Синхронус (Synchronous)

Когда Дезмонд проснулся, было темно, но это ещё ни о чём не говорило: в это время года темнело рано. Не скрытыми под одеялом частями тела он чувствовал, что отопление в комнате так и не включили, и, похоже, так никогда и не включат. Но это было не так плохо, потому что под одеялами тело Клэя излучало уютное тепло, приятно дополнявшее тот жар, что струился по руке Дезмонда от места, где они соприкасались: ладонь Дезмонда покоилась на груди Клэя, под футболкой. Да. Чтобы понять, как такое случилось, нужно вернуться на несколько часов назад.

***

— Ч-ч-чёрт! — прошипел Дезмонд, пытаясь добраться до постели как можно быстрее и убежать от пронизывающего до костей холода, которым была наполнена вся комната. Он проснулся несколько минут назад из-за того, что захотел отлить, и, почувствовав, как было холодно в комнате, постарался снова заснуть, отсрочить момент, когда ему всё-таки придётся вылезти из кровати. В конце концов он сжал зубы, выскользнул из-под одеяла и прошлёпал по холодному полу (он был выложен плиткой, а не застелен ковром — возможно, для того, чтобы было проще убираться) и отлил так быстро, как только мог, в прилегающей ванной комнате, больше похожей на пронизывающе сырую пещеру. Когда он снова откинул одеяло, Качмарек протестующе заворчал, почувствовав приток холодного воздуха. Дезмонд случайно задел его ногой, и тут же вяло получил локтем в живот: — Отвали, ледышка! — сонно пробормотал он. — Кто бы говорил, — огрызнулся Дезмонд, но всё же отодвинулся как можно дальше, чтобы одеяла оказались между ними своего рода барьером. — Не могу поверить, что из всех вариантов ты выбрал отель, где не топят, — обиженно проворчал он. — А я откуда знал? Боже, если бы я только мог подумать, что ты такая неженка, ты бы спал на улице. — Иди нахуй, Качмарек. — Меня зовут Клэй, придурок. — Клэй Придурок? Чувак, кто бы говорил о плохих родителях! В комнате повисло молчание, и до Дезмонда внезапно дошло, что подкалывать человека на тему родителей, ничего не зная о его прошлом — довольно плохая идея. Родители Клэя могли умереть. Возможно, он сбежал из дому, как и сам Дезмонд. Возможно, у него было тяжёлое детство. Бля. — Клэй?.. — Я тут вообще-то спать пытаюсь. — Прости. Клэй шумно выдохнул: — Да забей. Я должен был спросить администратора насчёт отопления… — Нет, прости за… за то, что я ляпнул насчёт твоего имени. И снова тишина, которую Дезмонд на этот раз оптимистично воспринял как знак того, что извинения приняты. Он начал подумывать, не уснул ли Клэй, когда… — Вот блин. — Хм? — Тут действительно пиздец как холодно. Дезмонд какое-то время колебался, прежде чем задать следующий вопрос. В конце концов, они — двое мужчин – и так лежали почти без одежды в одной кровати, и Дезмонд хотел бы, чтобы наутро он смог посмотреть Клэю в глаза. Но, если мыслить рационально — никто из них не смог бы заснуть на таком холоде, как бы сильно они ни устали. Дезмонду казалось, что он находится где-то на Северном полюсе, а всего лишь на расстоянии вытянутой руки лежал, свернувшись калачиком, Клэй, такой тёплый и манящий… — Слушай, мне очень неудобно просить, но… В этот раз молчания почти не было — Клэй тут же коротко хохотнул: — Дезмонд, — сказал он, — ты только что спас мне жизнь. Ты имеешь полное право просить меня практически о чём угодно. Дезмонд резко вдохнул, напуганный, с одной стороны, интригующей волной удовольствия, прошедшей по его телу от этих слов, а с другой — отторжением, которое они подразумевали. — Нет, — резко сказал он, приподнимаясь на локте. Луч света от фонаря с улицы падал на лицо Клэя, и было видно, как он нахмурился в замешательстве и посмотрел своими льдистыми глазами на Дезмонда, ища объяснений. — Нет? — повторил он. — Ты мне ничего не должен. Я спасал тебя от Абстерго не для того, чтобы ты в итоге оказался обязанным мне. Если я тебя о чём-то попрошу, но ты не хочешь этого делать — так и скажи. Клэя, кажется, удивили его слова, и впервые выражение его лица немного смягчилось. — Ладно. О чём ты хотел меня попросить? Дезмонд нервно пошевелил пальцами ног. — Можно я прикоснусь к тебе? — спросил он, не рискуя смотреть Клэю в глаза. Последовавшее за этим секундное молчание показалось Дезмонду бесконечно, мучительно долгим. — Прикоснуться ко мне? — Просто я замёрз, и, возможно… будет лучше, если мы поделимся теплом друг с другом… — Дезмонд, я не совсем бы хотел этого. — Да, да, конечно. Забей, ничего страшного. — Дезмонд отвернулся, униженно сворачиваясь в комочек. — Нет, Дезмонд, подожди! Я… — Голос Клэя звучал как-то отчаянно, и Дезмонд вдруг почувствовал внезапную волну тепла за спиной: Клэй убрал лежавшие между ними простыни, заполнив пространство между ними своим теплом. — Посмотри на меня. Дезмонд неохотно повернулся к нему и увидел, что Клэй оказался совсем близко, в нескольких сантиметрах от него, в волнении приоткрыв рот. — Дело не в тебе, — настойчиво начал Клэй. — Я же говорил тебе о некоторых побочных эффектах долгого нахождения в Анимусе. Это ещё один. Я говорил тебе, что боль ощущается не по-настоящему, точно так же с прикосновениями, вкусом… и так далее. По сравнению с этим реальные ощущения кажутся слишком интенсивными, все чувства более уязвимы, словно оголенный нерв. Поэтому мы страдаем от бессонницы. — Он смотрел на Дезмонда совершенно дикими, отчаянными глазами, и говорил с воодушевлением наркомана, который пытался передать ощущения от особенно сильного прихода. — Поэтому мы так чувствительны к холоду, мы к этому просто не привыкли; если бы ты коснулся меня, Дезмонд, это не особо бы нам помогло. С этими ощущениями было бы слишком сложно уснуть. Дезмонд постарался осознать услышанное: — Ну, я не предлагал… («Молчи, Майлс, ты звучишь по-идиотски») прижаться друг к другу, или обняться, или… что-то в этом роде. Просто… — Он неуверенно поднял руку и положил её Клэю на живот, чувствуя его тепло через ткань футболки, которое немедленно смягчило его неловкость. Клэй прикрыл глаза и как-то странно хмыкнул, но, по крайней мере, не было похоже, что ему неприятен контакт. Он уверенно взял Дезмонда за запястье и потащил его руку вниз, от живота к краю боксёров… Боже. Неужели он?.. …а потом снова наверх, на этот раз под футболкой, так что пальцы Дезмонда скользили по его коже. Дезмонд чувствовал, как сокращаются мышцы его пресса, и задумался, было ли это из-за того, что у него холодная ладонь, или из-за чрезмерной чувствительности к прикосновениям. Наконец Клэй отпустил его; ладонь Дезмонда осталась лежать на груди, прямо на сердце. Дезмонд ощущал, как Клэй постепенно расслабился, напряжение покинуло его тело. — Да, — сказал Клэй. — Так должно быть нормально. Как тебе сейчас? Дезмонд сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту: — Сейчас теплее. — Мне тоже. Думаю… у нас есть часа три до того, как надо будет выдвигаться дальше. Я собираюсь ещё поспать. И да: если ты снова меня разбудишь и будешь ныть и жаловаться на холод — получишь по яйцам. Он закрыл глаза и, похоже, тут же снова заснул.

***

Есть вещи, которые ты просто не хочешь видеть, когда просыпаешься; кровь на простынях относится как раз к ним. Дезмонд умудрился вытащить ладонь из-под футболки Клэя, не разбудив того, и кровь было первым, что он увидел, когда отодвинулся. Его накрыло волной бессознательной паники: от ускорившегося сердцебиения он проснулся быстрее, чем следовало ожидать от любого человека, спавшего ещё десять секунд назад. Кровь текла из руки Клэя; когда Дезмонд посмотрел на другую его руку, оказалось, что она тоже кровоточит. Раны, которые Клэй нанёс сам себе, открылись ночью, выглядели паршиво и, казалось, вот-вот воспалятся. Дезмонд быстро оделся и начеркал записку, где говорилось, что он вернётся через двадцать минут; на всякий случай приписал текущее время. Он ни в коем случае не хотел бы, чтобы Клэй проснулся в одиночестве и не знал, почему так случилось. На углу улицы была аптека, где на украденные Клэем деньги Дезмонд купил бинты, вату, антисептик и обезболивающие. Пока он ходил и выбирал всё это, его желудок протестующе заурчал; только тогда до него дошло, что прошли, наверное, сутки с того времени, как он в последний раз ел. В аптеке не продавалось фруктов и овощей, так что Дезмонд бросил в корзину чипсы, шоколадные батончики, крекеры, хлопья и газировку. Дёшево, богато калориями и консервантами — на случай, если они не смогут купить нормальной еды в ближайшие несколько дней. Дезмонд покупал всё в каком-то подавленном состоянии, пытаясь отогнать непрошенные мысли о том, как же конкретно он влип. Его разыскивала организация, у которой было больше ресурсов и связей, чем он только мог себе представить, а его единственным союзником был психически нестабильный парень, которого он толком и не знал, и которого кидало от абсолютно нормального состояния к приступам агрессии, направленной как на него самого, так и на окружающих. В завершение всего, Дезмонд провёл ночь, положив руку Клэю на грудь, и оба они знали, что дело было не только в холоде. Дезмонд шёл по улице, неся по пакету в каждой руке, и когда дошёл до отеля, увидел прислонившегося к стене здания человека; его фигуру заливал свет от фонарей, он озирался, как будто кого-то искал. Подойдя ближе, он понял, что это был Клэй. Он забил на футболку, накинув на себя только рубашку и джинсы. Его волосы потемнели от воды (видимо, недавно принял душ), и Дезмонд видел, как в прядях начали появляться крохотные льдинки. Он выругался про себя. Чёрт, нет, он выругался вслух. — Клэй, какого хрена ты тут делаешь? Ты замёрзнешь! То, что Клэй никак не отреагировал, обеспокоило Дезмонда; он открыл дверь, пытаясь не уронить покупки, и дождался, пока Клэй пройдёт первым, последовав за ним. Администратор оторвался от детективного романчика и бросил на них из-за стойки ещё один косой взгляд; тогда Дезмонд понял, что они вели себя не так, как полагается двум беглецам. Или наоборот, именно так они себя и вели — и в этом была проблема. Рукава рубашки Клэя были испачканы кровью, и когда Дезмонд усадил его на кровать и оттянул один из рукавов, он увидел следы ногтей по краям — там, где он снова разбередил раны. Это случилось ночью или пока Клэй был в душе? Дезмонд сел на пятки и, надув щёки, шумно выдохнул. Посмотрел вниз и покачал головой. — Только не говори это, — вяло пробормотал Клэй. — А что я собирался сказать? — Что ты с этим не справишься. Тебе нужно, чтобы я для разнообразия был в своём уме. — С безумием я как-нибудь справлюсь. Но это просто глупо. И я не собираюсь это терпеть. Закатай рукава. Сперва Клэю пришлось расстегнуть пуговицы на рукавах, и уже тогда он морщился, когда жёсткая ткань задевала ссадины и раны. Дезмонд просто не мог смотреть ему в глаза, поэтому он потянулся за пакетом с покупками и вытащил «аптечку», наскоро собранную в магазине. Ну хотя бы Клэй принял душ — значит, раны были относительно чистые. Дезмонд смочил вату антисептиком и быстро протёр предплечья Клэя: он знал, что будет больно вне зависимости от того, сделает он это быстро или провозится полчаса. И всё же было невыносимо слушать, как Клэй периодически стонал или шипел от боли; невыносимо было смотреть на раны так близко, так чётко и детализировано, так что Дезмонд с лёгкостью мог представить, как было получено то или иное повреждение. Это — намеренно ударился об острый угол стола; это следы от зубов, острыми клыками он прокусывал кожу, резцами — отрывал; а это он впечатал кулак в зеркало и судорожно пытался порезать кожу осколками до того, как его остановил персонал Абстерго. Дезмонд почувствовал комок в горле, когда заговорил: — Прошлой ночью ты сказал, что вне Анимуса ты очень чувствителен к прикосновениям. — Да. — А к боли? — К боли тоже. Всё ещё стоя на коленях перед Клэем, Дезмонд поднял голову и увидел, как Клэй склонился над ним, над ужасающими ранами на руках, от которых наверняка останутся шрамы на всю жизнь. Его глаза были затуманенными и печальными. — Тогда это должно быть… — у Дезмонда не хватило духу закончить предложение, он не мог даже вообразить себе, как ощущались эти жуткие повреждения, усиленные побочным эффектом от Анимуса. — Да. Некоторые порезы были слишком большие, и их нужно было склеить пластырем-бабочкой. После того, как Дезмонд провёл столько времени в Анимусе в качестве убийцы, эдакой разрушающей силы, было так странно кого-то вот так лечить. Он продезинфицировал раны и заклеил их, как мог, с учётом его весьма ограниченных знаний первой помощи, потом забинтовал предплечья Клэя и завязал концы бинта, а не заколол булавкой; Дезмонд не хотел сейчас давать Клэю в руки что-либо острое. — Ну всё, — сказал он, убирая аптечку и поднимаясь. — Нам надо уходить… Клэй вдруг схватил его за предплечье, и затем Клэй оказался перед ним, встав с кровати, сверкая глазами и слегка приоткрыв рот, будто хотел что-то сказать. Впервые Дезмонд на себе ощутил отдалённые последствия использования Анимуса: кончики пальцев, прижатые к внутренней стороне его запястья, казались невозможно горячими, как будто сквозь них шёл электрический ток. Костяшками другой руки Клэй провёл по его животу, по напряжённым мышцам пресса. — Спасибо, — сказал он, и Дезмонд увидел, как дёрнулся его кадык, когда он хотел что-то сказать ещё, но промолчал. Он отпустил Дезмонда и начал складывать их небогатые пожитки. Когда они выписывались из отеля, администратор снова наградил Дезмонда тяжелым взглядом, видимо, просто по привычке, и Дезмонд ухмыльнулся ему с нарочитой агрессивностью.