Пропорция уязвимости

      Белоснежное платье смотрится на ней просто потрясающе. Отчасти потому, что на такую хорошенькую фигуру что ни надень — будет красиво. А еще это платье было сшито по её личным эскизам, так что все просто идеально. Но даже экзотические цветы в букете, что она держала в руках, не были красивее моей будущей жены.              Моей будущей жены. Ну вот, я сказал это. Пусть только в своих мыслях, но даже этого достаточно, чтобы начать волноваться.              — Хён, тебе идет костюм, — шепчет Феликс, улыбаясь и еле касаясь моей руки, когда я прохожу мимо. Кажется, что с каждым шагом мое сердце бьется все сильнее.              Метр остается между нами и на дрожащих ногах я подхожу к ней. Беру за руки и улыбаюсь, дыша тяжело и глубоко.              — Милый? — смеется и весь мир блекнет от красоты её радостного лица. — Волнуешься?              — Еще бы, я ведь женюсь на принцессе, — оставляю невесомый поцелуй на её руке и мы поворачиваемся к священнику.              — Кан Лея, Хван Хёнджин, — обращается он к нам, — Во имя любви и верности, перед лицом божьим клянусь соединить вас в святом союзе, в радости и в скорби, в богатстве и в бедности, в здоровье и в болезни, до самой последней из жизненных минут. Но прежде вы можете представить друг другу, гостям и Господу свои клятвы.              — Есть зажигалка? — тихо спрашивает Лея после неловкой тишины. Мы не знаем, кто начнет первый. От её слов смеюсь так громко, что все присутствующие смотрят вопросительно и осуждающе.              — Я бросил курить, малыш.              Гости ждут, и не смея заставлять никого ждать, я достаю из кармана пиджака смятую от волнения бумажку со словами моей клятвы. На самом деле я так и не подобрал нужных слов, весь лист в зачеркнутых записях и он мне ни к чему. Не знаю даже зачем достал его сейчас. От волнения я становлюсь тем еще идиотом.              — Давай, — поддерживает меня Лея и я обретаю уверенность.              — Кхм, Лея, я люблю тебя, — очень странно начинаю я свою клятву, но Кан улыбается, а значит все верно и я могу продолжать. — Сегодня мне выпал шанс стать твоим мужем, чтобы любить, оберегать, радовать до конца жизни… кхм, простите.              — Все в порядке, — она нежно берет меня за руку и прокашлявшись, я продолжаю:              — До конца жизни, так вот, никогда не любил эту странную фразу. А еще фраза: пока смерть не разлучит нас. Я всегда считал, что любовь бессмертна. Я более чем уверен, что мы любили друг друга в прошлых жизнях и встретимся во всех последующих. Если существуют параллельные вселенные и миры — то я люблю тебя, Кан Лея, в каждом из них. А смерть никогда не сможет встать между нами. Знаешь, мне кажется я однажды уже бросал ей вызов и выиграл тебя у судьбы, — я говорил все это смотря только в её глаза. Более чем уверен, что никто не понимал о чем я, но она… она точно знала.              — Джинни, — Лея смахнула слезы с глаз и приблизилась ближе ко мне.              — Пред тобой, моей возлюбленной, я клянусь любить тебя в радости и в горе, в здоровье и в болезни. Буду рядом во всех жизненных путях, поддерживать и уважать тебя, ценить твои мечты и творить с тобой семейное счастье каждый день нашей совместной жизни и в каждый миг других. Я люблю тебя, Лея.              Отчего-то я знал, что ей хотелось уткнуться в мое плечо и заплакать, но ради всех присутствующих она сдерживалась. Дабы сказать, что я рядом, сжал её руку, обнаруживая, что мои собственные дрожат. Хоть моя невеста и была тронута клятвой и еле сдерживала рыдания, она не волновалась. Словно точно знала, что все будет хорошо и все идет так, как надо.              — Милая, ты можешь следующая, — священник аккуратно дотронулся до Леи, придавая ей уверенности. Теперь все взгляды были устремлены на нее. Словно так и должно быть. Она звезда и главное представление. Для меня она центр вселенной.              — Мой Джинни, отчего-то, встретив тебя в первый раз, я уже словно знала тебя наизусть. Все наши встречи казались такими органичными и правильными. Ты прав, я знала тебя еще задолго до знакомства. Мое сердце всегда помнило тебя и твою любовь.       Перед тобой, мой дорогой, я клянусь быть твоей поддержкой и опорой. Буду любить тебя в веселье и в трудные времена, быть верной и преданной, заботиться о тебе и строить с тобой наш собственный мир. С этого момента и до конца всех возможных дней, я обещаю быть твоей любящей женой. Даже если смерть попытается разлучить нас — я найду тебя, а потом эту старую суку и отомщу ей, — все засмеялись, так непривычно было слышать нецензурную брань от нее, да еще и в такой момент.              — Ну тогда, дорогие мои, предлагаю начать, — священник открыл книгу, что стояла пред ним на подставке. — Во имя любви и верности, перед лицом божьим клянусь соединить вас в святом союзе, в радости и в скорби, в богатстве и в бедности, в здоровье и в болезни, до самой последней из жизненных минут.              Мы стояли друг перед другом держась за руки и смотря только в глаза напротив. Счастливые улыбки озаряли наши лица.              — Господи, какая ты красивая, — произнес так, чтобы слышала только она.              — Кан Лея, согласны ли вы быть верной и любящей женой Хван Хёнджину? — ну вот, тот самый волнительный вопрос, заставляющий органы внутри меня скручиваться словно на американских горках.              Лея хитро улыбнулась и откинула с лица вуаль. В её карих глазах горело пламя.              — Да.              Фух.              Я выдохнул и чуть было не упал прямо посреди торжества. Какой был бы конфуз.              — А вы, Хван Хёнджин? Согласны ли вы быть ей преданным и верным мужем, оберегать и поддерживать?              — Да. Еще бы! Конечно да!              — В присутствии святого света, с этими кольцами в знак бесконечной любви, я объявляю вас мужем и женой, преданно следуя божественным установлениям. Можете поцеловать друг друга, — священник захлопнул книгу. Гости повставали со своих мест, выкрикивая поздравления и радостно улыбаясь.              Я бережно взял лицо своей супруги в руки и запечатлел нежный поцелуй на её сладких губах.              — Этот поцелуй так не похож на твои привычные, — посмеялась она, когда мы отстранилась друг от друга.              — Все самое интересное будет ждать тебя дома ночью, принцесса, — подмигнул я ей и прижал к себе.              — Ну вот, теперь узнаю своего Хвана.              — Эй! Вообще-то ты тоже теперь Хван.              — Ужас, поверить не могу!       

***

      Свадьба проходила идеально: гости веселились и выпивали за наше здравие, мемберы ругались за право сказать следующий тост. Конечно же, Чанбину нужно было поругаться с Сынмином, чтобы потом они танцевали медленный танец, обнимаясь и плача о том, что одиноки. Свадьба проходила идеально.              — Все хорошо? — спрашиваю миссис Хван и целую ее в макушку. Мы танцуем посреди зала, крепко прижимаясь друг к другу, словно сейчас нас попытаются разлучить.              — Все просто прекрасно.              — А хочешь… — шепчу, крепко сжимая её талию руками. — хочешь я прямо сейчас заберу тебя отсюда?              — Заберешь с нашей же свадьбы? У тебя фетиш такой? — смеется.              — Принцесса хочет, чтобы её украли? — вытягиваю губы, выпрашивая поцелуй и Лея целует, зная, что я все равно не отпущу её без поцелуя.              — Не сейчас, Джинни. Гостям весело.       

***

      Я заношу ее в нашу квартиру на руках. Конечно, она смеялась и говорила, что это вовсе не обязательно, но сопротивлялась недолго.              — Наконец-то мы одни, — я кладу её на кровать, усыпанную лепестками красных и белых роз. Оставляю свои поцелуи везде, чтобы и миллиметра кожи не осталось без внимания.              — Когда ты успел украсить спальню? — Лея оглядывается по сторонам, замечая все мои приготовления: ароматические свечи, лепестки её любимых цветов, два бокала с вином и тарелка фруктов. — Разве свечи не должны были погаснуть еще до нашего прихода?              — Скажем так, я попросил одного очень сговорчивого человека помочь мне, — улыбаюсь, счастливый от того, что ей нравится мой сюрприз.              — И сколько Феликс попросил с тебя за это?              Мы смеемся и она тянет на кровать, усаживаясь на мои бедра. Несколько сладких мгновений я просто смотрю на нее как зачарованный.              — Ты красивая.              — Да что ты?              — Очень красивая.              За день до торжества Лея жаловалась, что не влезет в платье из-за беременности, но срок настолько маленький, что животика не видно вообще. Даже если бы она была на последнем месяце и платье пришлось бы расшивать — она все равно была бы для меня эталоном красоты. Мама нашей будущей малышки. Или малыша.              Недолго позволяю ей быть сверху и меняю нас местами, нависая над ней и продолжая исследовать женское тело своими поцелуями.              — Я хотел, чтобы наша первая брачная ночь прошла идеально, — целую ложбинку между её грудей, снимая свадебное платье и откидывая его на пол. На мое удивление Лея не ругается, что я так неаккуратно обращаюсь с её платьем.              — Завтра будешь гладить его заново, — а нет, ругается.              — Как скажешь, но это будет завтра, а сегодня я планирую как следует разбаловать свою королеву, — расстегиваю кружевной лиф нежного молочного цвета и отбрасывая к платью.              — Королеву? — она усмехается и прихорашивается пока я оставляю мокрые поцелуи на её груди.              — Сегодня ты официально стала госпожой Хван, а значит принцесса уже слишком просто, отсюда и вывод — ты моя королева, — спускаюсь поцелуями к её трусикам, с удовольствием подмечая какой она выбрала комплект: такие же кружевные как и лиф трусики, что соединены с поясом из кружева на талии.              — Принцесса мне нравится больше.              — Как вам будет угодно, ваше высочество.              Нетерпеливо я стянул с себя остатки одежды. Мое желание было слишком сильным. Даже несмотря на то, что теперь у нас впереди вся жизнь. Но моя красивая жена слишком долго манила меня своим белым платьем. Я весь день хотел сорвать его как обертку и попробовать эту сладость на вкус.              — Сегодня я хочу чувствовать тебя полностью. Без всяких преград, — шепчет она, когда видит, что я тянусь к тумбочке.              — Хорошо, — улыбаюсь ей хитро и возвращаюсь в постель. — Но прежде позволь мне поцеловать тебя.              — Но разве ты не уже… о-о-о, ладно, я поняла, — она сжала пальцами простыни, выгибаясь в пояснице, когда я провел языком по её клитору и спустился ниже, ощущая влагу возбуждения и погружая язык туда, где она хотела меня больше всего.              Ей не потребовалось много времени, чтобы кончить. Я мастерски владел языком и точно знал где и как нужно касаться, чтобы свести эту женщину с ума. Мою женщину.              Пока она приходила в себя после первого оргазма, я сел на постели и притянул жену к себе, усаживая на свои колени.              — М-м-м, еще лучше чем я себе представлял, — медленно она опустила бедра, погружая мой член глубже в себя.              Чувствительная после разрядки она начала с плавного темпа, потихоньку двигаясь, заставляя меня кусать губы от предвкушения. Но я не смел её торопить. Пусть будет так, как хочется её величеству.              Томные вздохи заполнили нашу спальню. Лея обнимала меня, царапая спину ногтями и выгибаясь сильнее от каждого незадержанного толчка. Я терзал ее губы, не смея даже на секунду оторваться от их сладости.              — Я люблю тебя, — девушка легла на мою обнаженную грудь, свернувшись как котенок после того, как мы оба достигли пика.              — А я тебя, — прежде чем мы оба провалились в сон, я оставил нежный поцелуй на её обручальном кольце в знак того, что теперь мы одно целое.       

***

      — Милый, ты ничего мне сказать не хочешь? — вздыхает в телефонную трубку Лея и я понимаю, что влип. В голове пробегают сотни вариантов того, что могло её вывести из себя, но я не решаюсь озвучить ни один. За последние дни я слишком много «косячил». Забытая на плите каша, забытая в садике дочка, неубранные с пола краски, на которые Лея наступила новыми лодочками. Причин много.              — Нет, любимая, а что?              — Забери Байоль с садика сегодня и сам узнаешь. Но только не забудь сделать это, пожалуйста, Хёнджин, — она сбрасывает звонок даже не давая мне ничего сказать. Злится.              Спустя два часа я как и должен был приезжаю в детский садик «Комабель» и даже успеваю прихватить с любимого магазина Байоль фисташковое мороженое. Конечно я дам ей его с одним условием: мороженое останется в секрете от мамы.              — Ой, здравствуйте, господин Хван, — склоняется в поклоне воспитательница и сама того не хотя, краснеет. Она всегда так реагирует если я забираю малышку. Лея конечно же этого не знает, но лучше будет ей рассказать. Люблю когда принцесса ревнует. — Хотела бы с вами поговорить пока ваша дочь еще играется.              — Да, слушаю, — достаю телефон, чтобы посмотреть который час. У меня вечером съемки, а еще нужно успеть накормить малышку.              — Папа-а-а, — но воспитательница не успевает и рта раскрыть, как из-за поворота выбегает радостная Байоль, перемазанная в краске и с прилипшим кусочком ткани к кофточке. Она обнимает меня и я не волнуюсь о том, что двойка от Версаче будет измазана гуашью. Это же Байоль. Ей можно все.              — Мой цветочек, — я подхватываю ее на руки и прижимаю к себе. Сотрудница садика улыбается и не решается сказать то, что хотела. — Цветочек, что случилось? Мама сказала, что мы с тобой что-то натворили, расскажешь папе что?              Девушка кланяется на прощание и оставляет нас одних. За руку я веду Байоль к её шкафчику и достаю рюкзак с ботиночками. Между прочим тоже Версаче.              — Малыш, а почему ботиночки у тебя от папиных коллабораций, а рюкзак Луи-Виттон? — я присаживаюсь на колени перед ней и помогаю справиться со шнурками ярко розового цвета. Так в стиле этой девочки.              — Я люблю дядю Ббоки и он не обижает маму в отличии от тебя, папуля!              — А? Когда я её обижал? Я твою маму ношу на руках и пылинки с нее сдуваю, о чем речь? — Байоль как раз заканчивает с переодеванием и мы взявшись за руки идем на выход из садика.              — Бай-бай, — уже у самого выхода мы оборачиваемся на голос другой девочки и Байоль счастливо обнимает подружку. Они о чем-то шепчутся и дочка подзывает меня присесть, чтобы быть с ними на одном уровне.              — Папа, это моя подружка Лианна и она хочет тебе кое-что сказать.              Я улыбаюсь и терпеливо жду когда смущенная девочка скажет что хотела.              — Господин Хван, — малышка неловко теребит рукава кофточки и смотрит в пол. — Вы очень красивый и я бы очень-очень хотела себе такого мужа. Наверное, ваша жена красавица.              — Можно просто Хёнджин, Лианна, — я пожимаю ей руку. — Спасибо за комплименты. Между прочим ты тоже хорошенькая и имя у тебя такое необычное и красивое.              — Меня так папуля назвал! Он у меня большой начальник!              Девочки прощаются и мы идем к машине. Я пристегиваю её в детское кресло и сажусь за руль. Времени до съемок остается все меньше и я начинаю нервничать. Еще не хватало помимо жены отхватить от Чана.              — Пап, прости, — вдруг выдает Байоль, дожевывая свое мороженое и листая музыку в моем телефоне, выбирая песню себе под настроение. Этой малышке в моей машине можно все. Даже измазать салон растаявшим мороженым.              — За что, нежная? — смотрю на нее в зеркало заднего вида и замечаю, что дочь загрустила.              — Маме звонили из садика и рассказали, что я пролила на мальчика краску, а потом кинула в него игрушечную вазу.              Я резко останавливаю машину на перекрестке, чуть не проезжая на красный. Байоль кажется совсем не замечает этого и продолжает менять песни одну за другой пока новый кавер от Минхо-хёна не приходится ей по вкусу.              — Как же ты похожа на свою маму, детка. А за что, если не секрет, ты так мальчика?              — Он портил мои эскизы, а я хотела как мама! Стать дизайнером. И вообще, это ты мне посоветовал давать отпор всем, кто обижает меня.              — Тогда понятно, почему мама злится, — смеюсь и делаю пометку заскочить в цветочный за любимыми алыми розами Леи. — А как папа певцом тебе не хочется стать?              — Чтобы в меня влюблялись все, как в тебя? Нет, тогда мой муж будет ревновать так же, как мама ревнует тебя.       

***

      — Мы вернулись, мамочка-а! — верещит Байоль, скидывая свои ботиночки и спеша в гостиную, чтобы задушить маму объятиями. Наша слишком тактильная малышка.              — Здравствуй, детка, — Лея выходит в пижаме и с заспанным лицом. В такие моменты мое сердце трепещет. Она кажется мне такой домашней и нежной, что я влюбляюсь в нее в миллионный раз.              — Папа хотел тебе кое-что сказать!              — Правда, золотая? И что же папа хотел сказать? — Хван смеется и отпускает дочь. Я подхожу к жене и притягиваю к себе за талию, оставляя невесомые поцелуи на её личике. Байоль смеется с наших нежностей.              — Это тебе, — протягиваю жене букет ее любимых цветов. — Давай сегодня поужинаем в ресторане, я уже забронировал стол по дороге домой.              — А как же супер важная съемка? — вредничает бывшая Кан.              — Нет ничего важнее семьи. Я люблю тебя.              — Сработало, — шепчет Байоль и я понимаю, что это был её хитрый план: сначала нашкодить в садике, потом сказать мне, что я обидел Лею и в итоге устроить семейный вечер итальянской кухни. Хитрая малышка.              — По части хитроумных планов и махинаций она в тебя, — Лея в шутку закатывает глаза и я не могу сдержать улыбки. Как же я счастлив. — Я тебя тоже люблю, Джинни.