Пропорция уязвимости

      Еле как открыв слипшиеся глаза, я перепугалась не на шутку, не понимая — это я потеряла зрение или это вокруг полная темнота? Во рту было сухо и неприятно. Голова болела так сильно, что я с трудом держалась, чтобы снова не пасть в беспамятство обморока. Хотелось потянуться руками к затылку, чтобы потрогать место, которое болело, но руки были крепко связаны за спиной. Веревка или жгут, я не знала что это было, но натирало кожу безумно. Каждое, даже самое маленькое движения вызывало острую жгучую боль. Все тело дрожало. Внутри все пылало огнем, кажется меня лихорадило, но в помещении был лютый холод.              — Помогите-е, — жалобно прохрипела я, ощущая, как ткань на лице прилипает к коже из-за слез. Значит, это не я ослепла, а на голове что-то надето. Я всхлипывала, не обращая внимания на неприятную мокроту. Видимо все, что я сейчас могла это плакать и ждать, что это когда-нибудь закончится.              Наверное нужно было размышлять трезво и думать где я, как оказалась тут и что вообще происходит. Но в силу дикого животного страха я не могла, содрогаясь в испуге и рыданиях.              Сжавшись в маленький клубочек, я забилась к стене, рядом с которой сидела. Дотронувшись до стены в первый раз, я дрогнула от страха, пугаясь её холода и думая, что это чья-то спина.              — Мамочка… — я придвинула колени к себе, стараясь унять мандраж.              Я не знаю, сколько я провела в этом ужасном состоянии, теряя всякий счет времени. Я не знала, день сейчас или ночь. Сколько я спала и почему вообще пребываю тут. Я старалась навострить слух, чтобы если что услышать приближение посторонних, но здесь не было слышно ничего кроме моего сбитого тяжелого дыхания.              — Помогите… — в который раз сказала я, стараясь зубами ухватиться за ткань на голове, чтобы стянуть её. Насколько я могла ощущать, она вроде нигде не была закреплена, а значит просто наброшена на меня.              — Принцесса?.. — еле как расслышала я, тут же поворачиваясь на источник звука, надеясь, что мне не послышалось и это правда…              — Хёнджин?              — Д-да, Лея, ты где? — парень закашлялся и я поняла, что он был не так далеко от меня.              — Я тут. Ты можешь подползти ко мне?              Невдалеке раздалось пыхтение и возня. Я услышала звук металла.              — Никак. Кажется я прикован чем-то массивным к стене, — Хёнджин снова зашелся жутким кашлем, шумя цепями. Судя по всему его руки были прикованы ими, но он по-прежнему мог ими двигать хоть чуть-чуть в отличии от меня. — Черт! Да что происходит?!              — Тогда давай я, — надрывающимся голосом сказала я, стараясь двигаться по холодному полу в сторону голоса. Это было очень тяжело, учитывая мои связанные руки. Пара минут кряхтений и я уткнулась во что-то мягкое.              — Здравствуй, — раздалось совсем рядом. Хёнджин старался говорить мягким голосом, чтобы успокоить меня хотя сам был не в лучшем состоянии. — Прости меня, принцесса.              — А? За что? — я прижалась к нему, судя по всему к одной из его ног, и, видимо парень был прикован стоя.              — Сможешь опереться на меня и привстать? Я сниму с тебя эту тряпку.              Я промычала что-то вроде «постараюсь» и навалилась всем телом на него, пытаясь подогнуть ноги под себя, чтобы подняться на них. Сказать, что это было тяжело — это ничего не сказать. Так же я знала, что и самому Хёнджину было не легко удерживать равновесие, держа меня.              — У тебя почти получилось, малыш. Ты молодец, — тихо произнес он, поддерживая меня. Его такой родной голос успокаивал меня, давай сил. И наконец сделав последний рывок, я села на корточки, медленно вставая в полный рост.              Противная жесткая ткань наконец была отброшена в сторону и я проморгалась, чтобы привыкнуть к тусклому, но все же свету.              — И снова привет, — Хван улыбнулся мне. Я оглядела его. Обе его руки быти скованы массивными металическими цепями, что тянулись к стене.              — Ох, милый, — я подошла ближе, прижимаясь к нему. Хотелось обнять или поцеловать, но я не могла этого сделать из-за связанных сзади рук. И он сам не мог этого сделать так как его руки из-за цепей не могли подниматься выше бедер.              — Что происходит? Мне так страшно, мой Джинни, — я искала в его тепле спасение и защиту хотя и прекрасно понимала, что мы в одинаковом положении полной неизвестности и безысходности.              — Прости меня… — измученно вымолвил он.              — За что? — не отрываясь от его груди, снова спросила я.              — Это моя вина. Ты здесь по моей вине, а значит я не смог тебя уберечь. Мне так жаль. Я разрушил все важное, что было в моей жизни, — тараторил он, положив подбородок мне на макушку.              — Не говори глупостей, — я всхлипнула, размазывая слезы о его одежду.              На пару секунд, вдыхая его запах и ощущая тепло его тела, я забыла даже где мы находились и в какой опасности были, а зря…              Дверь резко распахнулась, заставляя нас вздрогнуть. Я моментально отскочила от парня, оборачиваясь к вошедшим.              — Очнулись? Какая прелесть, — отец Кими вошел в комнату, я не успела даже разглядеть кто был с ним, потому что мужчина за секунду оказался рядом со мной, хватая за волосы и со всей дури ударяя коленом по голове.              Я завизжала, падая на пол. Кровь заструилась по лицу. Перед глазами была пелена: смесь слез, крови и вспышек от удара. Повалившись на пол, я так и замерла, не в силах пошевелиться, оглушенная ударом.              Больно. Как же больно.              — Лея! — закричал Хёнджин. Я услышала звон цепей, видимо он пытался освободиться, но как бы он разорвал металл? — Моя Лея! Не-ет!..              — Я долго думал, — Цхай прошелся по комнате. Его шаги эхом отдавались в ноющей от тупой боли голове. — как бы мне наказать тебя, придурок. Поджечь? Утопить? Застрелить? Но это все та-ак не удовлетворяет. Поэтому я решил, что лучше всего будет заставить тебя смотреть, как страдает твой любимый человек. Чтобы тебе было больно. Так же больно, как моей дочери.              Я попыталась привстать. Это действие было скорее неосознанным потому что соображала я туго и двигалась на инстинктах. Инстинкт самосохранения кричал мне спрятаться, бить или бежать. Бежать некуда, бить бесполезно, поэтому я попыталась спрятаться, зажавшись к стене позади, но лучше бы я сидела тихо и неподвижно дальше, потому что в живот прилетел еще один удар, заставляя выплюнуть кровь на пол.              Хотя кто знал что на уме этого психа-садиста? Я могла и вовсе ничего не делать и все равно бы получила вновь.              Я захрипела. Ребра и живот жгло так, словно я выпила кипяток залпом. Мне казалось, что органы уже всмятку, а ребра сломаны. Даже вдох давался с адской болью. Неужели я настолько хрупкая?              — Ле-ея… — захлебывался в криках и плаче Хёнджин. Звон металла цепей резал мой слух. Я знала, что он испытывает ощущая, что абсолютно не в силах помочь мне. Я попыталась улыбнуться, чтобы показать ему, что все в порядке.              — Джинни, я сильная, я справлюсь… — сплевывая кровь и слюни, прошептала потрескавшимися губами я. Услышав мои слова, он зашелся в таком плаче, который я никогда ранее не слышала даже в кино. Это была дикая смесь боли, разочарования и беспомощности.              — До чего же прекрасная картина. Что бы мне сделать еще с такой малышкой? — мужчина снова подошел ко мне, я дернулась, пугаясь и зажмурившись, ожидая очередного удара, но вместо этого он схватил меня за волосы, заставляя смотрел ему в глаза. — Может заставить твоего парня смотреть, как тебя пускают по рукам все мои охранники? М? Как тебе идея?              — Я клянусь, тебе конец, урод. Дай мне только освободиться и я выпотрошу тебя, — сыпал проклятиями Хёнджин. Его красивые темные глаза застилала пелена горьких-горьких слез. Мое сердце сжалось.              Не угрозы отца Кими пугали меня. Мне словно стало все равно, что будет с моим телом. Я даже перестала обращать внимания на боль. Я вдруг осознала, что наш конец выглядит именно так, и если мы тут умрем, то никто даже и не узнает. Все кончится для нас вот здесь. Какой иронично трагичный конец.              — Для человека в таком положении, ты удивительно болтлив. Может отрезать тебе язык, чтобы ты просто молча наблюдал, как лишают чести, а потом жизни твою подружку? — все это время он продолжал держать меня за волосы, встряхивая рукой при каждом предложении. Моя голова, словно у шарнирной куклы двигалась от этого. Больно, но душа болела сильнее.              Я была готова к худшему.              Вдруг я подумала про маму, про Ликса, Минги и Инни. Что они подумают? Как долго будут искать? Зная Феликса, то всегда. Он никогда не остановится и невозможность найти меня сломает его…              А мама? Она сойдет с ума, узнав о моей пропаже.              — Ты обесчестил мою дочь, а теперь я сделаю тоже с твоей драгоценной… — только сказал Цхай, как в тяжелую металлическую дверь помещения постучали. — Кто там, мать вашу?!              — Господин, — в дверном проеме показалось голова высокого крупного мужчины. — Вас срочно к телефону.              Отец Кими смачно выругался и отпустил меня. Я безвольной тряпичной игрушкой упала наземь, ударяясь о холодный промерзший пол. С уголка рта текла кровь. Кровь была вообще на всем моем лице. Я даже не могла вытереть её и просто лежала недвижимая. Глаза словно застекленели, даже не моргая, я пялилась в пол.              — Хотел было сказать, никуда не уходите, гости дорогие, но куда вы уйдете? — Цхай жутко рассмеялся и вышел, громко хлопая дверью.              — Маленькая, — нежно и тихо заговорил Хван. — Маленькая, ты как? Слышишь меня?              Я молчала.              — Поговори со мной, ну же, любовь моя… — он снова плакал. Каждое слово резало мое сердце словно мясницким ножом. Но мне было нечего ответить.              Я не знаю сколько еще времени прошло. Хёнджин захлебывался в рыданиях, я просто шмыгала носом, не двигаясь и, кажется, даже не дыша. Вдруг дверь открылась. На этот раз куда тише и аккуратнее, но мы все равно в страхе дернулись. Очередной круг ада начнется прямо сейчас…              Я прикрыла глаза, чтобы не видеть мужчину и не знать, куда прилетит удар на этот раз. Однако вместо этого виска нежно коснулась ткань, словно вытирая кровь. Я распахнула глаза и удивилась небывало сильно.              — Сын…мин? — еле как выговорила я, пока парень аккуратно утирал тряпочкой мою кровь. Я зашипела от боли, когда он дотронулся до виска. Видимо голова была нещадно разбита, а от адреналина я не сразу начала ощущать боль. Однако теперь смогла по полной прочувствовать её.              — Да, это я, милая Лея. Тш-ш, сейчас я помогу вам, — ответил парень, ласково обнимая меня и затем усаживая, чтобы дотянуться до веревки на моих запястьях.              — Ты… — пролепетал Хёнджин. — Я всегда знал.              — Прости, Хван… — раскаяние отчетливо слышалось в его голосе. Мне отчаянно хотелось расспросить его о стольких вещах, но я молчала, не в силах даже просто облизнуть сухие губы. — У меня не было выбора.              Веревка упала на пол, когда он разрезал её ножом, освобождая меня. Я потерла руки, ужасаясь тому, как покраснела кожа. Однако это была не самая большая проблема сейчас. Все тело ломило словно меня избивали…              Ах да, меня избивали.              Ким убедился, что я в сознании и подал бутылку с водой, которую принёс с собой. Нежно он дотронулся до моего подбородка, поднося заранее открытую бутылку и давая мне вдоволь напиться.              Не сильно, но мне все равно полегчало. Как много часов я не пила?              Одними губами я прошептала слова благодарности. Сынмин убедился, что я не упаду в обморок и подошел к Хёнджину. Пара секунд и цепи звякнув, упали на пол.              — Я помогу вам выбраться отсюда, но дальше вам придется самим. Он так просто не уймется.              Как только Хван оказался свободен, он подскочил ко мне, садясь рядом. Ему словно хотелось сжать меня в объятиях, но парень знал, как больно мне будет. Поэтому он просто ласково убрал прилипшие грязные пряди с моего лба и улыбнулся.              — Прости меня.              — Не время, надо уходить, — напомнил о нашей ситуации стоматолог и я попыталась встать. Оба парня забыли все свои прежние стычки и помогли мне подняться. Поддерживая с обеих сторон под локоть, мы вышли из помещения. Далее темный коридор и лестница. Все было как в лихорадочном бреду. На одном лишь адреналине я шла, перебирая уставшими ногами.              Кровь не остановилась, капая со лба. За нами вился след из бурых капель. От запаха металла меня уже мутило и желудок грозился вот-вот высвободить все, что в нем было.              Почти отключаясь я начала падать, но меня тут же поймали, поднимая на руки. Бережно, словно самый ценный клад.              — Лея, потерпи немного, прошу тебя, — судя по всему меня нес Сынмин. Я уже не разбирала ничего, прикрывая тяжелые веки.              Немного пришла я в себя, когда в лицо ударил приятный летний ветер. Вдыхая свежий воздух, я распахнула глаза, разглядывая ночную темноту и звездное небо. Такое прекрасное звездное небо.              — Там дальше пост охраны. Внутри нам удалось избежать столкновения с бугаями Цхая, они с ним в кабинете. Там какие-то неотложные дела. Но у ворот из дома всегда дежурят два-три охранника, — пояснил нам Сынмин. Я начала вертеть головой в поисках любимого. Хван взял меня за руку, давая понять, что он рядом. Мне показалось, что при упоминании охраны он скривился, но ничего не сказал. — Я попробую их отвлечь, а вы бегите через черный ход. Он там, прямо за деревьями. Конечно, есть камеры наблюдения, но все лучше чем ничего.              — А как же ты? Ты не с нами? — прошептала я, ерзая в руках Кима, чтобы он наконец поставил меня на ноги. Свежий воздух отрезвлял меня.              — Я не могу пойти с вами, — он нежно улыбнулся, целуя меня в руку после того, как опустил на ноги. Хёнджин придерживал меня сзади, чтобы я не упала и тяжело дышал от каждого взгляда стоматолога в мою сторону. — Нежная Лея, я много врал тебе, много делал за твоей спиной, за что прошу у тебя прощения. Ты имеешь полное право никогда не прощать меня, но я хочу, чтобы ты знала, что в одном я тебе никогда не врал.              — В чем? — спросила я, заглядывая в его темные глаза.              — Я никогда не врал тебе о своих чувствах. Я трепетно отношусь к тебе, ты дорога мне и я буду наказан небесами за предательство. Поэтому я помогаю вам. Я никогда не заменю тебе его, ты любишь Хвана. Так бегите же вместе, а я буду молиться, чтобы все было хорошо, — услышав его слова я разревелась, прижимаясь к нему, не обращая внимания на тупую ноющую боль. — Я работал на Цхая, я доносил ему информацию, выполнял грязную работу. Прости меня, если твое большое доброе сердце сможет, милая нежная Лея.              — Но что будет с тобой за предательство босса? — слезы текли по грязному лицу.              — Уже не важно, — он оставил свой последний целомудренный поцелуй на моем запачканном кровью лбу. Попрощался. — Бегите же скорее.              Больше медлить было нельзя. Мы взялись за руки и Хёнджин повел меня в сторону деревьев, к черному ходу. Я рыдала, а Хван молчал. Темная фигура Сынмина удалялась в сторону будки охраны. Мое сердце разбивалось на тысячи осколков снова и снова за эту бесконечную темную ночь.              — Кажется нам сюда, — мы подошли к калитке, пытаясь отпереть её, но она была заперта. — Черт, что делать?! Придется перелазить. Ты сможешь, малыш? Я помогу тебе забраться…              — Так-так-так, что это тут у нас? — послышался за нашими спинами знакомый голос.              — Ну не-ет, — грустно произнес Хёнджин, прижимая меня к себе, чтобы защитить. — Почти получилось, какого черта ты вечно мешаешь, женушка?              Даже в темноте ночи я видела каким заплаканным и красным было лицо Кими. Неужели это все из-за новости об измене?              — Кими, прошу отпусти нас… — жалобно пролепетала я.              Мы ожидали, что она рассмеется, колко пошутит, закричит, чтобы явилась охрана или что-нибудь еще, но вместо этого она кинула что-то в нашу сторону. В свете фонаря сверкнул ключ, который Хёнджин ловко поймал.              — Держите.              Мы молча и непонимающе уставились на девушку.              — Я все равно не смогу быть счастлива с тобой, Хван, — она сложила руки на груди, надувая пухлые губы и отводя взгляд опухших от слез глаз. — Так будь с ним счастлива ты, менеджер.              — Что? — в унисон спросили мы. Этот вечер преподносил слишком много сюрпризов. Что дальше? Выйдет её отец и станцует нам чечетку?              — Я не люблю тебя, Хёнджин. Прости, — она потупила виноватый взгляд и прокашлялась, продолжая. — отец заставил меня делать все это, ну, ты уже и так в курсе.              Мы стояли внимательно слушая каждое её слово.              — А я вообще другого люблю… — сказав это она мечтательно улыбнулась, но тут же вернула себе прежний вид.              — Ты беременна?! — неожиданно даже для самой себя выпалила я. Словно не узнай я ответа, то точно сойду с ума.              — Ну-у, — она замялась, теребя кофточку. — Да, но не от Хёнджина. Отец моего ребенка один из охранников отца, но, как вы понимаете, если он узнает, то убьет и его и ребенка, а после меня…              Мы вдруг поняли, что все это время бедная несчастная Кими была куклой-марионеткой, абсолютно каждое действие которой было спланировано её отцом. Он даже выбирал кого ей любить.              Мне стало её невыносимо жаль.              — Простите, что врала…              — Кими…              — Чего встали, рты раскрыли? Жить надоело? Хватит медлить, придурки, — она на секунду вернула себе прежнее поведение и мы усмехнулись этой перемене. — Идите пожалуйста…              Взглянув на нее напоследок, мы отворили калитку, выбегая на свободу.