«Сайно, скинь нюдсы…»

Очень. Горячие. Фотографии. Безумно красивого смуглого мужского тела. «Сайно… ты же… как же так?» Лиза едва не плача просматривала глянцевые квадратики, перелистывая их листочек за листочком. Плакать девушке хотелось исключительно от восторга. Под изумрудным академическим балахоном, оказывается, было, чему скрываться. Или, быть может, снимавшийся Сайно просто был знаком с хитростями искусства фотографии? Приглушенный свет, ненавязчивый темный фон. Лицо, лишь частично взятое в кадр — лишь только по аккуратному гладкому подбородку и белоснежным волосам, ниспадавшим на плечи, угадывалась личность снимающегося. Разворот плеч, под одеждой казавшийся слишком уж мальчишеским и узким, на фотографиях впечатлял. Конечно, Сайно был не так плечист, как аль-Хайтам или студенты по обмену из Снежной, но контраст с его повседневной хрупкостью поражал. Может быть, в обычной жизни Сайно просто сутулился из-за неосознанной застенчивости? Лиза доподлинно не знала, почему смуглая кожа у мужчин казалась ей более сексуальной, чем бледная. И все же, ровная смуглая кожа Сайно казалась ей очень привлекательной. А при поджаром теле, на котором ненавязчиво угадывались легкие контуры мышц — и вовсе возбуждающей. На первой фотографии парень вальяжно лежал на боку, согнув колено. Его тело покрывало только тонкое белое полотенце, небрежно накинутое на бедра. Лиза с истинно женским любопытством вгляделась в складку на полотенце, пытаясь угадать размер достоинства одногруппника. Отметив про себя, что складка довольно-таки велика, и полотенце прилегает к бедрам и промежности весьма плотно (значит, погрешности быть не может), девушка вспыхнула румянцем и прикрыла ладонью губы и пылающие щечки. Нервно выдохнула. Ну и дает этот Сайно!.. На второй фотографии Сайно стоял на коленях — и, судя по каплям воды, стекающим по смуглой груди и слегка выделяющемуся прессу, фотография была сделана в ванной. И — Архонты, опять это повязанное вокруг бедер полотенце, которое только мешает… но на этот раз складка на ткани была длиннее, глубже, и парень придерживал ее рукой. Щечки юной ведьмы вспыхнули еще больше, но она не смогла не отметить эстетичность тонких пальцев парня и выдающихся сухожилий на тыльной стороне его ладони. Третья фотография не была пошлой в прямом смысле этого слова, однако нельзя было сказать, что она не была эротичной. На ней лицо Сайно тоже не попало в кадр полностью, однако на сей раз он сфотографировался ближе, по грудь. Лиза могла лучше рассмотреть его красивые выпирающие ключицы, подкачанную грудь и коричневатые выпирающие соски. Эмоции множились в груди молодой колдуньи, вспыхивая раз за разом, как снежненские бенгальские огоньки в Новый Год. Сердце Лизы колотилось, как сумасшедшее, пока потемневшие зеленые глаза блуждали по каждой складке, изгибу и тени на присланных изображениях. «Сайно, ну почему твои фотки такие горячие?.. ты что, учился на эротическую фотомодель?» С учетом того, что Сайно ездил в Фонтейн на факультативные занятия по уголовному праву, он вполне мог перенять некоторые элементы раскованной культуры из страны любви, романов, кинематографа и правосудия. Вот только зачем ему это?.. Очнувшись от столь неожиданной очарованности, девушка все же задалась вопросом: а в чем же причины такой внезапной безотказности Сайно? Лиза решила перевернуть фотографии и взглянуть — а не написано ли что-нибудь на оборотной стороне. Может быть, от этого ситуация хоть немного прояснится. На обороте одной из фотографий действительно что-то было написано — все тем же мелким ровным почерком. Акашу проверяют мудрецы, поэтому прислал так. Надеюсь, я все сделал правильно… Подписываться не буду. И так видно, что это я. Ясности от этого больше не стало. Но так ли это было важно, когда на фотографиях был такой сексуальный мужчина? Да, мужчина. Если раньше Лиза, встречая его в Академии, могла бы назвать его уничижительно-ласковым словом вроде «мальчишка» или «паренек», то теперь она, кажется, иначе взглянула на своего загадочного молчаливого одногруппника. Девушка не знала, почему он исполнил ее глупую шутливую просьбу. Почему поделился красотой своего шикарного тела. Может быть, Лиза давно ему нравилась, и он воспринял ее сообщение всерьез? Она попробует поговорить с ним об этом. Сейчас она знала только лишь то, что она возбуждена. Внимательно разглядывая фотографии, Лиза чувствовала, как внутри нее что-то меняется. Как закипают внутри нее самые разнообразные чувства. Как скользит дрожь по все еще обнаженному влажному телу, как скручивается тугим узлом напряжение в низу живота, и в нем же в это же самое время порхают тропические бабочки. В комнате словно стало на пару градусов холоднее — иначе как объяснить, что все тело девушки покрылось мурашками? Дыхание сбилось, а некогда влажные губы довольно быстро стали сухими, отчего их пришлось облизнуть. Разве могут простые изображения вызвать столько эмоций? «Эх, Сайно… бессовестно заставлять женщину дрочить!..» Лиза едва не простонала эту фразу вслух, проводя свободной левой рукой (правой она все еще сжимала фотографии) по объемной груди, ощущая, как под пальцами напрягаются соски. Опасливо оглянувшись на дверь (вдруг Хелен задумает вернуться), Лиза удостоверилась в том, что в коридоре нет посторонних шумов, и, осмелев, с тихим стоном стянула со своей груди полотенце. Махровая ткань безвольно сползла на шерстяное покрывало, оставив девушку абсолютно обнаженной. Теперь обнаженными были они оба — смущенная, возбужденная ведьмочка, и запечатленный на фотографии юноша, некогда казавшийся этой ведьмочке таким строгим и правильным. Прижав ладонь к полной груди, девушка нежно провела по ней рукой, чуть сминая пальчиками нежную бледную кожу. Ей нравилось, что ее собственная бледность так контрастирует со смуглой кожей парня на фотографии. Сочетание их сплетенных тел на этой постели смотрелось бы очень уж… сексуально. Интересно, когда-нибудь это может случиться?.. Нервно выдохнув, Лиза закусила губки, проводя подушечками пальцев по затвердевшему розоватому соску — нежно, мягко, ласково. Перешагивая пальчиками по огромной мягкой горке груди и по ложбинке между грудями, девушка обвела пальцами и второй свой сосок, чувствуя, как напряжены даже мелкие железы-бугорки на ареолах. Соски от возбуждения набухли до такой степени, что Лиза при малейшем касании пальца ощущала чувствительность приоткрывшихся млечных протоков, и поэтому намеренно медлила, чтобы дать себе привыкнуть к ощущениям. Все еще стискивая губы зубами, чтобы не застонать в голос, Лиза продолжила ласкать свою грудь — водила кончиками пальцев по соскам, чуть сжимала груди (однако довольно скоро она пришла к выводу, что ей не подходит такая грубая ласка), нежно гладила их, стискивала пальчиками соски, слегка оттягивала их. И, облизывая кончики пальцев, обводила соски мокрыми подушечками, добавляя к ощущению возбуждения чувство легкой прохлады, которая только будоражила чувствительность тонкой кожи. Лиза прочитала много книг в свое время. И в особенно откровенных было сказано, что большая женская грудь не может быть чувствительной из-за малого количества нервных окончаний. «Какое же вранье!..» — с горестью думала Лиза, не понимая, почему ей сводит бедра от возбуждения и хочется беспомощно стонать от подобной ласки. Может быть, потому что она представляет его руки?.. Все это время Лиза не выпускала из рук фотографии Сайно, безотрывно любуясь на первую из стопочки. Ей хотелось сочетать визуальное удовольствие с тактильным. Но, кажется, это было слишком для ее впечатлительного тела и глаз. Отложив фотографии в сторону, юная ведьма дала себе возможность передохнуть. Тяжело дыша, она наблюдала за тем, как приподнимается и опускается ее красивая грудь, и отмечала про себя эстетику и собственного тела. Может быть, ей однажды тоже стоит устроить эротическую фотосессию?.. «…и отправить ее Сайно?» — безрассудно предположила девушка. Может быть, это проверка на доверие? А можно ли доверять ему? Мудрая Лиза решила, что еще успеет поразмыслить над этим вопросом. Ее заводила сама фантазия о том, что ее одногруппник может любоваться ее обнаженным телом точно так же, как она сейчас любуется его торсом. Беззвучно вздохнув, девушка осторожно раздвинула коленки. Поглаживающим движением скользнув от пышной груди к слегка выдающемуся животику и гладкому лобку, девушка затаила дыхание, и скользнула пальцами еще ниже. И пожалела, что не закусила угол подушки. Медленно проскользнув пальчиками между гладкими половыми губами, девушка мелко вскрикнула от неаккуратного прикосновения к давно затвердевшему клитору и от шокового осознания того, что с такой влажностью она может испачкать покрывало. Выровняв дыхание, впечатлительная колдунья попробовала взять контроль над своим искрящим, как оголенный провод, телом, но вскоре послала в Бездну эту бесполезную идею. Ей предоставилась редкая возможность лицезреть нечто очень сексуальное, пусть и с фотографии. И она насладится этим сполна. Изящные наманикюренные пальчики начали неспешно двигаться по кругу, едва ощутимым надавливанием лаская клитор. Спускаясь, они гладили не менее чувствительные малые половые губы. Поднимаясь чуть выше, оттягивали капюшон клитора, прикасаясь к уретре, которая по чувствительности не уступала клитору. Возбужденная девушка уже не сдерживала легких стонов, и жутко жалела о том, что на ее пальцах был маникюр, а значит, она не может войти в себя пальцами. Как назло, она воображала, как Сайно отбрасывает со своих бедер это дурацкое полотенце, и, прижимаясь к ней разгоряченным телом, медленно входит в нее своим членом. В ее фантазиях он хаотично целует ее — губы, шею, вынуждает ее выгнуться и спускается губами на грудь, мокро облизывая и обсасывая напряженные соски. А сам тем временем насаживает ее на свой член все глубже и резче, вырывая из груди несчастной ведьмы все более громкие стоны. Едва не зарычав от досады, Лиза решается аккуратно ввести два пальца в вагину — медленно, осторожно. Благо, избыток жидкости позволил сделать это легко. «Если не сгибать пальцы, то все будет хорошо…» — утешала себя ведьма, резким движением введя пальцы глубже. Ей безумно хотелось представить себя на его члене. Хотя бы отдаленно. Хотя бы так… Прикрыв глаза для большей яркости ощущений и фантазий, Лиза начала буквально трахать себя пальцами, одновременно лаская грудь пальцами свободной руки. Периодически она перемещалась этой рукой на клитор, и, вымачивая пальцы в собственных соках, слизывала их досуха. Она воображала, что делает это перед Сайно, стремясь распалить его фантазии: развратная, смелая, обнаженная. Она представляла, что слизывает прозрачную жидкость с члена Сайно — его собственный предэякулят, либо свой же слизистый секрет после того, как он трахал ее. Пробуя свою же жидкость на вкус, Лиза одновременно отмечала странность этих ощущений: секрет словно бы солоноватый, но в то же время чистый и безвкусный; он словно не имеет запаха, но в то же время пропитан неповторимым прекрасным ароматом ее тела, который сложно сравнить с каким-либо существующим цветком. Он слаще, он приятнее, он… лучше. Отнимая же пальцы от губ, ведьма в своих стонах не могла произносить ничего другого, кроме имени Сайно. В стонах. Полушепотом. Полувскриком. Во вздохе. Только имя этого юноши звучало на ее устах. Девушка перестала щадить себя в ласках. Выгибаясь навстречу собственной руке, она ускорилась, желая закончить эту мучительную ласку. Взорваться мириадой ощущений, отдаться им. Простонать его имя в голос. Довести себя до исступления так, чтобы потом долго тряслись коленки. Глубже. Жестче. Сильнее. Как сделал бы он… Еще быстрее… И еще… Вот так… — Ах!!! Тело ведьмы обмякло на кровати с бессильным стоном. Этот стон тут же сменился глубоким шумным дыханием. Возможно, из-за тонких стен Лизу могли слышать соседи, но ей было неважно. Пускай знают, что она ублажала себя с мыслями о своем строгом молчаливом одногруппнике. Пусть даже думают, что она занималась с ним сексом. Ей было все равно. Ее тело было счастливо, и она была счастлива. Приподнявшись на кровати, девушка подняла чистыми пальцами последнюю, наименее пошлую фотографию Сайно из всех, и вгляделась в нее — теперь уже новым взглядом. Это послеоргазменная нега? Вплеск гормонов? Ее собственная романтическая впечатлительность? Или она влюбилась в своего безотказного, доброго и бездновски привлекательного одногруппника?