Пропорция уязвимости

      Я бредила, разметавшись по простыне, руки любимого заставляли меня покрыться мурашками, лаская кожу.              — Ты чудесна, — Хёнджин просунул одну руку под мою поясницу, заставив прогнуться. Это было сделано, чтобы в следующую секунду ловко и быстро расстегнуть молнию платья. — Это платье… ты знала, что надевать на мою свадьбу. Ты хитрая, как лиса.              — О да, я всегда, как представляется случай, надеваю это платье на свадьбы, чтобы позже с них красть женихов, — я притянула его за шею к себе, желая получить еще пьянящих поцелуев.              — И что же ты делаешь потом с ними? — спросил он, стягивая с меня лямки по очереди, оставляя свои метки на ключицах.              — Как что? — я улыбнулась, с вызовом заглядывая в темные глаза напротив. — Съедаю.              Хёнджин рассмеялся, в миг теряя свой образ искусителя.              — Ну точно лиса.              С какой-то особенной нежностью он взглянул на меня, поглаживая по щеке.              — Как хорошо, что я в кумихо не верю.              Мне хотелось что-то сказать в ответ, но я промолчала, застывая в этом моменте. Хван перебирал мои волосы, медленно целуя в уголок губ, словно это не он только что еле как сдерживал себя от того, чтобы взять меня прямо в парке. Не смея нарушить эту нежность, возникшую между нами, я аккуратно дотронулась до его пухлых губ, ощущая пальцами какие они мягкие и теплые.              — Нравятся? — он перехватил мою руку, целуя костяшки.              — Очень. Они такие… идеальные. У людей не бывает таких идеальных черт лица, Хван Хёнджин, — я была очарованна его красотой. Всегда была, сейчас особенно. Потому что именно теперь я могла касаться его когда хочу, где хочу.              — Да что ты? — Хёнджин усмехнулся. — Спасибо. А теперь скажи, где ты хочешь, чтобы прямо сейчас мои губы касались тебя? — он словно прочитал мои мысли.              — Везде.              — Правильный ответ, принцесса.       

***

      За некоторое время до ухода Леи и Хёнджина из парка:              — Ох, моя причёска окончательно испорчена, — ныл Хван после второго раза на карусели. — Но даже так, я все равно хочу прокатиться на вон том аттракционе.              Я посмотрела куда он указывал. Ярко светящаяся неоновая вывеска зазывала прокатиться на «ride or die». Скривив губы при виде очередных горок, что лишь вызовут тошноту, я отказалась, предлагая ему сходить одному. Моя голова итак кружилась.              — Ты уверена? — я кивнула и он запечатлел свой поцелуй на моих губах, счастливо улыбаясь и спеша усесться на аттракцион.              Чтобы передохнуть, я решила присесть на скамейку, но не успев подойти, ощутила резкий порыв ветра, что разметал волосы. Пряди налипли на лицо, я убрала их и содрогнулась от страха, увидев перед собой пожилую женщину. Я могла поклясться, что еще пару секунд назад ее не было в поле моего зрения.              — Постой, Лея, — сказала она своим хриплым, словно старые половицы, голосом, стоило мне развернуться в другую сторону. По моей спине прошли мурашки, ее голос смутно мне напомнил кого-то, но я не могла понять кого.              — В-вы знаете меня? — испуганно ответила я.              Но женщина не ответила мне, пугая все сильнее. Она подняла руку унизанную многочисленными кольцами и поманила меня указательным пальцем. Какая-то странная сила заставила меня двинуться на уставших ногах, я, молча повинуясь, пошла вслед за ней.              —Куда? — наконец подали голос здравый смысл и инстинкт самосохранения. Казалось бы, чего бояться старых дам, но было в ней что-то… не так.              Пару мгновений и мы вышли к совершенно неизвестной мне части парка. Вокруг не было ни души, что делало ситуацию еще загадочнее. Все, что было здесь это большой темно-синий шатер. Обычно в таких шатрах продавали сувениры, но что-то подсказывало мне, что сюда она привела меня точно не для безделушек, что так любят туристы.              — Госпожа?..              — Проходи, дорогая. Мы заждались, — женщина согнулась, отодвигая полотно ткани, давая мне пройти внутрь шатра. Нехотя и очень осторожно я зашла внутрь, подсвечивая телефоном, чтобы не споткнуться.              Мне казалось, что внутри будет непроглядная темнота, но мягкий свет свечей подсвечивал все, что скрывалось внутри темных плотных занавесок.              Женщина расположилась за небольшим столом. Ее руки тут же выудили что-то из под него, и на черную сатиновую скатерть легла колода карт. Подсознательно я поняла: мне следует сесть напротив нее.              Мягкий свет отбрасывал причудливые тени на внутреннюю часть шатра. Я поежилась, ощущая примесь самых разных эмоций: от страха до сильного интереса, что и заставил меня пойти за ней и, в конце концов, остаться тут.              — Это… таро? — я имела смутные представления о картах «таро», но точно могла сказать, что это не какие-нибудь обычные игральные карты.              Свечи ярко вспыхнули, но сразу же успокоились. Очередной порыв ветра разметал полы шатра, но колода карт на столе оставалась нетронутой. Мне казалось я пребывала в трансе. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота. Тени плясали все быстрее. Я уже не ощущала реальности происходящего.              — Остановитесь, — прикрыв голову руками, жалобно проскулила я. И как только женщина выудила из колоды первые две карты, уронив их на стол рубашкой вниз, все прекратилось, вмиг прекращаясь.              —Осмелишься перевернуть их, красотка? — зашуршал ее старческий голос.              Думая о том, что это лишь карты и опасности не представляют, я аккуратно перевернула одну за другой.              — Императрица и… Верховый жрец? — прочитала я названия внизу каждой карты.              — Верно. Старшие арканы. Императрица это ты, а Верховный жрец мужчина, что сейчас рядом с тобой. Хочешь узнать подробнее?              Я медленно кивнула, не сводя взгляда с карт.              — Милая, у тебя сильный материнский инстинкт. Ты творческая женщина, умеющая вдохновлять, ты имеешь связь с окружающим миром, а среди близких людей у тебя высокий авторитет, но что-то подсказывает ты хочешь слышать о другом?              — Вы ведь привели меня сюда не чтобы рассказывать о моих качествах? — продолжила я ее мысль.              — Верно. Следуем дальше. Верховный жрец, твой мужчина. Он привык всю жизнь следовать правилам и традициям, а потому сейчас загнан в ловушку. Сможешь ли ты ему помочь? Должна ли ты ему помогать? Вытягивай следующую карту, милая.       

***

      — Я хочу тебя, я нуждаюсь в тебе. Кажется, словно я не могу дышать, когда ты не рядом со мной. И держать тебя в своих руках — высшая награда, — шептал Хван, медленно стягивая с меня нижнее белье. Я уже была перед ним нагая однажды, но все же смутилась, невольно прикрываясь руками. Хёнджин ухмыльнулся. — Ну что же ты, малышка? Я тебе неприятен?              И черт, конечно же он не был. И он это знал.              — Вовсе нет, — я позволила себе расслабиться, убирая руки, с вызовом заглядывая в его глаза, ожидая наконец более смелых действий с его стороны.              — Ты такой нуждающийся котенок, Лея, — певец снял с себя испачканную рубашку, выкидывая ее на пол. Ее судьба была обречена, ведь такие пятна безумно тяжело вывести. Казалось, и мы обречены теперь. Но мне не хотелось думать ни о чем в этом момент, кроме его торса, что маячил перед глазами. Ох, Хван определенно знал какой эффект производил на меня своим стриптизом, растягивая ремень и затем снимая брюки. И когда он остался в одних боксерах, я не смогла сдерживаться, поднимаясь.              — Я хочу тебя, Джинни.              Парень подхватил меня на руки, прижимая к своему сильному телу, вовлекая в глубокий французский поцелуй. Мурашки пробежали по моей спине, стоило мне ощутить его возбуждение.              — Весь вечер мечтал избавиться от этого тесного костюма. И вот, погляди какой случай подвернулся, — и как только у него получалось отпускать тупые шуточки в такой момент.              — Это получается я краду твою первую брачную ночь? — съязвила я в ответ на его юмор.              — Кради, — Хван аккуратно уложил меня на кровать, обхватывая мои колени, чтобы я не свела ноги вместе. — Моя невероятно сексуальная принцесса.              От возбуждения его голос стал ниже. Длинные волосы лезли в глаза, а темные кошачьи глаза смотрели на меня с таким диким желанием. Хван Хёнджин красив. Он прекрасен. И он мой.              — Нет ничего красивее на тебе, чем нагота, — не успела я ничего ответить, как он спустился ниже, целуя меня там, где я больше всего желала его прикосновений. — Хочу нарисовать тебя голой. Обещай, что попозируешь мне позже, нежная.              Хёнджин припал губами к комочку нервов, проводя языком чуть ниже, ощущая какая я уже безумно мокрая.              — Ты ведь обещаешь мне, цветочек? — дразнился он.              — А-а-а, да, обещаю.              — Хороший цветочек, — Хёнджин отбросил свои волосы с плеч и я наконец заметила в тусклом свете спальни огромные темнеющие гематомы на его шее, спине и предплечьях.              — Джинни, стой, — больших трудов мне стоило прийти в себя и попросить его остановиться. — Что это?.. С тобой все в порядке?              Не сразу юноша понял о чем я его спрашиваю, но когда поймал мой взгляд на шее, то повернулся спиной. Я прикрыла рот руками, шокированная увиденным. Теперь я могла разглядеть как ужасающе это выглядело, не говоря о том, как наверное это все болело…              Темные синяки и кровоподтеки. Казалось, что свежие синяки были прямо на старых. Словно его били по тем же местам снова и снова, не давая коже восстановиться. И судя по всему места были выбраны специально — чтобы никому не было видно этих следов.              Пару слезинок сбежали по моим щекам, я прикрылась одеялом, чтобы приблизиться и обнять Хёнджина, стараясь не задевать его спину.              — Мой Джинни. Ох мой Джинни, — наконец-то долго мучавший меня пазл сложился в голове. Ужасное прозрение охватило разум. Сердце сжималось всякий раз, как я представляла что он пережил за время нашей разлуки. — Прости меня, — прошептала я, оставляя невесомые поцелуи на его лице.              — За что, нежная? — он перехватил мои ладони, прижимая к своему лицу. Совершенно искренняя улыбка была на его лице, казалось он вообще не переживал за себя. Словно не на его теле синели эти страшные отметины.              — За то, что не верила тебе. За то, что обижалась и злилась. Что вела себя так эгоистично…              Он заставил меня замолчать, целуя. Мне хотелось плакать, но Хёнджин нежно вытирал пальцами слезы на моих ресницах.              — Ты точно не должна плакать за мою пропащую душу, Лея. И ты точно не та, кто должен извиняться.              — Тогда позволь мне любить тебя этой ночью, позволь мне позаботиться о тебе, — я не знала, что можно сказать в такой ситуации и не знала как помочь ему, но одно я знала точно — я постараюсь найти каждого, кто причинил боль Хёнджину.              — Разве не я должен это сказать? — засмеялся он, и от его смеха у меня словно вновь запорхали бабочки в животе.              — Разве это важно? — измученно улыбнулась я. Одеяло выпало из моих рук и я вновь оказалась в его объятиях. — Просто хочу чувствовать тебя.              — Сейчас? — лукаво улыбнувшись в ответ, спросил он.              — Всегда.              Я вновь оказалась спиной на прохладных смятых простынях. Хван зашуршал чем-то. Небольшой квадратик оказался у него в руках. И конечно это было очень в его характере — разорвать упаковку зубами, откидывая ее куда-то на пол.              — Хочу, чтобы ты знала, что я не хочу владеть тобой, Кан. Я хочу чтобы наши сердца в равной степени принадлежали друг другу. Я не хочу брать тебя силой, не хочу заставлять тебя быть со мной, но в то же время впервые готов отказаться от тебя, если это значит, что ты будешь в безопасности, как морально, так и физически. Не хочу, чтобы ты считала меня озабоченным. Поэтому, если ты передумала — я приму это и пойду спать на диван. Но если же нет — позволь мне показать тебе всю свою любовь.              Его признание заставило меня забыться окончательно. В голове не осталось никаких мыслей, а слушать в этот момент мне хотелось только его голос.              — Я хочу, мой Джинни. Иди ко мне.              Ему не нужно было повторять дважды, поэтому стянув с себя боксеры, он обнажил стоящий член и я не удержалась, чтобы облизнуть губы.              Не сильно длинный, но достаточно толстый в обхвате. На кончике уже блестели капли предэякулята.              — Любуешься? Глядишь, и слюни потекут, — усмехнулся он, довольный собой.              — Ты такой самовлюбленный.              Я обняла его, кусая губы и ерзая от нетерпения. Хёнджин был сверху, но не надавливая на меня, благодаря тому, что держался на руках. Я обняла за шею, показывая, что готова.              — Говори мне если будут неприятные ощущения, — он оставил нежный поцелуй на моем лбу, убирая растрепавшиеся волосы за уши. — Но и о приятных тоже, детка. Хочу знать, как тебе хорошо со мной.