Верный шаг

— Я был готов услышать все, что угодно, но не это. — рыком рвется наружу, заставляя окружающих напрячься. Альфа, кажется, вне себя от злости, несётся по коридору лагеря, игнорируя стоящих на пути оборотней. — Джехан, может, они что-то не так поняли.. Чонгук, он.. — Что "не правильно поняли"? Что он в очередной раз избил оборотня в стенах лагеря? Что от его лап пострадал омега, которого он, как альфа, обязан защищать? Что мы не так поняли, Мидже? — перебивает свою жену господин Чон, зло оглядываясь. Он прекрасно понимает смятение своей омеги, тяжело принять, что тот, кого ты породила, способен на подобные зверства. Она, как мать, пытается найти объяснение поступкам своего сына. Надеется на лучшее, в отличии от своего мужа, что мрачнее тучи из-за новостей.

Неужели они выростили чудовище? Что заставило их, казалось, ласкового и доброго Чонгука совершить подобное?

***

      Минуты в зале ожидания длились, кажется, целую вечность, пока сердце изучало новые трюки, в частности сальто, перемещаясь по всему телу. Руки мелко трясло, а голова кружилась. Чонгуку страшно до одури. Его тошнит, ему хочется спрятаться, убежать и скрыться отовсюду, желательно, забрав с собой Тэхёна. А ещё – смеяться. Смеяться от абсурда всей возникшей ситуации, из-за своей беспомощности. Смеяться над тем, какой же он, всё-таки, жалкий.       Он чувствует, как его ломает от всего происходящего, как хочется завыть несчастным волчком, прижимаясь к тому, кто рядом сидит, такой же нервный и напряжённый.       Ким вину на себе чувствует. За то, что его альфа сейчас страдает, за то, что не смог решить возникший конфликт тихо. Это ведь он, как старший, должен был позаботиться, он, как наученный горьким опытом, должен был защитить и сделать всё возможное, чтобы о них не узнали. Не таким образом... Не от мерзких слов Чимина, что когтями по сердцу прошлись.       Омега ведь знал.. знал о том, какой ценой альфа здесь находится, почему сбежал из своего "дома", и почему притворялся. О всех кошмарах Тэхёна слышал, и решил их вернуть. — Гу.. всё будет хорошо.. — Ты хоть сам в это веришь? Я нет, Тэ.. — перебивает Чон, устало прикрывая глаза. — Я столько раз думал о том, как аккуратно можно родителям намекнуть на мои отношения с тобой.. что ты альфа.. придумывал, как это можно было.. а сейчас.. а сейчас они будут здесь.. они узнают.. Тэ.. а если.. уже знают..? — паника комом в горле становится, слезы в глаза закачивает, из-за чего тяжелее себя в руках держать. Чонгук на парня своего смотрит растерянно, испуганно, без слов умоляет спасти его, забрать из этого ада, пусть и знает, что альфа никак не сможет исправить случившуюся ситуацию. Льнет к горячему телу поближе, стоило старшему руки развести, приглашая в объятия, скрывать уже нечего, потом к метке тянется, целует её, трётся носом, вдыхая смесь двух запахов, надеясь отвлечься.       У Тэхёна, тем временем, сердце на двое ломается, крошится подобно мелу. Потому что знает, что чувствует тот, кого любит всем сердцем и нутром. Чувствует, как больно тому, кто для него всем миром стал за одно мгновение, из-за чего прижимает к себе ближе дрожащее тело, ладонями скользит по изогнутой спине, стараясь хоть что-то сделать, хоть как-то облегчить чужую боль. — Тэ.. — слышится рваным, — мне страшно. Мне до боли в рёбрах страшно.. родители.. Хосок.. что они...? Обо мне.. о нас... Тэ..       Больно. Чертовски больно. При том обоим. И страшно до одури. Тоже обоим. И лишь Луна знает, проделки ли это двух пылающих меток, или же они слишком друг другом прониклись. Хотя, даже гадать не хочется. От ответа лучше не станет, дрожь из тела не уйдет, а слезы не сменятся радостной улыбкой.       Хуже становится, когда дверь, со звонким ударом, распахивается, а с воздухе смешиваются два, знакомых одному из альф с рождения, феромона. Пришли.       Нет. Он был не готов к такому. Он не знал, что всё так выйдет, Чонгук не хотел, чтобы так всё.. он думал, что будет, как все, думал, что омегу встретит, будет с ней всю жизнь, заведёт детишек.. потом хотел с Тэхёном быть, даже если тот альфа, осторожно родителям рассказать, но позже, на много позже.. не так.. не сегодня.. не сейчас... Он не готов. Дайте ему ещё время. Разбудите. Достаньте из кошмара, в который он с головой нырнул, не подозревая, что в воде прутья острые торчат.       Ким же рычит, прячет в объятьях напуганного юношу, с угрозой и вызовом глядя в глаза родителей, что явно такого не ожидали. Скалится, запах свой раскрывает, всеми силами предупреждая об опасности, и ближе не подпускает. — Чонгук! — рычит Джехан делая шаг ближе, несмотря на чужую агрессию. Он смотрит на своего сына, что с застывшим ужасом в глазах замер, разглядывая родителя, пока его лицо не спрятала чужая рука, а после поднимает взгляд на юношу, что своими телом Чона младшего закрывает. — А ты ещё кто, черт возьми, такой? Малой, свали по живу, по здорову и не лезь не в свои разборки. — возмущённо фыркает мужчина, подходя ещё ближе, пока в его нос не врезается до ужаса едкий, почти ядовитый, запах вишни. — Я. Ни-ку-да. Не-уй-ду. — шипит по слогам Ким, прижимая своего парня к себе ближе, словно находящийся перед ними альфа убить младшего может, не задумавшись. — Ого, какие трюки у нас тут. Чонгук! Объяснись, блять! — рычит с новой силой отец, сверля взглядом парочку. Ему не нравится то, что он видит. — Какого черта, я узнаю о том, что ты жестоко избил старшекурсника? Какого черта мне сообщают, что ты чуть ли не убил омегу, Чонгук!? Ты – альфа. Ты – защитник! Как мне это понимать? Вчера ты творил зверства, а сегодня что? Сидишь и скулишь, как немощный щенок, уткнувшись в грудь другого альфы? Как я, блять, должен это понимать? Скажи мне, сын. — словами, словно когтями, под шкуру лезет, чтобы стянуть, чтобы разодрать провинившегося. Феромон выпускает, чтобы задушить, покарать за совершенный проступок. — Хватит ныть и скулить. Возьми ответственность за то дерьмо, что натворил! — Он не в чем не виноват! — рычит в ответ Ким, крепче Гука в своих объятьях сжимая. — Его вывели из себя, дважды! Эти ублюдки получили по заслугам, потому что они унижали его. Чонгук ничего плохого не сделал, он лишь защищал.. себя и.. свою семью, он не- — Замолкни, щенок! Я не с тобой разговариваю. Мне плевать на то, что ты мне там тявкаешь. Единственный, от кого я хочу, и от кого я готов слышать ответ – Чонгук. — кровь в жилах кипит, вынуждая вены на шее и руках выступить. Злит и разочаровывает одновременно. Не этого он хотел. Не такую судьбу для своего сына он видел. Не так они его воспитывали. Не жалкой тряпкой, что не сможет взглянуть в глаза и признать свой проступок, а будет, как ссыкливая сука, ныть и скулить, пряча лицо. — Я не щенок. Мое имя – Ким Тэхён. И я не позволю вам так разговаривать с моим Чонгуком. — рычит альфа, ближе к себе своё прижимая. И Чон не противится. Задыхается из-за феромона своего альфы, но не отстраняется, жмётся ближе, в глубине души надеясь задохнуться феромоном любимого, нежели быть в сознании, быть в "здесь и сейчас". — Ах вот как.. ну раз, сам Ким Тэхён не позволяет мне разговаривать с моим собственным сыном, то мне придется провести образовательную беседу с вами двумя. — разъяренная гримасса на лице мужчины сменяется озлобленным оскалом. Он выпрямляется показательно, глядя прямиком в глаза юнцу, что посмел бросить вызов старшему, шагает к нему на встречу, игнорируя просьбы своей омеги остановиться и поговорить нормально. Уже не выйдет. Он, честно, хотел, но ему не дали – отвернулись в страхе, и слова не пискнув. Такое его не устроит.       Тэхёну этот жест не понравился, более того, он масла в огонь подлил, из-за чего тот, кто мгновение назад оборонялся, стараясь отдалить от себя "опасность", сейчас готов обратиться и наброситься. Он не позволит унижать себя и свою пару. Плевать, как это выглядит со стороны, плевать на слова так назвоного "отца". Что он за родитель такой, если не видит мук собственного ребенка? Что вместо того чтобы показать свою силу спокойствием и рассудительностью, решает напасть? Ким примет этот бой с достоинством. Потому что речь идёт о его семье и он будет защищать того, кто ему дорог.       Все происходит слишком быстро. Старший хватает юношу за шкирку, вытягивая в центр комнаты. Время на подумать не даёт, сразу бьёт, не с той силой, чтобы убить, но чтобы утихомирить, поставить на место мелюзгу, что вздумала огрызаться. Но и Тэхён не промах, не стесняется обнажить клыки, царапает обидчика, кусает, бьёт со всей силы. Кричит каждым своим действием о том, что так просто не сдастся, что будет стоять на своем до последнего и не остановится.       Потому что надоело. Ким тоже оборотень, он тоже живой и его тоже могут глубоко ранить чужие слова. Сейчас он, как никогда, понимает Чонгука. Понимает, почему он сорвался тогда, в первый раз. Понимает, почему и во второй раз не смог контролировать себя, свою ярость и обиду, на ядовитые слова. Вину чувствует, потому что не уберёг, не смог защитить. И теперь так просто не отступит. Если бы он уследил, его паре не пришлось бы нести страшную боль в себе. Если бы он сам за себя постоял, этого бы не было. А значит, это Тэхён должен отвечать за произошедшее, не Чонгук. Ведь его страдания – результат бездействия Тэхёна.       А Гук.. он смотрит на происходящее с ужасом, широко раскрывшимися глазами. Хочется кричать, разнять дерущихся альф, остановить драку. Но не может. Кажется, все тело в миг окаменело, а в голове нет ничего, кроме ритма собственного сердца, который только ускоряется, с каждым новым ударом, что получает его любимый. Юноша с трудом свой взгляд отрывает, на мать переводит в немой мольбе остановить их, сделать хоть что-нибудь, чтобы этот ад закончился. Потому что он не может. Не сегодня.       Да, он слабак. Да беспомощный щенок. Тряпка. Никчёмный альфа. Да какой угодно. Кто угодно. Он не может защитить свою собственную пару от своей же семьи. Он не может постоять за любимого. Не может ответить за свои действия. Поддаётся боли, что сводит тело, панике, что под ребра бьёт, выбивая воздух из лёгких. Умереть в этих муках готов, если нужно. Если это остановит происходящее. Пусть только прекратят драться. Лишь бы Ким не пострадал.       И Мидже, видя состояние Чонгука, кивает ему. Кажется, она по одному взгляду прочла все: чувства своего сына к незнакомому им альфе, весь тот страх и боль, что её ребенок пережил за этот короткий промежуток времени. Кажется, что омега тоже все это ощутила на себе, включая чувство вины за то, что не увидела и не остановила все это раньше.       Женщина к дерущимся оборотням рвётся, отрывая своего мужа от юноши. Не стесняется, пинает его со всей силы в живот, давая Киму возможность убежать, пока старший, сгибаясь от внезапной боли, осмыслить происходящее пытается. — Миджи! Какого черта ты меня останавливаешь!? Этот малец.. и наш сын..! Слишком много из себя возомнили. Ты считаешь это нормальным? А если бы на месте того омеги была ты? — Просто посмотри до чего ты довёл нашего сына. Так выглядит жестокий оборотень, что с радостью кинется вредить омегам? — тихо, без криков, почти шёпотом, рычит госпожа Чон, удерживая своего мужа за загривок.       Видно, что зла. Нет, не так, в её взгляде немая ярость бушует, заставляет ногтями впиться в нежную кожу на шее Джехана. Не щадит его, встряхивает, словно в её руках только постиранная простынь, а не её любимый. А все потому что знает – права. Потому что с самого начала чувствовало её сердце, что не все так просто, и что сын её не поступил бы так жестоко, не будь на то весомой причины. Весомой причины, что все это время защищала Чонгука и не подпускала к нему отца.       И мужчина смотрит. И видит. Как Тэхён, чуть ли не бросается к Чонгуку. Как обнимает его, гладит по голове и целует в лоб, чтобы унять накатившую панику. Видит, как его сын трясётся, дышать не может. Хватается в панике за своего альфу, ластится, без слов умоляет о спасении.       И на душе так мерзко становится. Противно. Из-за того что повёл себя как ребёнок, поддаваясь эмоциям, вместо того, чтобы поговорить. Хуже становится, когда сквозь смесь феромонов двух разъяреных альф прорывается запах Чона. Такой разбитый, кислый, словно его смертельно ранили. От этого начинает тошнить. — Взгляни на это и скажи мне, ты все ещё считаешь, что наш сын монстр?       Не считает. Правда не считает монстром. Только себя сейчас в его обличии видит. Потому что это он поступил плохо сейчас. А Гук, он же не такой. — Я.. — хочет что-то сказать Джехан, но слов не находит. Потому что ничего не оправдает его поступок. Его злости и нежелания разобраться в ситуации. Хотел справедливости? А справедливо ли, вот так бросаться на юнош, не выслушав их стороны? Ведь что он о тех ситуациях знает, кроме того, что его сын кого-то избил? Ничего. Причину ему не озвучили, а объяснится он и шанса не дал. Давил, душил, чтобы проучить. Но за что? — Мне жаль.. — шепчет хрипло, опускаясь на колени, не в силах оторвать взгляда от своего разбитого сына, что все ещё не может успокоиться. — Чонгук, я.. — и пытается приблизится, только рукой тянется, как его отдергивают назад — Нет. — отрезает омега, строго глядя на своего супруга. — Пусть он успокоится. Ему нужно время. Как и тебе, чтобы сформулировать свою речь. А лучше, в нашу следующую встречу ты будешь тихо молчать, глядя в пол. Хватит с тебя, папаша. — и отвесив мужчине подзатылок, она утаскивает его прочь из комнаты, оставляя двух молодых альф наедине.

***

      Начиная с сегодняшнего дня, альфа Чон Чонгук отстранен от занятий в лагере на следующий месяц за развязание конфликта, следствием которого стали серьёзные травмы одного из оборотней. А Ким Тэхен, а-ка парень Чон Чонгука, отстраняется вместе со своим партнёром, за неуважительное отношение к старостам и драку с родителем одного из оборотней. Кто-то скажет — заслуженный отдых, после пережитого стресса, когда остальные учащиеся лагеря лишь посочувствуют.       Пока ты на учениях, пропуски караются с особой строгостью, а отстранение – равно пропуск. Зачастую желание прогуливать присекается ещё в первом году. Новичков, что неявлялись на тренировки день-два кидали на поле боя против директора Чон Линдже – крупного альфы, что по силе уступит лишь вожаку стаи, позволяя остальным наблюдать за этим шоу.       Естественно, с малышней Линдже в серьез не дрался, более того, даже до укусов обычно дело не доходит. Так, припугнет до потери сознания, и дело с концом. А вот те, кто пропадал на дольший срок могли и на койку к новичкам лекарям на недельку слечь, в качестве подопытных кроликов.       Жестоко? Безусловно. Но зато какой результат. После подобного мало у кого возникнет желание прогулять или же нарушить то или иное правило, получая отстранение, а если вдруг такая мысль залетит в головушку глупого оборотня, то её тот час атакуют мысли "а стоит ли оно того?".       Тэхен же с Чонгуком просто обязаны стать легендами их лагеря, о котрых будет повествоваться ещё долгие года, а каждый нововступивший будет знать их имена наизусть. Ведь не каждый год попадаются такие смельчаки, что в неприятности такого масштаба попадают. Страшно представить, как это потом отрабатывать и с чем им придётся столкнуться на поле боя.       Но это потом. Через месяц. Сейчас есть проблемы поважнее. К примеру, родители Чонгука, узнавшие, не в самой позитивной форме, об отношениях своего сына с альфой. В частности отец, котрому посчастливилось подраться с будущим зятем. Он то его явно невзлюбит за то, что забрал сердце его глупого щеночка. А если вспомнить, не так давно Джехан сам поддерживал сынишку перед признанием этому самому Тэхёну, даже презервативы дал, на всякий случай. Кто ж знал то, что омега не омегой окажется..       Но это тоже не сейчас. Тоже на потом. Все потом. Сегодня хочется отдохнуть, отвлечься от постоянных проблем и трудностей, лежа в одной постели с возлюбленным.

***

      Тем вечером альфы, по возвращению в поселение, не стали заходить в домик Чонов, а сразу же направились к Тэхёну. Ким, к слову, был удивлён подобным решением, думал, Чонгук захочет вернуться домой, помириться, узнать о том, как его брат, но тот даже в сторону родного жилища не глянул. Твёрдо дал знать, что все это время жить будет у своей пары, чтобы никто не сомневался в серьёзности его отношений. Ни родители, в частности отец, ни сам Тэхён.       Юного волка даже не смутило то, в каком состоянии находился дом его альфы. Это даже домом полноценным назвать было трудно.. больше похоже на попытки развалины обжить, закрепляя их в том положении, в котром обнаружили, дабы те не рухнули окончательно, превращая здание в берлогу. Крыша, упрямой наклонной, тянулась к земле, стены, в корых чётко видно заделанные камнями и сеном дыры, были измазаны в глине и ещё черт знает чем. Окна — особо крупные щели, которые не удалось заделать, но вышло красиво оформить. — Ты сам захотел жить со мной. Теперь не жалуйся, домой к родителям я тебя все равно не пущу. — хмыкнул тогда Ким, шлёпая застышего в немом удивлении альфу. — Ты.. все это время жил тут..? — с сомнением уточняет Чонгук, получая утвердительный кивок. Нет, все выглядело не так уж и плохо. Видно было, что альфа старался преобразить развалины в нечто пригодное для жизни, более того, у него вышло, но вид у сего творения.. скажем так, необычный. — Я строил его когда был ещё юнцом, что сбежал из собственного клана. Вернее, как строил.. — фыркнул Тэхён, открывая дверь в свое жилище, без слов приглашая пару заглянуть внутрь. — Мне дали полу развалившийся дом на время. Чтобы я жил тут, пока местные альфы не построят мне новый. А я.. меня это не устроило, сказал, что сам построю дом. Ведь я же альфа и мне в будущем о паре заботиться. — тепло улыбается оборотень, вспоминая свою детскую дурость, постепенно продвигаясь в глубь дома.       Косой потолок местами вынуждал тела пригнуться, дабы не стукнуться макушкой о деревянные балки, неровные стены, словно в танце извивались, криво прибитые полочки, явно вырезанные вручную, и такая же, местами потрепанная мебель. Выглядело не ужасно, но своеобразно. — И сколько тебе было лет? — интересуется Чон, попутно с этим разглядывая различные баночки и веники из пахучих трав, что были раскиданы по, судя по всему, кухне. Юноша чувствовал себя тут весьма.. странно? Необычно, непривычно. Все дома, в которых он был ещё будучи щенком, и его родной дом могли похвастаться порядком, грациозными, под стать лесу, но ровными изгибами. Даже сделанные в лагере берлоги имели в себе какие-то правила, аккуратность и порядок. Здесь же ураган прошёлся. — Где-то.. четырнадцать, что-ли. Я решил, что смогу преобразить те развалины во что-то, более менее, адекватное. Ну.. как видишь... — пожимает плечами альфа, нервно закусывая губу. Всё же, перед своей парой стыдно за такое жилище.       Раньше жил он один, ни с кем особо не сближался и в дом к себе не пускал. О чем речь, даже Чимин знать не знал, где поселился его дорогой друг. Потому и причин приводить все в порядок не было. Во время лагеря так тем более. Где что кинул, там оно и осталось валяться, ожидая, когда хозяин соизволит впомнить про закатившуюся под стол вещь или же про футболку, что бесформеной тряпкой расположилась на полу. А хозяину всё дела до этого всего нет. Спать, есть, мыться есть где, остальное не важно. Было не важно. До сегодняшнего вечера. — Ох.. ну.. знаешь, а мне нравится тут. Уютно, по своему. — шепчет Гук, неуверенно ведя плечом. И, дабы подтвердить свои слова, скользит ладонями по талии своего альфы, затягивая напряженное смущением тело в объятия. — Я бы остался с тобой здесь навсегда. Мы бы могли провести небольшой ремонт и тут жить вдвоем. — Не врёт, ему здесь правда комфортно, пусть и не привычно. Всюду ощущается так полюбившийся ему запах дикой вишни и хвои, что приятным покалыванием отдаётся на шее, там где метка. А осознание того, что Тэхен сам над этим работал, превращая развалины в пригодный для жизни дом, грело сердце. Наверное, такое альфы чувствуют, когда их самка гнездо строит? Чон не мог сказать на верняка, не испытывал такое, да и не хочет, ведь его устраивает то, что разливается в груди горячим сиропом, обволакивая внутренности. — Спать? — ласково на ушко шепчет Гук, чувствуя в ответ довольное урчание.       Ким ведёт их двоих к кровати, такой же взъерошеной, как и весь дом, буд-то оборотень вот только недавно встал, забыв привести постельное в порядок. Уже не смущаясь, жмется к любимому телу, скользя пальцами под растянутые одежды, ловит щеками нежные поцелуи, даря такие же в ответ.

Утром, они даже не вспомнят, в какой момент уснули.

***

— Чонгук-а.. — тянет низкий голос откуда-то из под бока. — Ты меня так задушишь.. — хрипло и с насмешкой, рассыпаясь волной мурашек, начиная от груди, заканчивая кончиками ушей. — Просыпайся, милый. — а милый не хочет, только губы недовольно сжимает и брови хмурит, вжимая своего альфу в себя. Мало ли, убежит ещё.       И сейчас, как не к стати, по сердцу боль неприятная режет. Боязно слишком, не за себя, а за Гука, что сейчас так уютно под боком умастился. Он не сможет молча смотреть на то, как его возлюбленного гоняет огромный волк по полю, сорвётся, ринется защищать, за что получит вдвойне, но хотя-бы попробует уберечь свое.       Пока все хорошо и спокойно, нужно насладится этим моментом. Так полюбившимся ему запахом своего альфы. Его милым личиком, с чуть приоткрытыми губами, ресничками и бровями, что время от времени вздрагивают. Интересно, что ему снится?       Ким пальцами, почти невесомо, касается тёмных прядей, убирая их с горячего лба парня. Гладит его нежно, боясь потревожить сладкий сон, и чувствует, как в груди что-то тёплое и липкое зарождается, сердце обволакивает бескрайней любовью и трепетом к одному единственному оборотню, рядом с которым хочется остаться на всю жизнь.       Поддавшись чувствам, Тэхен не сразу замечает собственное урчание, что заполняет комнату, как и пару карих глаз, что разглядывали его. — Вот бы каждое утро было таким. — сонно шепчет Гук, тыльной стороной ладони прижимаясь к щеке старшего. — Я был бы самым счастливым волком во вселенной. — а в ответ получает лишь тихий смешок, что вызывал чувство неподдельного недовольства. Разве он сказал что-то смешное? — Нам следует уговорить твоего тренера поселить нас вдвоём. — не прекращая усмехаться, отвечает Ким, скользя кончиком носа по мягкой щеке своего парня, желая унять его возмущение. — Ага, а он, конечно же, согласится на это, особенно после того, что мы с тобой устроили не так давно. Так и будет, да? — на выдохе шепчет Чон, передавая всю нелепость этой идеи одним своим голосом. — Ну.. Мы можем сказать, что если нас не поселят вместе.. я загрызу всех твоих соседей, чтобы освободить твою комнату и навещать тебя без преград. Или же.. — Обойдёмся без убийств. — прерывает безумную мысль своего парня юноша, закрывая его рот ладонью. — Я все ещё не знаю, как смотреть в глаза своим родителям после произошедшего.. вы с отцом погрызлись, пока я сидел и не мог сказать ничего в свою защиту. Так потом они с мамой ещё и поругались.. — Гуки.. — любовно рокочет, скользя языком по прижатым к губам пальцам, тем самым вырывая из груди младшего недовольный писк. — Зато, теперь они не посмеют сказать нам что-либо против. Ты мой альфа. Я твой. А твоя мать явно на нашей стороне. — победно лыбится Ким, вновь прижимаясь носом к тёплой, после сна, щеке Чонгука. — Отцу остаётся лишь смириться.. — устало шепчет, зарываясь пальцами в темные пряди чужих волос. — а если не смирится, я перееду жить к тебе и ему на глаза показываться не буду. — Ты и так со мной будешь жить. Я тебя из своей берлоги никогда уже не выпущу. — низко рычит альфа, скользя влажным языком по шее своего возлюбленоого, задевая чувствительную метку. — Так, все! Встаём! Хватит! — как ужаленный вскакивает Чон, чувствуя сводящую с ума пульсацию по всему телу. — Нам надо.. поесть... помыться.. много чего надо. И брата моего найти! Идём! — Чонгук-а.. ты возбудился? Боишься, что если задержишься в моей постели ещё на минутку, я съем твою девственную попку? — похотливо, словно дикий зверь на охоте, шепчет, слыша в ответ смущенное "да пошёл ты!", и заливается смехом, чмокая покрасневшую мордашку юноши.

Весело им будет.