, что я не могу понять когда придет вдохновение, поэтому ловлю его в любое время суток, — проводя расческой по спутанным волосам, я пыталась привести себя в порядок перед встречей с Кимом, о которой я чуть было не забыла.              — Твои волосы нуждаются в воде, родная, а комната в уборке. Сходи пока в ванную, а я приберу здесь.              Я послала подруге воздушный поцелуй в знак благодарности и направилась душ. Из-за шума воды я не услышала две вещи: как мне на телефон пришло сообщение и как сначала закрылась, а позже через пару минут снова открылась входная дверь.              — Черт! — выругалась, выходя из душа, заливая пол водой, потому что забыла прихватить полотенце или халат. Пришлось прикрыться маленьким полотенцем для рук, чтобы высунуться из двери и прокричать: — Минги, принеси большое полотенце, пожалуйста.              Я прождала всего пару мгновений, как дверь передо мной распахнулась.              — Что за?! Хёнджин? — в растерянности от того, что увидела парня, я совсем позабыла о том, в каком виде стояла перед ним. Ничтожно-маленький махровый кусочек еле как прикрывал меня.              — Моя Лея. Я скучал, — он облизнул губы, делая шаг ко мне, пользуясь моей растерянностью и ловким движением пальцев забирая у меня ткань.              Я прикрыла глаза, ожидая худшего и уже готовясь отвесить юноше смачную пощёчину, но он неожиданно для меня, просто обернул желанное большое полотенце вокруг моего тела.              — Изгибы твоего тела так приятны мне, — он провел руками от моей талии к бедрам, но я прервала его, несильно ударяя в бок. Певец театрально скорчился от боли.              — Хван! Пошел прочь отсюда, — я вытолкала его из ванной, следуя за ним. — Давай уходи! Ты мне здесь не нужен.              — Ох, я так сильно обидел мою малышку Лею? Она злится? — Хёнджин надул нижнюю губу. — А моя малышка Лея знает какая она горячая в такие моменты?              Я схватила вазу, в которой не так давно стояли подаренные им розы, и со всей силы кинула в парня, отражая в этом действии все свое отчаяние, усталость и обиду на него.              Конечно он увернулся и она с громким звуком разбилась о стену, разлетаясь тысячами осколков.              Как будто инстинктивно, Хван оказался рядом, прикрывая меня от них. Я ахнула, но не сдвинулась с места ведь в отличии от него, я была босиком.              — Все? — смеясь спросил он и чмокнул меня в лоб. — Не знал, что у прекрасных звездных принцесс бывают такие характеры.              Я с ненавистью смотрела на него, пока он усаживал меня на кровать, а после удалился из спальни, чтобы собрать осколки.              — Как ты вошел? — больше никогда не желая играть в его игры, я решила ввести свои правила и для начала нужно было узнать его мотивы, а уже потом решать куда и как надолго его слать.              — Взял второй ключ еще в первую ночь здесь, — ответил он, присаживаясь рядом. Судя по тому, как он пыхтел десять минут в коридоре — осколки убраны.              — Зачем явился? — я показательно отодвинулась от него. Представляя, что он мог все эти дни делать вместе с Кими — мне стало противно. — Наигрался со своей невестой и вернулся ко мне? Спешу разочаровать, лавочка Лея 9-1-1 закрыта! Приходите никогда.              Хёнджин помолчал, кусая нижнюю губу, а потом громко рассмеялся, обнимая меня. Я начала бить его руками по спине, но рэпер был в разы сильнее. Ему не стоило больших усилий повалить меня на кровать, нависая сверху.              — Так по тебе скучал. Поругай меня еще, люблю контрасты в твоем характере, — его глаза пылали, а губы так и манили их поцеловать, что я и сделала, посылая к чертям голос разума.              — Извращенец, мне вообще плевать, что ты там любишь, понятно? Ммм… — я таяла в его руках, в объятиях, которых мне до безумия не хватало. Я задыхалась от нереальности Хёнджина. Задыхалась в его жадных и мокрых поцелуях. Он наконец отпустил мои губы, только чтобы опуститься к шее.              Я не заметила, как простонала, когда он облизнул шею, запуская руки под полотенце, что все еще было на мне.              — Малышка? — он усмехнулся, смотря на меня удивленно.              — Что мы делаем? — я пыталась отдышаться. Его ладони все еще держали меня за бедра, дразня тем, что были так близко к интимному месту, но не спешили дотронуться.              — Скажу по правде: я пришел передать тебе кое-что и попрощаться, — Хван поправил на себе пиджак и сел.              — П-попрощаться? — и снова боль, пронзающая грудь.              — Да…              Он не успел продолжить, потому что я притянула его к себе, снова целуя. Я не плакала, но боль разрывала грудную клетку. Словно воздуха в мире не было нигде. Словно это он мой кислород и я не могла позволить ему уйти.              — Нет. Нет. Нет, — как в бреду шептала я, садясь на него сверху. Хван улыбался, уже стягивая махровую ткань, что секундой позже была отброшена в сторону.              — Моя малышка Лея.