Пропорция уязвимости

      Не знаю, сколько мы бежали, ни часов, ни телефонов у нас не было. Ночь стояла такая же прохладная и темная, рассвет был неблизко.              Мы пробирались сквозь царапающие кожу ветки деревьев, в надежде выйти к дороге и поймать проезжающую машину. Но кроме темного глухого леса вокруг не было ничего.              Где-то издавали звуки ночные птицы и шелестела листва. Мы были далеко от города и здесь нам могли повстречаться дикие животные, но пока что удача была на нашей стороне и мы никого не повстречали. Пока что.              — Я больше не могу, — я потянула Хвана за руку, приседая на поваленное дерево. Пытаясь отдышаться я вдыхала в легкие холодный лесной воздух и ощущала, как организм был уже на грани. Еще минута такого бега и я упаду.              — Я знаю, малыш, — Хёнджин снял с себя кофту и положил на дерево, чтобы я сидела на ткани. Я усмехнулась. Даже в такой обстановке он пытался сделать все возможное, чтобы сберечь меня, даже если я была порядком изранена.              Хорошо было то, что кровь свернулась и с раны не капала бурая жидкость. Мешала только боль, что накрывала волнами. Но так как сейчас я абсолютно ничего не могла с ней сделать, то приходилось молча терпеть, сжав зубы.              — За нами могли уже отправить людей, да и гончие есть, я их слышал. Нам нужно сделать последний рывок и найти дорогу. Каждая секунда на счету, — нарушил тяжелую тишину Хван спустя пару минут отдыха.              — Ты прав, — я вздохнула, поднимаясь на уставшие ноги. Нужно спешить.              Мы взялись за руки и продолжили путь. Теплая кожа Хёнджина и его тихие неразборчивые бормотания вселяли в меня кое-какую надежду. Одна бы я тут точно не выдержала. Я всегда боялась леса, а тем более такого темного и так далекого от цивилизации.              Одно радовало — на небе ярко светила луна, разбавляя наше одиночество и указывая нам путь. Немного, но мы разбирали дорогу благодаря ей. Иначе, в кромешной темноте можно было бы свернуть ногу или угодить в какую-нибудь нору.              Невдалеке показалась дорога, я различала её по мелькающим огонькам. Сквозь густую листву было тяжело её разглядеть, но мы все же увидели.              — Смотри, там, — я указала рукой в сторону машин и Хёнджин теперь тоже заметил нашу цель.              Я уже хотела было обрадоваться, как последняя надежда оборвалась.              Хван не успел сделать даже пары шагов в сторону дороги, как свалился на землю. Сначала я подумала, что он споткнулся, но когда я наклонилась к нему, чтобы помочь подняться, то поняла, что он не реагирует.              — Джинни? — я присела рядом, не обращая внимания на холодную грязную землю. — Ты меня слышишь?              Я потрясла его, но это не помогло. Прислонившись ухом к его губам и носу, я вслушивалась было ли дыхание.              — Дышит, — прошептала я. Дыхание было, но слабое.              Пульс тоже прощупывался, но не сильный. Я не медик и слабо понимала что происходит, но мне казалось, что это истощение и сильный стресс.              По крайней мере, я хотела в это верить и отбрасывала прочие, более мрачные варианты.              Потянув за руки, я предприняла попытку потащить его по рыхлой земле. До машин было около ста метров. Думаю, что мне бы хватило сил сделать это. Но вот незадача, он весил во много раз больше меня, да и был шанс вывернуть ему суставы.              — Твою мать! — я выругалась, оглядываясь по сторонам. Сидеть и распускать нюни не было времени, нужно соображать немедленно. Нам обоим нужна медицинская помощь, за нами погоня, а если он прав и Цхай использует охотничьих собак, то по запаху они найдут нас меньше чем за полчаса.              Я нашла невдалеке большую кору дерева. Какая удача. Быстро я приволокла её к телу парня и попыталась уложить его на нее. Если все получится, то я проделаю в ней две дырки и за них смогу тянуть его тело, как на носилках. Идея была абсолютно бредовая, но больше не было никаких.              — Давай же, — чуть ли не плача, я перевернула его в сторону, как раз туда, куда уложила кору. Хёнджин грохнулся на нее и я молилась, чтобы на нем потом не было царапин. Усмехнувшись, я подумала о том, какую драму он устроит, если найдет на своем идеальном лице ранки. Эта шутливая мысль придала мне сил.              Я шустро проделала два небольших отверстия, проверила помещаются ли туда руки и попробовала сдвинуть эту конструкцию с места. Тяжело, но она поддавалась.              Конечно было бы куда лучше, если бы я просунула через дырки веревку и тянула бы за нее. Но где бы я достала веревку посреди идиотского леса?              — Сейчас, милый, потерпи немного, — шептала я, прилагая огромные усилия, чтобы по сантиметру сдвигать с мертвой точки его тело. В пальцы вонзались занозы. Я стерла кожу до жгучей боли и от крови руки скользили, но я продолжала настойчиво тянуть кору по, на мое счастье, скользкой земле.              Спина тоже давала о себе знать, потому что для того, чтобы тащить эту штуковину, мне пришлось нагнуться до самой земли и в таком положении двигаться в сторону дороги, которая, как мне казалось, и не приближалась, словно я застряла в каком-то заколдованном кошмарном лесу.              Резко споткнувшись о какой-то дурацкий камень, я свалилась на пятую точку. Слезы скатывались одна за другой из красных глаз, я плакала, ощущая себя совершенно одинокой и до безумия беспомощной. Я была неспособна даже помочь самому любимому человеку, который замерзал без сознания на сырой земле во мгле бескрайнего леса.              Я не могла так просто сдаться. Одно дело опустить руки, обрекая на беду саму себя, а другое — обрекать на нее Хёнджина. Он не заслужил такого конца. Он вообще не должен заканчивать сейчас. Ему еще детей заводить, воспитывать, смотреть, как они взрослеют. Радоваться, любить и жить, жить, жить…              Подумав об этом, я встала, не позволяя себе сдаваться, даже несмотря на предобморочное состояние и дикий страх темноты вокруг и ее неизвестности. Даже несмотря на боль, адскую усталость и все прочее, мне нельзя было останавливаться. Все будет хорошо и уже завтра мы проснемся в теплой постели вместе, а сегодняшние ужасы окажутся лишь ночным кошмаром. Все будет хорошо, повторяла я себе.              Вдруг, в уставшем мозгу всплыло далекое туманное воспоминание. Я вспомнила, как папа напевал мне придуманные им мелодии, когда вел меня ночью в туалет, чтобы я не боялась монстров. Таким образом он отвлекал меня от страха и приучал не поддаваться панике.              Отца уже давно не было в моей жизни, но сейчас, будучи такой потерянной и одинокой, я вспоминала человека, который осознанно оставил меня. Горькие слезы все не останавливались, но я лишь крепче сжала кору и на выбросе адреналина двинулась дальше, не позволяя себе даже думать о боли во всем теле.              Тихо я принялась напевать неизвестную мне мелодию. Казалось, что даже прячущиеся животные притихли и наблюдали за моими усилиями.              Неожиданно я вспомнила откуда я знала эту мелодию. Ее всегда напевал Хёнджин в душе. Мне так нравилось слушать его пение. Голос парня всегда успокаивал меня.              — Принцесса? — послышалось в ночной тишине. Хван очнулся, тут же заходясь в приступе сильного кашля. Я отбросила кору и налетела на него с объятиями. Слезы снова нахлынули на меня. Я осыпала его лицо поцелуями, не обращая внимания на то, что пачкала его в своей крови. Это всего лишь малая из наших неприятностей.              — Мой Джинни, прошу, давай скорее вставать. Нам осталось так мало… ну прошу… — рыдала я, пытаясь помочь ему встать, но он так и остался сидеть на куске дерева, уставившись в землю. — Что такое?              — Беги сама, я остаюсь тут, — его страшные слова что-то оборвали внутри меня. Неужели за эти часы я все еще могла что-то испытывать? Неужели не все мои эмоции закончились?              — Ты что такое говоришь?! — сорвалась я на крик, не унимая попыток поднять его на ноги.              Свет луны попал на его лицо, когда он посмотрел на меня и я ужаснулась. С губ капала кровь. Кожа была бледная, а скулы словно стали острее чем обычно. Но ведь помощь совсем рядом, надо лишь сделать последний рывок.              Хёнджин снова закашлялся, падая на землю. Я успела поймать его голову, укладывая себе на колени. Вид у него был еще более измученный чем у меня. Казалось, что все мои раны сейчас проявлялись на нем. Но что за бред?              — Милый мой, — я провела рукой по его лицу, убирая налипшие пряди длинных волос, что в ночи казались черными, как небо сейчас.              — Иди… Лея, — каждое слово давалось ему с трудом, он то и дело кашлял, сплевывая густую кровь. Я не знала что с ним, и неспособность помочь убивала меня изнутри. Я уже не плакала, слез не осталось. Сухой беззвучный плач — это, наверное, самое страшное.              — Он прав, тебе следует идти, и впервые в жизни подумать о своем собственном спасении, — женский голос разрезал тишину, заставляя меня вздрогнуть, как осиновый лист от испуга. А вот Хвана казалось её появление нисколько не напугало.              — Какого черта?.. — все, что смогла вымолвить я, полностью теряя связь с реальностью.              Да, появление ночного хищника было бы лучше.              — У таких сильных чувств всегда губительная сила и в конце обязательно кто-нибудь умирает, — она наконец показалась, слово выныривая из мрака. Ее туфли ступали по грязи и длинное темное платье волочилось за ней. Все это никак не вязалось с лесом. Как она оказалась тут сейчас? Как вообще в такой обуви дошла? — Бедный Хёнджин, бедная Лея. Любовь погубила вас. А я ведь предупреждала.              — Помогите ему! — я продолжала держать парня. И даже если я молила ее о помощи, то все равно была готова в любой момент сорваться и защищать его, если от нее будет исходить угроза.              — Ему уже не помочь. А если бы так сильно хотел спастись, то старался бы лучше. Если он вообще старался, — женщина зевнула, присаживаясь рядом и осматривая Хёнджина. Ему же становилось все хуже. Он прерывисто дышал, стараясь не двигаться, чтобы не кашлять. Все вокруг нас было запачкано в крови. Все, кроме этой ведьмы…              — Прошу… — я прислонилась своим лбом ко лбу Хвана, стараясь отогреть его, но он был таким холодным и бледным. — Умоляю вас, помогите ему. Можете оставить меня здесь, но главное помогите ему.              — Нет, — отрезала она, заставляя мое сердце сжаться от этого страшного отказа. Женщина встала, уже готовая уйти, но я разозлилась так сильно, что могла накинуться на нее прямо сейчас и разорвать.              — Да что вы о себе возомнили? Кто вы вообще такая? Если вы тут с нами, значит у вас есть машина или хотя бы телефон. Так позвоните в скорую и полицию. Неужели вам так сложно? У вас что, совсем сердца нет?! — кричала как сумасшедшая я. Гнев захватил мое сознание. Я не могла дать ей уйти, оставляя нас тут. — Ему нужна срочная помощь, он же умрет…              — И умрет, — перебила она меня. — Так суждено, так было предначертано с самого начала.              — У вас что, комплекс бога? — я упала на колени, теряя всякую надежду. Огонек внутри меня угасал со скоростью света.              — Милая, если он хотел бы другого исхода, то сделал бы для этого все. А так, он получил ровно то, что заслужил. Не понимаю только твоей упертости. Даже я не ожидала, что ты будешь такой стойкой и сильной, — она подошла ко мне, проводя рукой по моей щеке. Я дернулась от её касаний и уставилась в сторону, готовая пасть на землю рядом с любимым и тоже уснуть…              — Любовь. Может однажды и вы познаете её. Тогда и поймете, почему я так стараюсь, — спокойно ответила я.              — Любовь? Ха! Ты мазохистка, цветочек, если любишь того, кто изначально просто хотел использовать тебя для своих корыстных целей. Он все это время действовал исключительно в своих интересах. Ты была ему просто выгодна и удобна. Отдала ему сердце? Как жаль, что у него нет своего, чтобы полюбить хоть кого-то кроме самого себя, — ее слова добили меня окончательно. Что-то подсказывала мне, что странная особа не врет.              Я прикрыла глаза, минуту сидя в таком положении, чтобы переварить все сказанное. А когда раскрыла тяжелые веки, то не обнаружила её.              — Лея? — прохрипел Хёнджин. Я вернулась к нему, беря за руку.              — То, что она сказала… правда?              Какое-то время парень молчал, и это молчание было лучшим ответом.              — В какой-то степени — да. Сначала я действительно рассматривал тебя исключительно как способ выбраться из этого дерьма, — он закашлялся и утерев кровь с губ, продолжил: — но потом я стал замечать за собой, что волнуюсь о тебе, что ты нужна мне, как никогда никто ранее. Я понял, что люблю тебя. Я люблю тебя, Лея. Моя нежная принцесса Лея.              Я промолчала.              — Прости меня.              — Прощу, если обещаешь, что не оставишь меня одну здесь, — я ждала, что он как обычно придумает какую-нибудь дурацкую пошлую шутку, я поругаю его за это и мы выберемся отсюда. Как всегда, вместе. Но он лишь покачал головой.              — Прости меня в последний раз. Обещаю, что это последний раз, когда я делаю тебе больно, — он трясущейся рукой взял мою и оставил долгий нежный поцелуй.              — Нет.              — Тебе нужно оставить меня тут и бежать. Я задержу их, если не отключусь раньше, — он жертвовал собой, чтобы спасти меня? — Ты не дотащишь меня, принцесса.              — Я смогу! Не смей меня отговаривать. Как я могу?..              — Можешь.              — Нет.              — Беги, Лея, — он был непреклонен и я закричала даже не боясь, что этим самым я могла дать вычислить наше местоположение.              — Любимый… прошу тебя… умоляю, не оставляй меня. Не бросай…              Хван молчал.              — Джинни. Мой Джинни…              Его веки закрылись. Но он не моргал. Его глаза закрылись в последний раз. Что-то убивало его изнутри все это время. Неужели я была так слепа и не замечала этого? Может тогда был бы шанс спасти его…              — Я люблю тебя, — непонятно откуда взявшиеся слезы капали на его одежду. Я прижимала его тело к себе, покачивая из стороны в сторону. Он словно даже стал легче.              Хёнджин уже не дышал. Сердце не билось. Пульс не прощупывался.              — Люблю. Ты слышишь?! — кричала я, срывая голос.              Его тело обмякло. Красивое лицо, испачканное кровью было еще более прекрасным, чем когда-либо.              — Я не верю, я не отпущу тебя. Ну пожалуйста… — страшные крики и стоны боли захватили меня. Я то бормотала что-то, то орала. Пыталась за руку тянуть его, но падала на землю. Вставала и пыталась снова.              — Мое сердце… как же больно. Как же мне больно!              Он не вставал, не слышал меня. Хёнджин больше не откликнется на свое имя. Больше никогда не назовет меня своей принцессой…              Я так не хотела верить в это.              — Мой Джинни, моя любовь, мое сердце. Черт, как же больно. Как больно… — в последний раз я потянула его, но поскользнулась, распластавшись на сырой земле.              Вот такой конец у нашей любви? За что мы расплатились? За чувства? Какой бред.              За что небеса так обижены на нашу любовь?              — Люблю, я люблю тебя… — последнее, что я прошептала, прежде чем закрыть глаза и отключиться.