Пропорция уязвимости

      — Этот поцелуй был последний, Хёнджин, — отстраняясь от него, сказала я, надавливая на его плечи, чтобы он отпустил меня.              — Что?              — Поздравляю со свадьбой, надеюсь ты счастлив, — я вздохнула, утирая рукой слезы горечи. Больно.              Мне бы хотелось задержаться, осыпать его лицо поцелуями, держать крепко, показывая, что он мой и только мой. Но это было не так. Этим вечером он вручил свое сердце другой женщине, обещая ей вечность. Как я смела вообще красть его поцелуи тайком от нее. Каким бы противным человеком не была Кими — она заслужила честность. Поэтому я больше не задержу Хёнджина.              — Лея! Стой же! — Хван успел перехватить мою руку, разворачивая к себе. — Ты ведь разгадала мое послание.              — И что? — мой голос звучал очень вымученно.              Какое-то время юноша смотрел в мои глаза, словно пытаясь найти в них ответ, но когда понял, что я серьезно настроена уйти, то отпустил руку, вздыхая.              Его жаждущий взаимности взгляд потух, заставляя мое сердце забиться быстрее, но от боли, что охватила его.              — Тогда… хотя бы позволь мне вернуть тебе часть сделки. Не хочу казаться полным придурком еще и нарушая обещание, что дал тебе.              Я усмехнулась.              — Кими ждёт тебя, — я помолчала, выдерживая паузу, ища в себе силы произнести: — А меня Сынмин. Как ты понимаешь, твоя помощь уже не нужна, Хван. Не хочу говорить, что ты опоздал, но это так.              Ни свадебный шум позади нас, ни шелест листвы на деревьях, или звуки проезжающих невдалеке машин — ничего не могло стать громче для нас, чем жестокие слова что я произнесла.              — Извини, но ты первый начал.              — И что это должно значить? — он выгнул бровь, не скрывая своей злости. Но ему нужно было злиться только на самого себя.              — Повторюсь: надеюсь, ты счастлив.              — А что, если нет?              Я просто пожала плечами, все же уходя в направлении праздника. Смысла оставаться с Хёнджином не было.              Хван прислонился к одному из деревьев, ощущая полную безысходность.              — Браво! — слева от него кто-то похлопал в ладоши. — Просто браво!              — Ах, ну да, мне стоило ожидать твоего появления здесь, сука, — рэпер безумно рассмеялся.              — Поздравляю со свадьбой. А как твоя голова, кстати? — особа слишком близко подошла к певцу, проводя рукой по его виску. Хёнджин грубо оттолкнул ее, кривя губы в отвращении. — Болит наверное, как жаль-то. И Лею обрек на страдания, сам себя загнал в ловушку. Теперь строишь жертву, жалеешь себя, да?              Хван молчал, внимая каждому ее слову. С каждой фразой ему все сильнее хотелось впервые в жизни ударить женщину.              — Можешь не отвечать, милый, знаю же, что жалеешь, — она театрально вздохнула, присаживаясь на край стоящего рядом колодца. Хвану захотелось столкнуть ее туда, жаль он был не глубоким. — Вместо того, чтобы бороться за свой второй шанс, ты смирился. Конечно, это ведь куда легче.              Длинными ногтями она постучала по циферблату наручных часов.              — Тик-так, Хван Хёнджин, тик-так. Три месяца, помнишь?              С этими словами она встала, оттряхивая от пыли подол длинного черного платья. И удалилась в сторону дороги.              — И что же будет когда три месяца пройдут? Что тогда?! — злостно кричал ей в след юноша. — Что тогда, сука ты такая?!              Хёнджин ударил кулаком по дереву, тут же прижимая руку к себе. На костяшках выступила кровь. Этим вечером он особенно задыхался от злости на самого себя. Вообще, он часто злился на себя, не давая никому видеть этого, прикрывая все сарказмом, иронией. Иногда ему казалось, что с приходом денег и славы — это все забывается, блекнет. Что он уже не такой жалкий, раз уж такой успешный.              — Она дала мне совет или унизила? Чертова сука! Просто сука.              Голова закружилась, давая знать о себе его новой проблеме — в тот день, когда его забрала скорая ничего хорошего врачи не сказали. У него что-то не то, но что, никто не знал. Обследования у самых лучших врачей не дали никаких результатов. Кровь из носа, безумные головные боли, галлюцинации, слабость в теле, головокружения и прочие не самые приятные симптомы, говорили об одном — если врачи не смогут понять что это и как лечить — ему осталось недолго.       

***

      Внимание. Как же Хвану его не хватало.              Он элегантно, с вызовом во взгляде. шел сквозь людей приглашенных на свадьбу. Каждый с интересом разглядывал его, не стесняясь перешептываться, высказывая свое мнение касательно него.              Хёнджин, дабы поразвлечь толпу, выудил из кармана сигарету, закуривая. Он дошел до конца, останавливаясь около Кими. Девушка грустно посмотрела на своего мужа. За весь вечер он ни разу не заговорил с ней, не коснулся по своему собственному желанию, а не по надобности «традиций свадьбы».              — Милый, тут нельзя курить. Все смотрят на тебя, — шепотом, очень аккуратно сказала она, дабы не вызвать гнева супруга.              — Тебе не все равно? — он притянул ее к себе, целуя в висок. Это было сделано для отвода глаз, чтобы хотя бы закончились обсуждения о том, что брак был по расчету. Уж очень не хотелось певцу снова получать по лицу в подвале дома Цхай.              — Теперь дом отца полностью в нашем распоряжении. Подарок на свадьбу, — пролепетала девушка, опуская грустный взгляд. Ее счастье испарилось стоило ей все же осознать нелюбовь Хёнджина к ней. То, как он с отвращением касался ее, то, как избегал даже взглянуть на ее лицо. Ее сердце облилось кровью, а в мозг пришла отличная на ее взгляд идея. — Хёнджинни, ты боишься меня?              — Что? — рэпер потушил сигарету прямо о белоснежную скатерть стола. — Нет.              — А моего отца? — что-то изменилось в выражении лица Кими, она сделалась серьезной и даже разозленной.              Теперь Хван понимал к чему она клонит. Угрожает. Аккуратно, но достаточно по ее мнению, чтобы заставить его играть роль послушного любящего мужа.              — Милая, все ведь хорошо? — он растянул губы в ядовитой, приторной улыбке, сжимая под столом ее бедро. Он все еще умел мастерски манипулировать. — И в горе и в радости, помнишь?              — Хёнджин, можно тебя на пару слов? — когда на плечо опустилась рука, с силой сжимая его, рэпер понял, что не может сказать «нет, нельзя».              Он встал из-за стола, отходя вместе с главой семейства Цхай. Мужчина протянул Хёнджину явно дорогой на вид портсигар, предлагая «угоститься сигареткой».              — Нет, спасибо, — юноша отрицательно покачал головой, отталкивая рукой от себя протянутые сигареты. И видимо это был не тот ответ, который устроил бы господина Цхай.              — Сыночек, знаешь чем я занимаюсь? Вернее, каким бизнесом заведую? — он так и не убрал руки, все еще держа портсигар близко к Хвану. — Вот этот вот портсигар, например, очень дорог мне. Красивый, правда? Ручная работа. Потрогай какая кожа нежная.              Хёнджин неуверенно провел пальцами по лакированной коже.              — Натуральная. Хорошая работа, на заказ брали? — рэпер все же выудил одну сигарету, закуривая.              — Ага, брал на заказ, такую особенную кожу больше нигде не делают. Знаешь чья она? — что-то жуткое заискрилось в глазах мужчины, холодок пробежал по спине Хвана, когда одна догадка пришла ему на ум, но он умолчал о ней, ответив:              — Быть может это молодой аллигатор? На западе очень ценят их кожу.              — Это человеческая кожа. Самая настоящая. Высшего качества, привезли специально для меня из Японии, — услышав это, Хёнджин тяжело сглотнул ком, его затошнило от одного только вида этого портсигара. Кончики пальцев, которыми он касался его, покалывало.              — Если до конца года Кими не забеременеет — я обтяну твоей кожей диван для ее спальни, тебе ясно? — господин Цхай шутливо ткнул рэпера в бок, когда поймал на себе любопытный взгляд дочери. Он по-отцовски потрепал зятя по голове, абсолютно вперекор своим словам.              — Разве еще… не рано? — заплетающимся языком спросил Хван.              — Вот и я думаю, что тебе еще рано, сынок. Все-таки молодой, — ушел мужчина от ответа, улыбнувшись и похлопав парня по плечу, он вернулся за свой стол, оставляя Хёнджина переваривать очередную порцию угроз.       

***

      Я сидела за столом, уже минут десять нервно перебирая металическую цепочку своей сумочки. Сынмин увлекся разговором с каким-то мужчиной, что сидел с нами за столом. И когда я обнаружила себя поедающей уже пятую брускетту, вкус которой даже не ощутила, так как просто бездумно ела, заедая тревогу — решила что-то сделать с этим нарастающим неприятным чувством.              Покопавшись в сумке, я вытащила оттуда оторванный кусочек от пригласительного. Тот самый, на котором красивым почерком Хёнджина было зашифровано признание в чувствах. Я развернула помятый листочек, рассматривая его так, как будто не выучила наизусть все символы.              Как некстати мозг напомнил мне точный их перевод, заставляя глаза намокнуть, а сердце забиться чаще в агонии от собственных пылающих чувств:              «Я в тебя безбожно влюблен, но все в мире против нас: даже дыхание ветра, даже само время.»              — Черт, я не хочу так, — встав из-за стола, я встала искать глазами любимый силуэт. Пришлось пару раз проморгаться, чтобы гадкие слезы не мешали обзору. — Где же ты?              — Хорошая идея, Лея. Я тоже хотел подойти и поздравить невесту лично, — Сынмин тут же встал, нежно беря меня под локоть. Я вздохнула, понимая, что никуда не денусь от него здесь.              Подхватив свой бокал с мартини со стола, я кивнула ему. Мы подошли к Кими. Я сдерживала всю себя, чтобы не сказать ей что-нибудь едкое. Я все еще помнила нашу последнюю встречу и ее высокомерный взгляд, так и говорящий о том, что раз она спасла меня, я должна как минимум пасть к ней в ноги.              — Здравствуйте! Поздравляем вас с таким прекрасным событием! — распалялся в лестных поздравлениях Ким. Я молчала, меланхолично поглядывая в сторону и попивая свой напиток. — Лея, скажешь что-нибудь? — прошептал мне Сынмин.              — О, да, поздравляю, Кими! Платье супер! — я фальшиво улыбнулась и пока девушка не видела, показала ей язык. Алкоголь уже растворился в крови и я немного теряла равновесие, а потому, когда к нам подошел официант с подносом шампанского, я потянулась за ним, не заметив, что Цхай сделала то же самое. Мой ярко-оранжевый мартини пролился на ее белоснежное платье, осколки разлетелись около ее подола. —Упс.              — Твою мать, — ее глаза загорелись, казалось, еще секунда и в меня полетит что-нибудь.              — Милая, милая, пошли скорее замочим пятно, — тут же к невесте подошла ее мама, уводя разъяренную Кими от меня.              — Ой, как некрасиво получилось, — я почувствовала себя максимально неловко, ловя осуждающие взгляды всех гостей.              — Все в порядке, думаю она не сильно расстроится, — попытался ободрить меня Сынмин, уже подхватывая под руку, желая усадить за стол, но знакомый голос рядом заставил меня грубо вырваться от него.              — Ах, черт бы побрал это место, что вообще за тухлая вечеринка? Ах да, моя свадьба! Ах-ха-ха, — Хван засмеялся, тут же хватаясь за голову, он был дико бледным.              Я застыла на месте, никак не в силах отвести взгляд от него. До чего же Хёнджин был красив, он раскинулся на стуле, его длинные волосы частично выбились из прически, карие глаза были прикрыты. Я была этому рада, так как не хотела пасть в их плен еще хотя бы раз до того, как уйду отсюда.              — Кажется ему плохо! — Ким первый спохватился тут же подбегая к Хвану, который секундой позже целовался бы с землей.              Сынмин успел подхватить рэпера, удерживая его тело. Некоторые мужчины помогли усадить его снова на стул. Пришлось поддерживать его, так как Хван был без сознания.              — Все в порядке, я врач, — сказал Ким. Он взял у официанта стакан воды, сбрызгивая лицо Хёнджина. Пару раз он несильно ударил его по щекам — ноль реакций. Тогда стоматолог раскрыл его веки, что-то подмечая про себя. — Есть нашатырь у кого-нибудь?              Я все это время держалась в стороне, не желая увидеть еще больше осуждающих взглядов если бы крутилась возле жениха, переживая о нем больше чем невеста, которой между прочим и не было рядом. Платье для Кими было в эту минуту важнее. И мне было все равно, что она даже не знала об этом происшествии.              Когда наконец удалось привести рэпера в чувства, я выдохнула, но сердце продолжало нещадно биться о грудную клетку.              — Виски… — жалобно проскулил Хван, надувая губы, так, как будто это не он только что терял сознание. Пару раз хлопая глазами, он наконец заметил меня, тут же жалобно протягивая свои руки ко мне. — Моя принце…              Я тут же подбежала к нему, закрывая рот ладонью. Люди странно косились на нас, явно не улавливая суть наших отношений. Когда горячий язык обжег ладонь, оставляя мокрый след, я вскрикнув, убрала руку.              — Ты что творишь? А-ну пойдем поговорим, — я кивнула Сынмину, помогая Хёнджину подняться. Ким не став вмешиваться, просто убедился, что Хван может идти самостоятельно, и тут же принялся отвлекать гостей, рассказывая о каком-то забавном случае на работе. Я была благодарна ему за понимание. Хоть кто-то здесь действовал в моих интересах. Однако, когда я обернулась к нему, поймала его безумно грустный взгляд.              — Что с тобой? — Хёнджин споткнулся, теряя равновесие. Не сказать, что я была расторопнее после двух мартини, потому, когда я потянулась ему помочь, мы оба полетели в кусты.              — Ох, какая ностальгия, правда же, любовь моя? — своими ладонями он обнял меня за талию, когда мы очутились на холодной противной земле.              — Убери руки!              — И не подумаю. Ты же убежишь, а я явно не смогу тебя догнать в таком состоянии.              Я сдалась, просто прижимаясь к его теплому телу, проводя руками по ткани рубашки. И пусть колючие кусты роз были не лучшим местом для объятий, мне было все равно. Как обычно смешанные чувства одолевали меня в его руках, но я так не хотела прерывать этот момент.              — Я думал ты со мной попрощалась, золотце, — Хван перебирал мои волосы руками, игнорируя тот факт, что земля под ним была холодной, а он сам пару минут назад был в отключке. Я сделала вывод, что он тоже просто по-детски наслаждался этой дурацкой ситуацией. Впрочем, с ним ситуации никогда не были нормальными.              — Никто и не говорил, что я задержусь, — сказав это, я почувствовала как хватка на моей талии стала сильнее.              Хван хотел что-то мне сказать вперекор, но рядом послышались голоса и мы замерли, прислушиваясь. Хорошо, что там, где мы лежали не горели фонари и нас не было видно с дорожки.              — Мамочка-а! Мое платьишко безнадежно испорчено! У этой дуры руки из… — это был голос Кими.              — Ничего, солнце, купишь новое. Хоть десять новых, — они прошли мимо и дальнейший разговор мы уже не слышали.              Чуть только их голоса окончательно растворились в ночной тишине, я разразилась хохотом, вставая с земли.              — Это я ей платье подпортила. У меня руки из задницы.              — Правда? — теперь и Хёнджин смеялся, давая мне «пять». — Умница, моя принцесса.              — Оно все равно было ужасным, я бы сделала лучше. В разы лучше, — алкоголь явно развязал мне язык, позволяя говорить такие смелые вещи перед мужем хозяйки ужасного платья.              — Я знаю, моя Лея, я знаю, — Хван переплел наши руки, с нежностью заглядывая в мои глаза. И как бы я не хотела — я вновь тонула в их глубинах.              Не в силах больше терпеть эту невыносимую тоску, я первая сократила расстояние, целуя его. На этот раз вся инициатива была на мне, но Хёнджин вовсе не был против, наслаждаясь этой стороной моего характера.              — Знаешь что, Кан Лея? — спросил он, когда я отстранилась, пытаясь отдышаться.              — Что, Хван Хёнджин?              Он бережно взял меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.              — Этой ночью я особенно сильно ощущаю кое-что, — хитро улыбаясь, он прошептал мне в самые губы: — Я ощущаю, как сильно нуждаюсь в тебе. Как сильно я полюбил тебя, Кан Лея.              Я опешила, не в силах вымолвить и слова. Так и стояла смотря в его глаза, наблюдая в них целую галактику. Неизведанную и манящую в свои темные просторы.              — Ты?..              —Да, — он впился в мои губы жадным поцелуем, словно крадя с них ответ на свое же признание. Хёнджин не заставлял меня в этот раз признаваться в чувствах, нет, в этот раз он открыл мне свои. Не странным шифром, а прямо, словами, вслух.              Запах роз дурманил меня, руки Хвана касались меня везде, но не напирая слишком сильно. Сейчас он был особенно нежным, касаясь меня словно я сама была бутоном розы, что он хотел аккуратно раскрыть: лепесток за лепестком. Не торопясь. Вкушая каждый миг.              — Не хочу… Вообще не хочу, — жалобно произнесла я.              — Чего ты не хочешь, моя прекрасная? — Хван ласково убирал волосы с моего лица, поглаживая мою щеку большим пальцем. Океан нежности сейчас я видела в его вечно насмешливых глазах.              — Не хочу терять тебя снова. Или не будь со мной, или останься навсегда, — я как никогда была тверда в своем желании. Никаких больше качель. Или пусть проваливает, или я сама лично заберу его у этой дуры.              — Хочешь, я сейчас же угоню машину и украду тебя отсюда, принцесса? — лукаво подмигнув мне, рэпер подхватил меня на руки, я обхватила ногами его торс. В темноте этого чахнущего сада роз никто бы не увидел как оголилось мое тело, когда задралось платье.              Я усмехнулась, положительным ответом на его вопрос послужило то, что я углубила наш поцелуй, проводя языком по его языку.              Я ощутила вкус железа на наших губах, тут же отстраняясь от юноши. Сначала я подумала, что в порыве страсти прокусила ему губу, но нет…              Из носа Хвана капала кровь, пачкая пиджак и рубашку багровыми пятнами.              — Тебе не хорошо, любимый? — обеспокоено спросила я, вытирая его кровь руками.              — Станет лучше, как только мы нахрен уйдем отсюда.              Я тут же подхватила его под руку, помогая покинуть это место.              Ночь стояла тихая-тихая. Мы бежали со свадьбы вдвоем, крепко держась за руки. Смеясь и кидая друг на друга влюбленные взгляды. Было не важно, что будет завтра.              И только сад увядающих красных роз стал свидетелем нашей любви.