Пролог.
18 февраля 2024 г., 01:13
Величественный зал, объятый пустотой, тонул в звенящей тишине, нарушаемой лишь ритмичным стуком каблуков. Каждый шаг дробился эхом, разлетаясь по сводам и растворяясь в бесконечности тёмного коридора. Этот путь вёл к священному храму, где тёмные эльфы возносили свои молитвы богине Мальсэ.
У её каменного лика, возвышавшегося в величественной строгости, был запечатан монарх Митраэль. Вечный плен окружала зловещая тишина, нарушаемая лишь мерцанием свечей. Их тени, словно призрачные танцоры, играли на стенах, оживляя угрюмое безмолвие древнего святилища.
Тишина зала разлетелась вдребезги, словно стекло, под резкий, отчаянный крик. Эхо, искажённое многовековыми сводами, казалось, становилось собственным живым существом, вторя воплям. Тёмная эльфийка ворвалась в храм, её шаги гремели, будто молоты, а порыв ветра, ворвавшийся следом, с шипением задул свечи перед статуей богини. В мгновение ока мрак обволок помещение, тени хищно вытянулись, как лапы голодного зверя.
Эльфийка рухнула на колени. Её тело содрогалось от рыданий, пальцы, дрожа, вцепились в виски, будто она пыталась вырвать оттуда нестерпимую боль. Казалось, сам воздух давил на неё, густой и вязкий, как чёрное масло.
— О великая мать хаоса! — вскрикнула она, и её голос сорвался, обнажая бездну отчаяния. — Избавь меня от этой пытки, прошу!
Слова утонули в рыданиях. Её лицо, перекошенное страданием, блестело от слёз, будто отражая тусклый свет умирающего мира. Одежда, разорванная и испачканная, свисала с её худого тела, словно лишённая силы укрыть. Она опустила голову на холодный мрамор, прижимаясь к нему, как к последнему оплоту реальности. Её всхлипы, глубокие и надрывные, сливались с эхом, превращаясь в тревожную симфонию скорби, наполняющую храм.
Митраэль, стоявший у статуи и погружённый в молитву, внезапно замер, услышав её крик. Он обернулся, и его взгляд упал на девушку. Её разорванное одеяние и залитое слезами лицо словно вытягивали тепло из воздуха. Он инстинктивно сделал шаг назад, но что-то, словно невидимая цепь, приковало его к месту.
В тот же миг по его телу пробежала волна боли. Вены на руках набухли, словно в них закипела кровь, а клеймо на левой ладони вспыхнуло алым огнём, ослепляя. Его лицо исказилось, дыхание стало прерывистым, но вскоре всё стихло. Митраэль медленно поднял голову, и что-то ужасное отразилось в его взгляде. Глаза, недавно живые, теперь были пустыми, как затухающие угли, а голос, вырвавшийся из его уст, больше не принадлежал ему.
— Eshkha-Khali-Khaya— раздалось, как раскат грома, но в этом голосе звучали женская мощь и глубокая угроза, словно сама древность говорила с ней.
— Ты потревожила мой покой, дитя, — сказал он, теперь звучав голосом женским, глубоким и грозным.
Эльфийка подняла глаза. Она поняла, что перед ней говорила не Митраэль, а сама богиня Мальсэ.
— Назови своё имя, — потребовала она.
— Моё имя — Шинсли, — тихо ответила девушка.
— Твоё отчаяние пронизало меня. Покажи, что с тобой случилось, — велела богиня.
Мальсэ протянула руку и коснулась лба девушки. В тот же миг их окружение изменилось.
Они оказались у катакомбы, где Шинсли собирала редкие растения. Она увидела себя, одинокую и хрупкую, и почувствовала ужас, который охватил её в тот момент. Голос, зовущий из темноты, принадлежал загадочному человеку, его сияние ослепляло, а сила подавляла. Шинсли переживала весь кошмар вновь: захват тела, беспомощность, боль. Видение оборвалось.
Богиня отвела взгляд. Её лицо исказилось от гнева.
— Осквернение моей расы — это вызов мне, — сказала Мальсэ. Она вновь коснулась лба Шинсли, наполняя её своей силой.
— Теперь в тебе моя ярость и сила. Пусть Харрикан заплатит за это кровью, — произнесла богиня. — Я уничтожу их до последнего.
Эхо её слов пронеслось по залу, словно удар грома. Шинсли чувствовала, как гнев и мощь переполняют её. Она знала, что больше не одна в своей борьбе.
Eshkha-Khali-Khaya* - Кто призвал меня?
