Без вкуса и запаха

      — Ну кто бы мог подумать, что я, в халате, в своей квартире буду спокойно пить виски с человеком, который однажды чуть не убил меня зонтом… — Джин, передав стакан, в котором приятно звенел лед, Юнги, взял свой и откинулся на спинку дивана, вытянув руку. — И который тоже в халате. Моем. Нонсенс.       Он мечтательно улыбнулся, посмотрев на Юнги. И улыбка сошла с его лица, когда он увидел выражение лица омеги.       — Почему ты до сих пор припоминаешь мне зонт и ни разу не сказал о том, что спас мне жизнь?       Услышав этот вопрос, Джин чуть повернул голову, не спуская с Юнги глаз, при этом как будто пытаясь теперь самостоятельно справиться с накинувшимися на него сомнениями и подозрениями. Потому что Юнги не должен был сохранить воспоминания.       — Сначала я ничего не помнил, но вернувшись домой, нашел… — Омега опустил взгляд. — Наверное, это задумывалось как предсмертная записка. Для Онвы. И единственное, о чем я в тот момент подумал — хорошо, что мне не взбрело в голову позвонить отцу и попрощаться с ним также. Потом только я вспомнил, что хотел выйти в окно. Даже успел посидеть на карнизе. До этого так только шутил, но, кажется… — Юнги поднял на Джина блестящие глаза. — Я на самом деле мог умереть.       Джин до сих пор ничего не говорил, вместо этого начав разглаживать на бедрах полы халата, между делом сделав большой глоток крепкого виски, даже не скривившись.       — Твою жизнь спасла Онва, которая уговорила меня тебе помочь. Попытаться помочь. Я тогда пришел в тот ресторан, в котором ты играл и не играешь теперь, посмотрел на тебя, потом с тобой пообщался… Я прекрасно знаком с преднезаком, потому что мне часто приходилось бороться с теми последствиями, что он оставлял после себя. А еще я прекрасно понимал, что для омеги в твоем состоянии побочный эффект в виде клинической депрессии мог стать… Последним побочным эффектом в жизни. Честно сказать, я не собирался проявлять настолько рьяную инициативу, но, наверное, я врач не только по образованию, но и по призванию — мне бы совесть не позволила оставить тебя в таком состоянии.       Юнги вновь опустил глаза, чуть сильнее сжав стакан, из которого сделал глоток, задержав его у губ и тут же сделав второй.       — На самом деле, меня посещали подобные мысли, самостоятельно уйти из жизни, когда я учился в универе. Я не предпринимал попыток, но… Вспоминать это время даже теперь тяжеловато. — Юнги хмыкнул. — Всё стало проще, когда я познакомился с Онвой. Она спасла меня тогда, а ты… Страшно представить, что могло бы случиться, если бы...       — Юнги, думать теперь о том, что могло бы быть — херовая затея, это я тебе говорю как квалифицированный специалист. И именно поэтому я никогда об этом не упоминал, хотя, на самом деле, у меня были только догадки и опасения. — Джин наклонился, попытавшись вглядеться в лицо омеги, который всё же подумал о том, о чем альфа думать не советовал. — Ты совершил ошибку по незнанию — я ее исправил, потому что этому учился девять лет. И знаешь… — Услышав это задумчивое знаешь, Юнги поднял глаза. — Наверное, я не зря так долго учился, если смог вовремя стянуть с карниза кота, затем получив возможность его полечить и отучить по карнизам ходить.       — Я… — Омега сглотнул. — Не благодарил тебя никогда как следует. И не говорил об этом, хотя стоило бы, наверное.       — О! — Джин поднял руку. — Оставь благодарности до момента, когда я доведу начатое лечение до конца. Вот тогда будешь благодарить, сколько твоей душе будет угодно. А пока… — Он нахмурился. — Что за разговоры? Ты сам себе испортил настроение.       — И тебе? — Юнги поднял на альфу глаза, в которых блестела надежда на отрицательный ответ.       — Мне? Ты не можешь испортить мне настроение лишним напоминанием о том, какой я классный. — Джин закатил глаза. — И позволяешь каждый раз убеждаться в том, что я однажды принял очень правильное решение, за которое каждый раз могу себя хвалить. — Альфа прикрыл глаза, начав неспешно и очень бережно гладить себя по голове. — Хороший Джинни. Мало того, что красивый, умный и успешный, так еще и… Хоррррооооший…       Джин делал это с таким упоением и, кажется, удовольствием, что Юнги сначала улыбнулся, а потом, решив не давиться, рассмеялся, заставив Джина нахмуриться. Но потом на его пухлых и блестящих от виски губах растянулась улыбка. Мягкая, даже нежная, которая отражалась в его блестящем от выпитого взгляде. Он вел себя глупо, и в другое время Юнги бы почувствовал себя неловко, но не теперь.       — Я тебя снова утешаю. Вошло в привычку. — Альфа покачал головой, а затем неожиданно пристально уставился на омегу. — Когда я увижу, как ты пишешь свою гениальную музыку? А когда ты устроишь лично для меня концерт? Я помню, что ты однажды захотел посидеть у меня на коленях…       — Ай, ну хватит! — Юнги запрокинул голову, что-то матерно пробурчав под нос. — Никогда.       — А если я очень попрошу? — В голосе Джина послышались серьезные намерения, и омега перевел на него наполненный сомнениями взгляд.       — Попросишь?       — Ага. — Джин невозмутимо кивнул.       — Только если будешь целовать мои руки, приговаривая…       Юнги не успел договорить, потому что альфа потянулся к нему, взял руку и приложил к губам, при этом смотря на него прямо, даже пристально блестящими от любопытства глазами. И то, что это было любопытство, омега понял по появившейся на его губах хитрой улыбке.       — Что ты делаешь?       — Прошу. — Джин, сказав это, еще раз приложился губами к его руке, к тыльной стороне ладони, при этом бережно сжав пальцы.       — Чего? — Юнги не успел удивиться тому, как дрогнул его голос. От волнения, которое альфа, разумеется, почувствовал. Как акулы чуют кровь, прежде чем откусить ногу, потом руку, а после — голову.       — А что ты можешь мне предложить? — Джин выпрямился, но руку Юнги отпустил не сразу — Кроме денег.       Омега увёл взгляд, покраснев, пока альфа наблюдал за ним с задумчивой улыбкой. Изучал. Любовался.       — Судя по твоему стыдливому румянцу, о деньгах ты даже не думал.       — Денег у меня нет — могу предложить натуру.       Джин не смог скрыть свое удивление, когда Юнги поднял на него глаза, которые смотрели необычно пристально для него и его розовых щек. И он самодовольно улыбнулся.       — Видел бы ты свое лицо…       — Красивое? — Альфа не собирался улыбаться — только пытался своим пристальным взглядом заставить омегу сдаться и пожалеть о своей небезобидной провокации.       — У меня красивее. — Юнги фыркнул.       — Я согласен.       Теперь пришла очередь Юнги недоумевать, но только до момента, когда на лице Джина появилась ехидная улыбка.       — Видел бы ты свое лицо, господин Мин…       — Со мной просто впервые флиртует мой лечащий врач.       Юнги опустил взгляд в плескающийся на дне стакана вместе со льдом золотисто-янтарный виски, при этом, пытаясь не улыбаться, краем глаза заметив реакцию Джина.       — Ты прав, что-то я забылся.       Альфа покачал головой, пока омега напрягся, с подозрением наблюдая за тем, как он закинул ногу на ногу.       — В смысле ты забылся?       — В прямом. — Джин спокойно посмотрел на Юнги. — Ты прав.       — В смысле, я прав? — Омега нахмурился, подобравшись ближе к альфе, который никак на это не отреагировал.       — Этика…       — Хуетика. — Юнги не дал Джину закончить мысль, уже поняв, к чему доктор собирался клонить. — Я пошутил.       — А я нет.       — А ты да.       — Как маленький ребенок. — Джин закатил глаза, пока Юнги, одним глотком осушив остатки виски, который успел разбавиться растаявшим льдом, отставил стакан. — Как маленький пьющий ребенок.       Альфа с любопытством наблюдал за Юнги.       — И что ты собираешься делать?       — Пойду спать.       Омега поднялся, успев заметить недоумение во взгляде Джина.       — Серьезно?       — Смотри.       И Юнги направился в спальню, чувствуя упирающийся ему в спину взгляд.       — Так нечестно!       Он расслышал возмущение Джина, уже переступив порог комнаты, неспешно направляясь к кровати. Это был блеф, с помощью которого омега теперь собирался узнать, чего хотел Джин. Лечение, желания Юнги — всё это было замечательно, но ему каждый раз не доставало желаний Джина. Знать, а не только догадываться о том, чего он хочет. Желательно, хочет от Юнги, который на самом деле успел забыть страдания по поводу первого оргазма, морально подготовившись ко второму. И даже если второй не удастся без допинга, в любом случае он успеет получить столько удовольствия, сколько…       — Вообще-то, воспитанные люди так не делают!       Юнги не успел довести свою мысль до логического завершения, самодовольно улыбнувшись своим оправдавшимся ожиданиям.       — Как?       Омега ждал, что альфа подойдет к нему, но…       — Не ложатся спать в хозяйскую постель раньше хозяев. — Джин, как ни в чем не бывало, направился к кровати, по пути выключив потолочную подсветку и зашторив окна. И теперь свет в спальне поддерживался только парой ночников, которые прямо на глазах Юнги приглушили свою яркость. — А ты чего стоишь?       Альфа невозмутимо смотрел на омегу, затем сладко и бессовестно зевнув.       — Ты... хочешь спать?       В вопросе было больше недоумения, чем раздражения, но Джин всё же позволил себе самодовольно улыбнуться.       — А ты чего-то от меня ждешь?       Он медленно, как будто наслаждаясь направленным на него пристальным, и при этом растерянным взглядом, зашагал к Юнги, остановившись напротив него. Омега продолжал смотреть ему в глаза, которые, казалось, теперь говорили с ним без участия голосовых связок, позволяя рассмотреть желания Джина — он теперь не мог их скрыть. Лукавый, блестящий взгляд, который только подчеркивался ехидной улыбкой, но за всем этим совершенно точно было волнение. Возможно, даже восхищение. Возможно, Юнги всё это себе придумал, но альфа положил свои руки на его плечи, сделав последний шаг к нему.       — А чего в такой ситуации я могу ждать… от альфы? — Омега попытался звучать вопросительно и немного безучастно, но не смог не выдать свое волнение.       — В такой ситуации? — Джин как будто удивленно поднял брови. — Когда ты в моем халате, посреди моей спальни… Хм… — Он изобразил задумчивость, подняв глаза к потолку. — Что же в такой ситуации будет делать альфа?.. Так, изучим вводные. — Джин огляделся. — Это моя спальня и мои халаты, я тоже альфа… Что бы делал я в этой ситуации, если бы не был доктором, которому ты запретил с тобой флиртовать.       Юнги следил за ним, не моргая, как будто опасался или просто пытался запомнить, а услышав последнее уточнение — очень искренне возмутился, только что не всплеснув руками, но Джин остановил его готовящееся выплеснуться словами возмущение, приложив палец к своим губам.       — Я бы любовался тобой, думая о том, что привлекательнее тебя омег я не встречал до этого.       В тихом голосе слышалась нежность, которая продолжалась в теплом карем взгляде, наконец, остановившемся в глазах Юнги. Тонкие пальцы коснулись щеки, затем бережно скользнув к уху, убрав непослушную длинную прядь, оставшись в волосах. И омега прикрыл глаза, чуть запрокинув голову и привычно почувствовав ладонь Джина на затылке.       — Размышлял бы о том, как заполучить тебя. Покорить. Сделать своим. Только своим, потому что даже мысль делить с кем-то такое сокровище выводит из себя.       Услышав это, Юнги открыл глаза, ощущая как пальцы второй руки, подобравшись к воротнику халата, чуть отодвинули его, задержавшись на ключице, чтобы затем сжаться на плече. На голой коже, чувствительность которой почему-то стала… тоньше.       — Это ты о Минхо?       Омега с упоением наблюдал за тем, как менялся обращенный на него взгляд, как будто где-то в глубине, за черными зрачками что-то полыхнуло, не успев превратиться в пожар, при этом оставив после себя темную и горькую подпалину.       — Это не шутки, господин Мин. — Джин смотрел на Юнги сверху вниз, чуть задрав подбородок, при этом почти ласково перебирая пальцами волосы на затылке. Пальцами, которые он затем сжал, потянув голову назад, при этом близко склонившись к лицу замершего омеги. — Хороший омега принадлежит только одному альфе.       — А хороший альфа выбирает одну омегу, правда? — Пальцы в волосах сжимались достаточно для того, чтобы по коже забегали мурашки из-за натянутых корней, и для того, чтобы Юнги прикрыл глаза, испытывая удовольствие. — Это называется любовь.       Джин смотрел на Юнги сосредоточенно, двумя руками теперь обрамив его лицо, как будто собирался озвучить главное, всё ближе и ближе склоняясь к нетерпеливо приоткрывшимся губам омеги.       — Ты испортил мне настрой своим Минхо. — Джин резко выпрямился, опустив руки, но Юнги опередил его дальнейшие намерения, успев обхватить за талию и притянуть к себе.       — Скажи, а что делал бы омега в такой ситуации? — Он заглядывал альфе в глаза, изображая искреннее любопытство, а Джин видел только игривого кота, который теперь пытался усыплять его бдительность вопросами, на самом деле готовя провокацию. Очаровательную. Как его блестящие и хитро прикрытые кошачьи глазки. — Если бы у омеги был запах.       — Тебе не нужен запах, господин Мин, чтобы… — Джин опустил взгляд, почувствовав, как Юнги, стараясь быть незаметным, начал распускать его пояс, при этом до сих пор доверчиво вглядываясь в его глаза. — Хорошие омеги так себя не ведут, Юнги.       — Как?       Омега не торопился распахивать халат, как будто теперь переживал о том, что Джин будет смущаться. Вместо этого он аккуратно просунул свои руки через разошедшиеся полы, остановив ладони на талии Джина, чувствуя теперь, как от него шел жар. Пока Юнги вдруг ощутил холод. Наверное, так выдавала себя потребность в альфе. В его близости. И чем дольше затягивался этот момент, тем сильнее омега это ощущал.       — Хорошие омеги хотят молча, терпеливо ожидая, что им обязательно дадут больше, чем они могли бы попросить. А ты… — Джин прикрыл глаза, чувствуя, как деликатно и бережно пальцы Юнги заскользили по его спине. — Нетерпеливый.       — Но ведь это твоя вина. — Омега запрокинул голову, чтобы заметить на себе неожиданно задумчивый взгляд, наполненный не желанием, возбуждением и всем прочим, что, даже не касаясь, опаляет кожу жаром. Мысли. В нем были мысли.       А потом омега почувствовал, как Джин взял его руки, при этом вынужденно, но всё равно бесстыдно распахнув свой халат, и, мягко надавив на запястья Юнги, разжал его пальцы.       — И мне это нравится.       Он завел руки Юнги ему же за спину, затем вместе с ним развернувшись. Отпустил только затем, чтобы сделать пару шагов назад и опуститься на кровать, откинувшись на упирающиеся за спиной в мягкий матрас руки. И глаза омеги против его воли остановились на члене альфы, который, возможно, еще не встал в полную силу, но уже был… большим и твердым. На этой мысли Юнги опустил глаза, покраснев, когда вспомнил о своем намерении.       А потом заметил протянутую руку, которой альфа явно приглашал его подойти. Омега сократил расстояние между ними, встав между расставленных коленей Джина, теперь получив возможность смотреть на него сверху вниз, при этом нисколько не чувствуя себя хозяином положения.       — Сделай шаг назад. — Нельзя сказать, что альфа приказывал, но это звучало так, что сопротивляться не хотелось.       Хотелось смущаться, и теперь, отступив, Юнги, несмотря на то, что на нем был халат, ощущал себя голым, потому что Джин теперь получил возможность его разглядывать. Омега инстинктивно захотел поглубже запахнуться в халат, стыдливо опустив глаза, которые... вдруг поднял. Наткнулся на взгляд альфы, который смотрел на него, не моргая. Ни улыбки, ни чего-то, что могло бы выражать его самодовольство или обычное желание Юнги смутить — он смотрел задумчиво, сосредоточенно, и по тому, как блестели его завороженные глаза было понятно, что он… восхищался? Это было необъяснимо и Юнги совершенно не свойственно, но он опустил руки, нерешительно схватившись за концы пояса.       Как это выглядело со стороны? Как что-то бесстыдное. Как будто ты теперь собирался себя предлагать, не зная наверняка… возьмут ли тебя? Омега ощущал внутри себя вихрь из слишком противоречащих друг другу мыслей и чувств. Он отчаянно стеснялся, но при этом хотел увидеть в глазах альфы больше восхищения. Хотел прекратить и при этом нетерпеливо ждал продолжения. От себя. Это было стыдно. Стыдно? Внутренний протест, но Юнги решительно дернул мягкие концы пояса, позволив полам халата разойтись. Чувство эйфории, которое сразу заставило сердце биться быстрее.       — Ты можешь не торопиться.       Услышав это, Юнги улыбнулся. Потому что в голосе Джина слышалось нетерпение, спешка, голод, который отдавался легким и необидным раздражением, пока альфа как будто невзначай накрыл свой член ладонью прямо через ткань. Альфа. Сильный, смелый, упертый и до дрожи в коленях красивый. Особенно теперь, когда не стеснялся демонстрировать Юнги свою нетерпеливость. Что можно почувствовать, оказавшись перед ним голым? На виду, без какого либо прикрытия. Добровольно. Предложить себя. Омега взялся за воротник халата, потянув его к плечам, сомневаясь до последнего. А потом шаг к Джину. Шаг и одно движение, которое спустило дорогую махровую ткань к согнутым локтям, которые ее задержали.       Альфа смотрел на него завороженно и задышал чаще. Юнги чувствовал его волнение. А если представить, что омега теперь был хозяином положения? Что он был настолько Джину нужен, что сможет диктовать правила, пока альфа будет идти у него на поводу. Или выполнять его желания. Может быть такое? Юнги хотелось в это верить, и он опустил руки, позволив халату свалиться на пол. Это было намного откровеннее, чем секс и все те ласки, на которые не скупился альфа — сокровенно. Потому что Юнги так не умел до этого. Потому что Юнги раньше представить себе не мог, что кто-то захочет на него смотреть так. Так, как смотрел Джин, который протянул ему руку, затем сжав нерешительно опустившиеся в его ладонь пальцы. Он притянул омегу к себе, и рука Юнги оказалась у его губ.       Теперь пришла пора омеги завороженно смотреть в глаза альфы. Не мог оторваться, не мог ничего сделать, чувствуя только, что не сможет сказать нет ничему из того, что Джин ему предложит. Какая-то волшебная смесь из восхищения, нежности, похоти и самоуверенности. Если бы этот взгляд можно было попробовать на язык, наверняка, у него был бы сладко-острый вкус.       — Возьмешь меня? — Джин улыбнулся, глядя Юнги в глаза, еще раз приложившись губами к его руке. Как в замедленной съемке, как будто желая добавить больше значимости этому моменту.       — В рот?       Услышав это, альфа настолько искренне удивился, что омега решился окончательно и бесповоротно. Он хотел произвести еще больше впечатления, не заботясь теперь о цене. Потому что Джин в любом случае не сделает ему плохо, больно или неприятно, а Юнги слишком давно размышлял о том, как это случится. Потому что он не мог оставить Джина без исполнения его сокровенного желания.       — Думаю, так тебе больше понравится.       Разумеется, Юнги видел такое в кино, протягивая альфе пояс от халата, повернувшись спиной, чувствуя, как Джин, не говоря ни слова, стал обвязывать его запястья, но на этот раз только для антуража, завершив не узлом, а бантом.       — Юнги, ты хочешь меня убить?       Альфа перестал дышать, наблюдая за тем, как омега встал на колени, затем усевшись на пятки между его расставленных коленей.       — Только… — Юнги впервые, возможно, покраснел, на мгновение опустив взгляд, чтобы затем прямо посмотреть в глаза Джина. — У меня не было возможности попрактиковаться.       И альфа взял его за подбородок, подтянув к себе, а не наклонившись. Омега видел, как горели его глаза и сразу разучился стесняться. Потому что стесняться глупо, когда на тебя смотрят… так.       — Мог просто попросить.       Он не дал Юнги ответить, накрыв своими губами его губы, разомкнув их языком и не позволив страсть, к которой омега подготовился. Слишком неторопливо. Как будто они решили скоротать вечер за просмотром очень скучного фильма. Но было одно но — Джин выпрямлялся, заставляя Юнги тянуться к нему, чтобы нечаянно их не прервать. Но потом Юнги всё-таки пришлось остановиться, отстранившись, но при этом задержавшись на пухлых губах, опалив их горячим выдохом.       — Я думал, что ты не заметишь. — Джин улыбался, при этом его пальцы быстро, едва касаясь теребили соски омеги, которые вмиг стали тверже. И член Юнги явно решил взять с них пример. — Знаешь, в чем секрет хорошего минета? — Альфа смотрел омеге в глаза. — Он должен доставлять удовольствие обоим, и здесь неважно, насколько глубоко ты можешь глотать.       Одной рукой продолжая дразнящую ласку, другой Джин взял Юнги за подбородок, большим пальцем коснувшись его нижней губы. Надавил, приоткрыв рот, и омега высунул кончик языка, затем проведя им по пальцу, при этом не отводя взгляд от Джина. Казалось, что всё вокруг в этот момент перестало существовать — только горящий взгляд и жар альфы. Сильный, властный, при этом нежный. Юнги не знал, что всё это время мечтал именно о таком.       И Джин нежно положил ладони ему на плечи, побуждая его сесть, пока сам чуть ближе придвинулся к краю кровати. Его член лежал на бедре, и омега задержал на нем взгляд, бесстыдно разглядывая. Он понятия не имел, чем пах Джин, но теперь ощущал горячий запах его тела, и ему нравилось. Нравилось настолько, что он не решился коснуться его, а захотел, проведя кончиком языка по мошонке, а затем по длине, не дойдя до головки. И снова, и снова, не заметив, что Джин вновь откинулся на заведенные за спину руки. Юнги быстро вошел во вкус, и теперь сильнее надавливал языком, чувствуя, как член еле заметно дергался, отвечая на ставшую более чувственной лаской. И пришла очередь губ, которые, прижимаясь к очень чувствительной коже, легко скользили по оставленной языком влаге, сомкнувшись вокруг головки, для чего Юнги пришлось чуть привстать.       Слова альфы о том, что он не ждет от него горлового минета, вселили в омегу больше уверенности. Теперь он не ждал с содроганием момент, когда головка члена упрется в его глотку — он игрался, дразнил, лизал и целовал, от удовольствия прикрыв глаза, когда Джин запустил в его волосы пальцы, чуть сжав, заставив по коже забегать мурашки. Юнги знал, что он хотел большего и знал, что мог это дать. Обхватил губами головку члена, который Джин перехватил у основания, чтобы омеге, который ласкал его без рук, было удобнее. Он смог опуститься до половины, но при этом пытался туже сжимать губы, втягивая воздух. Только читал об этом и понятия не имел, как это работало, но, кажется, Джину понравилось, потому что пальцы в волосах сжались чуть сильнее, побуждая Юнги продолжать.       Омега даже не пытался брать член на всю длину, но с каждым новым опусканием головы старался дотянуться губами… Еще чуть ниже, еще чуть ближе к основанию и пальцам Джина. Возможно, это был азарт, и в один прекрасный момент, головка члена всё же уперлась в горло. Не прекрасный, а переломный момент, и Юнги попытался проглотить, зная, что это должно было помочь. И… Решительно опустил голову, тут же сократившись от схватившего горло спазма. Попытался задержаться подольше, но потом резко выпустил член, судорожно вдохнув.       — Я поражен. — Джин мягко взял его за подбородок, стерев большим пальцем подтеки слюны и потянув к себе. Он нагнулся к его открытым влажным губам. — Но сегодня не время для тренировок.       Альфа поцеловал омегу, утешая и благодаря, сладко, неторопливо, затем вновь побудив опуститься на пятки.       — Высунь язык.       Одной рукой он держал его за подбородок, другой — обхватил свой член, головкой которого провел по губам Юнги.       — Смотри на меня.       В его тихом, нежно разбивающем тишину голосе слышалось волнение и возбуждение, и омега покорно поднял глаза, высунув язык. Альфа смотрел на него, просто водя головкой члена по его губам, а у Юнги кружилась голова. Джин провел членом по его щеке, и омега подался за этим движением, затем пытаясь поймать его головку губами.       — Блять. — Альфа сказал это с чувством, резко нагнувшись и распустив связывающий руки Юнги узел. — Иди ко мне.       — Тебе… — Омега обнял Джина за шею, поднявшись, чтобы затем сильные и очень нетерпеливые руки потянули его, заставив забраться на кровать и сесть поверх бедер. — Понравилось?       — Лучший минет в моей жизни. — Джин сказал это на одном дыхании, и Юнги ему поверил.       Правда улыбнуться самодовольно не успел — только раскрыть губы, почувствовав на них горячие и до одури мягкие губы Джина. До одури. Он целовал его теперь со страстью, прижимая к себе так, что член Юнги чувствительно упирался головкой в его живот. Руки альфы нетерпеливо и торопливо блуждали по его бедрам, сминая кожу, поднимаясь к ягодицам, затем сжимаясь на талии. Горячий поцелуй. Он разжигал что-то внутри, и омеге начало не хватать воздуха, которого Джин его жестоко лишал, целуя глубоко, пылко, языком доказывая свою власть и силу, которой Юнги безоговорочно подчинился. Подчинялся и до этого, но только теперь это было чем-то, в чем омега сам нуждался.       Он был слишком поглощен ощущениями, не заметив, как оказался на спине, придавленный сверху Джином, которого тут же обхватив бедрами, прижимая к себе, судорожно обхватывая плечи. Как будто альфа собирался сбежать. Но как можно сбежать от того, который заставляет тебя… нуждаться. Это был тот сакральный момент, когда они нуждались друг в друге. Без оглядки на лечение, побочные эффекты и неприятные ожидания, заранее отдающиеся в теле несознаваемым напряжением, которое всегда незаметно и вероломно остужает возбуждение.       — Юнги. — Джин попытался отстраниться, уперевшись выпрямленной рукой в матрас, и сразу захотел вернуться, посмотрев со стороны на омегу, который млел просто под его взглядом, раскрасневшийся и распаленный.       Альфа забыл, что хотел сказать, когда омега схватился за его член, обхватив его вместе со своим членом. Смазки было достаточно для того, чтобы они скользили в горячей ладони, и Джин сильнее вдавился в раздвинутые бедра, вновь опустившись на предплечья. Юнги прижался губами к его шее, и альфа подсунул одну руку под его плечи, чтобы омеге было удобнее.       — Ты… — Джин облизал пересохшие от слишком горячего и спешно срывающегося дыхания губы. — Хочешь…       — Тебя.       Потребность в близости, не оставляющая места для выдумки. Просто Юнги теперь казалось, что губы и руки Джина были везде. На каждом сантиметре разгоряченной слишком тесным соприкосновением тел коже. Трепетные пальцы гладили, сжимали, дразнили легкими прикосновения, пока губы бессовестно целовали. С языком, с зубами, втягивая, прикусывая тонкую кожу, и наверное в этот момент омега впервые осознал себя мазохистом, закатывая глаза от удовольствия. Даже в тот момент, когда Джин начал его растягивать, несмотря ни на что мягко и терпеливо, но теперь терпения не осталось в Юнги. Он не терпел — он просто слишком хотел большего.       — Я готов. — Он взял дрожащими пальцами лицо альфа, побуждая посмотреть на него. — Я хочу.       Даже если всё удовольствие, накрывающее его горячими порывами и уносящее всё дальше от холодного рассудка, не выльется в оргазм, он уже получил… Юнги выгнулся в пояснице, не пытаясь уйти от упирающегося в него члена, а подаваясь ему навстречу. Впустить, несмотря ни на что. Бороться с собственным телом только для того, чтобы почувствовать Джина внутри. Туго, тесно, но при этом податливо. Мягко. Через сбивчивые выдохи, которые прервались на оставшемся внутри вдохе, когда альфа оказался внутри. В нём.       Джин выпрямился, вставив член до основания, подхватив ноги Юнги под коленями и прижимая их к его груди, тем самым приподняв бедра. Омега вытянул шею, чтобы добраться до губ нависнувшего над ним альфы, который стал двигаться жестче. Методичнее. Так, что Юнги не мог удерживать ноги на весу, упираясь коленями Джину в грудь. Тело не слушалось. Как и прежде, оно перестало ему принадлежать, подчиняясь только альфе.       Только удовольствие. Омега разучился в этот момент чувствовать что-то, кроме удовольствия, которое завязывалось в нем узлами, болезненно приятно заставляя выгибаться, судорожно хватаясь за широкие плечи. Джин резво вышел из него, перевернув на живот. Дернул к себе его бедра, заставляя чуть приподняться на коленях, и, сильно сжимая пальцы на тонкой талии, вновь вошел. Мало. Ему было мало Юнги, который свел лопатки, пытаясь приподняться на локтях, но Джин остановил его, прижав к матрасу. Остановился сам, и омега затем почувствовал, как член, до этого заполняющий его, начал будто бы выскальзывать.       — Нет… Нет, нет… — Юнги попытался приподнять бедра, но внутри уже было пусто.       Однако, ненадолго, потому что затем он вновь почувствовал упирающуюся в его анус скользкую головку члена, которая продавливала его, растягивала, обдавая кожу огнем. Проскользнула туго, а затем вновь вышла. Это были ощущения на грани. Казалось, Джин его испытывал. Выдержку? Юнги стал пытаться задержать его в себе, стремясь максимально сжаться в момент, когда член оказывался внутри. Он не знал, насколько это удавалось, но, судя по всему, удавалось достаточно, потому что альфа, сдавленно застонав в его плечо, наконец, вновь вошел до основания.       — Что… ты творишь…       Риторический вопрос, вместо ответа получивший заглушенный простыней стон, в которую Юнги упирался лбом, смяв в руках гладкую ткань. Джин двумя руками держал его за плечи, натягивая на свой член, который входил всё также туго, но при этом не оставляя для омеги даже намека на боль. Юнги чувствовал, что не сможет так долго, и будто услышав его мысли, альфа вышел из него, опрокинувшись на спину, ухватившись за бедро омеги, потянув его на себя. Он понял без слов. Сел сверху, обхватив пальцами член Джина, направляя его, подставив к непроизвольно сокращающемуся анусу. Насаживаясь на член, не жалея себя, пока горячие ладони альфы прижимались к его животу, поднявшись к груди. Юнги двигался сам, поднимаясь и опускаясь, прикрыв глаза и запрокинув голову. Медленно, пытаясь отдышаться, но у Джина были другие планы.       — Я… — Омега уронил руки по бокам от головы Джина, сотрясаясь от резких движений, невольно вслушиваясь в то, как пошло теперь он ударялся о бедра альфы, каждый раз, как он вбивался в него, как будто пытаясь протолкнуть член еще чуть глубже.       — Не думай.       Джин прижался губами к его подбородку, и Юнги подставил ему свои. Хотел целовать и не мог. Хотел сделать вдох, но получался только протяжный, надрывный стон, пропадающий в альфе, который отвечал… Не думай. Удовольствие начинало сводить тело напряжением. Знакомые ощущения, но только теперь не было никакой боли — он был свободен. Свободен вцепиться пальцами в волосы альфы, прижавшись к его груди, будто пытаясь в нее впитаться; запрокинуть голову, когда на его шее защелкнулись зубы. Небольно, не метка, но казалось, только этого не хватало, чтобы захлебнуться, даже не пытаясь всплыть.       Наслаждение, в один момент превратившееся в звенящую внутри пустоту, и движения и хриплые подстанывания Джина теперь раздавались как будто из отдаления. Юнги ничего не мог, распластавшись по груди альфы, чувствуя только, как его бешено колотящееся сердце отдаваться в груди Джина. Оргазм?.. Он оказался на спине, и такая резкая смена положения позволила ему на мгновение отрезветь, почувствовав как альфа выдернул из него член, затем кончив на его живот, смешав их сперму. И размазав ее, когда Джин вновь оказался сверху, придавив Юнги к кровати.       — Я с ума сошел.       По голосу, еще чуть сбивающемуся на вкрадчивый (из-за неровного дыхания) шепот, было понятно, что альфа устал, но был удовлетворен. Как был удовлетворен омега, для которого в сравнении с первым разом, этот оргазм показался чем-то божественным. Возможно, потому что его больше ничего не терзало, а, может…       — Как тебе? — Джин упирался предплечьями по бокам от головы Юнги, смотря на него полуприкрытыми, блестящими глазами, а затем приложившись губами к его лбу. Потом скользнул ими по носу, мягко сжав его кончик, а потом прижался щекой к щеке Юнги.       Какая-то нелепая для него и при этом непередаваемая нежность, непосредственная, особенно в момент, когда Джин потерся носом о его щеку, затем оставив на ней поцелуй. Юнги замер, сцепив пальцы на его затылке. Был ли альфа когда-то настолько ласковым? И будет ли еще, потому что... Омега мог привыкнуть. Хотел привыкнуть.       — Хорошо. — Юнги смотрел на него, затем вытянув шею и подставив губы. — Из-за тебя.       — Я тоже думаю, что хорошо из-за тебя. — Джин теперь внимательно, пока только взглядом, изучал припухшие и покусанные губы омеги, на которых появилась улыбка. Та самая, которую альфа запомнил.       Он стер ее своими губами, подсунув под плечи Юнги руки, прижимая его к себе, чувствуя, как теперь омега льнул к нему. Как будто случившейся до этого близости не хватило и теперь хотелось продолжения, при том, что сил совершенно не осталось.       — Сейчас, малыш.       Из уст Джина это прозвучало так мягко и ласково, что омега даже не стал сопротивляться, когда альфа поднялся, направившись в ванную, из которой затем начал пробиваться свет. Он вернулся с небольшим полотенцем, и Юнги задержал дыхание от того, какой он был… красивый. Всегда был красивым, но теперь, казалось, его привлекательность вышла на новый уровень, начав оказывать на омегу физическое воздействие, подгоняя и заводя сердце неровным торопливым сердцебиением даже в тот момент, когда его не касалась.       — Давай, котик.       Альфа склонился над ним, начав горячим влажным полотенцем стирать с Юнги еще не успевшую засохнуть сперму, явно успев очистить себя, пока был в ванной. Омега следил за ним и безропотно повернулся на бок, чтобы Джин смог вытереть размазанную между ягодиц смазку. Никакого стеснения.       — Моя сладкая попочка.       Джин с забавным звуком поцеловав одну ягодицу, на другой оставив нежный укус, затем скрывшись в ванной, но очень быстро вернувшись.       — Почему ты молчишь, м?       Альфа устроился напротив него, на боку, смотря на омегу с ласковым сомнением.       — Что-то случилось?       — Нет. — Юнги отрицательно покачал головой, затем положив голову на вытянутую для него по подушке руку. Чтобы он мог обнять альфу. Обнять и прижаться к нему, вслушиваясь в теперь мерное сердцебиение. — Мне просто… очень хорошо.       — Я рад. — Джин запустил в запутавшиеся волосы Юнги пальцы, стараясь безболезненно их распутать, при этом массируя кожу — знал, как омеге это нравилось. — Мне тоже хорошо. Очень-очень.       — Джин. — Юнги запрокинул голову в наглаживающую его ладонь альфы, смотря на него. Слишком много хотелось сказать, но получилось только устало улыбнуться. — Спокойной ночи?       Вместо ответа, Джин потянулся к его губам.       — Приятных снов.       Мой альфа.       Мой омега.       Юнги сразу поднялся, когда заметил, что был в кровати один. Замотался в одеяло и направился на кухню, еще не отпустившими сон мозгами отказываясь думать над тем, что делал. Ему нужен был Джин.       — Можно запретить тебе вылезать из постели до того, как я проснусь? — Он хрипло бурчал себе под нос, прижимая к груди руки с зажатыми в них краями одеяла. И когда альфа повернулся, оторвавшись от приготовления завтрака, он увидел, что еще омега дул губы.       — Одеяло нельзя выносить из спальни. — Терпеть не мог такое. — Иди ко мне — буду тебя наказывать за это.       Но Юнги это одеяло шло. Подчеркивало его взъерошенные невообразимо волосы, круглые надутые щеки, между которыми торчал маленький красный носик… Омега нахмурился, сделав еще один шаг к нему, распахнув одеяло и обняв альфу.       — Иди в душ и будем завтракать.       — Не хочу. Хочу вот так постоять. — Юнги капризничал, вжавшись носом в грудь Джина, который только улыбался, мягко поглаживая омегу по голове. Но он внезапно дернулся, подняв на альфу блестящие глаза. — Я пахну?       Услышав этот вопрос, Джин упустил с лица безмятежность.       — Завтра тебе нужно будет приехать в клинику к двум — сдать анализы и пройти УЗИ — это не займет много времени, так что, думаю, на работе ты сможешь договориться. Меня завтра не будет, но мы с тобой встретимся во вторник, после семи, как обычно. — Джин говорил серьезно, даже строго, но всё равно не мог скрыть нежность, которая теперь была только в пристальном взгляде. — Кстати, доктор Пак в отпуске, так что будь готов к другому специалисту. Говоря специалисту, я подчеркиваю, что у меня работают только квалифицированные врачи. Квалифицированные и очень вежливые и отзывчивые — ты можешь не стесняться. Не будешь?       — Не буду. — Юнги отрицательно покачал головой. — Завтра в два. Я запомнил.       — И еще. Хочу, чтобы ты свыкся с этой мыслью до вторника, когда мы с тобой будем обсуждать твои результаты и готовиться к последнему приему стимулятора.       — Последнему? — Юнги удивился.       — Да. Если после третьего приема мы не получим нужный результат в условиях демонстрируемой твои организмом положительной динамики, мне придется менять схему лечения. — Омега заметил, что, озвучивая это, Джин как будто потемнел слегка. Как будто от тяжелой мысли, насунувшейся на него свинцовой тучей. И Юнги поспешил понадеяться, что трех приёмов ему точно хватит. — Ты должен быть готов к тому, что после второго приема афродизиака твои гонады не покажут увеличение в сравнении с предыдущей диагностикой, или же процент этот не будет таким уже впечатляющим. Это естественно, особенно после совершенного твоей естественной эндокринной системой рывка. Теперь процесс пойдет чуть медленнее, но нас интересует сохранение положительной динамики, это единственное, что важно.       — Я понял. — Юнги кивнул. — Очень хорошие разговоры на утро после… — Он осекся, пока Джин приложился к его губам, сорвав вместе с невысказанным сладкий поцелуй.       — Ты был великолепен… — Альфа сказал это с очень эффектным восхищением и придыханием, улыбнувшись, когда Юнги закатил глаза, спрятав лицо на его груди. — Давай, быстренько в душ. А я пока поскучаю тут без тебя.       — Обещаешь? — Юнги решительно отстранился, внимательно смотря на Джина.       — Обещаю. — Альфа кивнул, а потом заметил очаровательно самодовольную улыбку на лице Юнги. Довольном лице. Самом красивом. — Кофе будет тебя ждать.       — Тогда я потороплюсь.       И Юнги скрылся из виду, вновь оставив после себя только мысли. Мысли и чувства.

* * *

      Понедельник наступил незаметно. Также незаметно, как прошло самое лучшее в жизни воскресенье. Юнги не мог перестать думать об этом, совершенно перестав стесняться нового для него врача, который на самом деле оказался и воспитанным, и учтивым, и… Теперь очень сосредоточенно смотрел на экран (а до этого сосредоточенно знакомился с историей болезни омеги), водя по Юнги уже знакомым аппаратом. Его частью.       — Какое увеличение гонад у вас диагностировали до этого? — Он бросил на Юнги быстрый взгляд.       — Сорок четыре процента. Что-то около того.       — Понятно… — Это всё, что выдал задумчивый доктор, который стал сильнее продавливать насадкой его промежность.       И продавливал еще какое-то время, то и дело возвращаясь к мошонке.       — Вы можете одеваться, господин Мин. — Доктор лучезарно улыбнулся, протягивая почему-то напрягшемуся Юнги салфетки.       — Там… что-то плохое?       — Я передам заключение вашему лечащему врачу, и он обязательно с вами всё обсудит. — Доктор теперь улыбался дежурно. — Но патологии я не обнаружил, по этому поводу вам не стоит переживать.       Закончив с вытиранием и одеванием, Юнги не мог отделаться от мысли, что что-то было не так. Колющее его где-то под лопаткой чувство неясной, но болезненно ощутимой тревожности. Он сидел в холле, думая, что может сделать, забыв о том, что ему нужно было вернуться на работу. И его осенила мысль.       — Добрый день еще раз. — Он пытался спокойно и дружелюбно улыбнуться приветливой девушке в медицинском костюме, но, кажется, получалось не очень хорошо. — Скажите, я могу получить на руки… — Он невольно посмотрел в сторону кабинета ультразвуковой диагностики, в котором после него успели побывать еще два пациента. — Я делал УЗИ — мне нужны результаты.       — Фамилия. — Девушка повернулась к компьютеру. — Вам нужно заключение или заключение со снимками?       — Мин. Мин Юнги. Только заключение. — Юнги уверенно кивал.       — Паспорт, господин Мин.       Конфиденциальность.       — Одну минуту. — Удостоверившись, что перед ней действительно был Мин Юнги, девушка сосредоточила всё внимание на экране компьютера, а затем раздался звук работающего принтера.       — Огромное спасибо. — Юнги улыбнулся, взяв протянутый ему листок, который девушка заботливо поместила в файл. — Хорошего дня.       — Всего доброго, господин Мин.       Юнги решился заглянуть в распечатку, только когда сел в машину. Выдохнул. Вдохнул. Принялся читать те пункты, где результаты отражались цифрами. Ни черта не понимал, а потом… А потом руки сами начали дрожать, и Юнги сжал пальцы сильнее, чувствуя, как бешено начало колотиться сердце, подкатываясь тошнотой к горлу, неприятным спазмом возвращаясь в грудную клетку. Разве такое может быть? Разве… Может за неделю сорок четыре превратиться… в двадцать три?       Кто-то ошибся. Кто-то точно ошибся. Либо доктор, либо аппарат, либо… Юнги. Который в своем воображении уже пах. Ошибся или поторопился. Теперь ему казалось, что в нем не осталось крови, настолько внутри было пусто. Положительная динамика? Что-то... Что-то пошло не так. Что-то, в чем он теперь боялся разбираться.