Мне что, одному беременным ходить?!

POV Генри (беты) -Бля-я-я-ять, две полоски! – я сидел в белоснежной уборной и пялился на кусочек бумажки, бормоча под нос проклятия. – Не может быть! Беты не могут беременеть! Это ошибка! Таких случаев в природе не бывает… Что же делать?! Что делать? Сидя на унитазе и спрятав лицо в ладонях, я судорожно думал о том, в какой жопе оказался. Ведь в нашем мире все просто и понятно. Одна раса, три популяции: альфы, омеги и беты. Альфы – самцы, брутальные мужики с огромными членами и горошиной в голове. Омеги – продолжатели рода, единственные кто способен выносить ребенка, капающие слюнями во время течки на этих самых самцов. И мы - беты – рабочие пчелки, принудительные импотенты, ни на что не способные, как все убеждены, в плане секса особи. Никто не хочет иметь с нами дело: альфы думают, что мы чурбаны в постели, не умеем так стонать и подмахивать, как развратные течные омеги, и потомства от нас не дождешься; омеги, потому что не умеем так надирать те самые течные задницы и оплодотворять их. В общем, все считают нас холодными и бесчувственными работягами. Средний пол. Но ведь это не так, но кому это интересно. Вот и остается нам тихо сам с собою, левою рукою, или найти такого же горемыку бету. Но мне повезло. Я встретил своего омегу. Чисто случайно. В агентстве по аренде квартир. Риэлтор ошиблась и выдала один и тот же адрес мне и, как оказалось впоследствии, моей омеге. Поначалу мы старались друг друга не замечать, иногда скандалили по мелочам, пытались разъехаться, но никто не хотел съезжать первым, а потом, потихоньку, притерлись друг к другу, свыклись и быт наладили. У нашей пары была масса плюсов. Трахайся сколько хочешь, а забеременеть все равно не получится. Потому как считается, что беты бесплодны. Но я все равно пользовался презервативом, так, на всякий случай. А то, как говорится, раз в год и палка стреляет. Так вот о чем я? А, о том прекрасном и незабываемом вечере, что случился у нас месяц назад с Оскаром. Свечи, музыка, накрытый стол. Шампанское рекой и мой ненаглядный омежка с блядским огоньком в глазах. - Милый, давай поиграем, - невинно хлопая глазками и пошло облизывая губки, молвило мое чудо. - С удовольствием, - с хрипотцой отвечаю я, предвкушая, как буду иметь своего соседа по квартире. - Только сегодня позволь мне быть сверху, - Оскар обнимает меня за шею и нежно шепчет на ушко: – Позволь хоть один разочек, Генри. - Да я могу и не один разочек, - сглатываю набежавшую слюну, представляя скачущего на мне Оскара. – Сколько захочешь… все для тебя… - О, Генри, ты такой замечательный! Я так тебя люблю! «Остолоп ты, Генри!». Знал бы я, к чему это приведет, ни за что не позволил бы себя трахнуть. А я позволил и не один раз! Нет, все было действительно замечательно, мне очень понравилось, и мы даже повторили этот опыт. Правда, весь следующий день я провалялся в кровати, не в силах подняться: то ли из-за боли в пояснице и чуть пониже, то ли из-за того что перепил шампанского. Вспоминаю, и бабочки в животе начинают порхать… Тихий шепот на ушко, Оскар чуть прикусил мне мочку, и побежал легкими поцелуями по моей шее, туда, где бьется голубая жилка. Я плавлюсь и таю от его прикосновений. Мне уже тесно в брюках, член того и гляди порвет молнию, а этот гад не торопится освободить моего дружка. Дрожащими руками я пытаюсь расстегнуть его рубашку, а потом просто срываю ее, слыша, как отлетают в разные стороны пуговицы. С джинсами было сложнее, это чудо предпочитает пуговицы везде, даже там, где уместнее молния. Я думал, пройдет целая вечность, прежде чем я расстегну хотя бы одну; его восставший член, тоже не способствовал быстрому разоблачению. Наконец проклятые пуговицы поддаются, и я рывком стаскиваю осточертевшую материю. Сам я уже давно разоблачен Оскаром и доведен до крайнего возбуждения. Когда он успел стянуть с меня брюки, я так и не понял, но почувствовав свободу движения, быстренько плюхнулся на спину, притягивая к себе свое любимое чудо. - Давай… скорее… садись на меня, - шептал я, будто мантру, жадно хватая Оскара за ягодицы и направляя его на себя. – Поскакали скорее,.. поскакали, мой хороший. Наверное, я был слишком пьян от любви, от шампанского, от хмельного взгляда устремленных на меня голубых глаз и его пошлых покачиваний надо мною, что не заметил, как оказался перевернутым на живот. Я хотел было возмутиться, но, в это время, теплые руки омежки приподняли мои бедра, и юркий язычок приник к девственной дырочке. И я поплыл. Это было так необычно, так хорошо. Даже когда его смазанные гелем пальцы проникли в меня, и я ощутил небольшой дискомфорт, мои мысли улетели вдаль журавлиным клином. Мозг отключился. Я желал, я хотел продолжения. Наши губы слились в страстном, жарком поцелуе, языки яростно сплетались, борясь за превосходство. Я ощутил боль, когда его член проник в меня, но мой всхлип потонул в судорожном вздохе удовольствия, когда толкнувшись в меня, Оскар задел простату. Я видел звезды и маленькую пуговицу на подушке, подпрыгивающую словно блоха, каждый раз как омежка вколачивался в мое тело. Я не ожидал сам от себя, что буду подмахивать ему как последняя шлюха и томно стонать, рычать, кричать, прося: «еще», «глубже» и «сильнее». Когда я почувствовал, что Оскар взорвался во мне, обдавая внутри горячей спермой, я не выдержал, сам окунаясь в водоворот накатившего оргазма. Мы лежали, блаженно раскинувшись, посреди огромной кровати, на смятых простынях, неторопливо, сонно ласкаясь. - Ге-ен-ри-и… это было феерически, - отдышавшись, молвил Оскар. - Да… Не ожидал, что мне понравится быть снизу, - заключил я. – Только почему ты не воспользовался презервативом? - Не смог дотянуться до тумбочки, где он лежал, - виновато произнес он. – Ты боишься залететь? - Дурачок, я же бета. Мы бесплодны, – констатировал я. – Все, давай спать. Поспать в ту ночь у нас так и не получилось, чуть отдохнув, мы продолжили секс-марафон. С результатом которого я теперь сидел и тихо проклинал свою беспечность. Слезы наворачиваются, хочется реветь. Наверное, это гормоны. Я - бестолочь. А теперь еще и беременная бестолочь. Реветь, реветь хочется, в голос. - Генри! С тобой все в порядке? – из-за двери слышится обеспокоенный голос омежки. Это отрезвляет. Быстро спускаю бумажку в унитаз, мою руки и выхожу из ванной, тут же попадая в объятия Оскара. Он взволнованно смотрит на меня, замечая дорожки слез на щеках. - Что случилось, Генри? - Мыло в глаза попало, – безбожно вру я. Выпутываюсь из объятий и топаю на кухню. Мой любимый омлет с грибами и ветчиной, и кружечка дымящегося ароматного кофе. Но почему эта вкуснотища не вызывает у меня ничего, кроме рвотного рефлекса? Судорожно зажимаю рот рукой и несусь обратно в ванную, падая на колени перед унитазом, словно перед божком. Меня выворачивает, а Оскар стоит в дверях и непонимающе смотрит на происходящее. - Генри, ты не заболел случайно? - Нет. Пирожок вчера перехватил по дороге. - Генри, ну как же так можно! Сколько раз говорил тебе, что нельзя ничего покупать с рук. Это же зараза такая, там же микробы! Вот заработал себе отравление, вся моя готовка коту под хвост. Ну, я… - Заткнись! И без тебя хреново! - Хорошо. Только ты к врачу обязательно сходи. - Не сомневайся, сейчас прямо туда и отправлюсь. Я не стал нарушать данное обещание и отправился к доктору. К акушеру. Все-таки на задворках сознания теплилась надежда, что это действительно отравление. Сидя в приемной, я не особо выделялся среди присутствующих омег. Если только своей невзрачностью. Что и говорить, в нашем мире омеги все как на подбор красавцы: тонкие в кости, длинноволосые, с изящными пальцами и миловидными чертами лица. Понятное дело, почему альфы так от них тащатся. А мы - беты - серые мышки: невзрачные, среднего роста и комплекции; нет в нас легкости омег и мускулистости альф. Загорается лампочка, и я захожу в кабинет, плотно закрываю за собой дверь и нервно топчусь на пороге. Страшно, до чертиков. - Проходите, раздевайтесь за ширмой, я сейчас вас осмотрю, - не поднимая головы, произносит доктор. «Бета. Может, действительно, не так все плохо, он осмотрит меня, и мы вместе посмеемся над моими страхами, - думаю я, проходя за ширму. – Боже! Что это за монстр?!» Необычного вида конструкция вгоняет меня в ступор и краску. Стою соляным столпом, ошарашено смотря на кресло, хочется бежать отсюда и как можно дальше. Разворачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с доктором. Он так же непонимающе глядит на меня. - Молодой человек, вы же – бета. Вы уверены, что не ошиблись кабинетом? – поправляя очки, спрашивает врач. - Н-н-нет, - выдавливаю из себя я, и, густо краснея, прошу: - Доктор, осмотрите меня, пожалуйста. Мне кажется, я - беременный. - Ну, это маловероятно. Но раз хотите – прошу, – приглашающим жестом указывает мне на кресло. Так неудобно я не чувствовал себя никогда. Я полулежал, широко расставив ноги, а доктор копался у меня в заднице, надавливал на живот, причмокивал и кивал головой. - Ничего не понимаю, - бормотал он, - Быть такого не может. Ну-ка, попробуем по-другому. Я только хотел спросить: «как это по другому», как мне в попу вставили какую-то штуку, похожую на вибратор, только гораздо тоньше по размеру и длиннее. Доктор с любопытством уставился на экран монитора, постоянно щелкая и переключая кнопочки на приборной панели. - Любопытно. Очень любопытно, - все время повторял он. – Ну-ка, ну-ка, посмотрим еще и так. Из меня, наконец-то, вытащили непонятную штуковину, но только я решил вздохнуть с облегчением, как на живот шлепнулся холодный гель и, тут же, заелозил новый приборчик. - Ну, молодой человек, - отключая приборы, и вытирая мне салфеткой живот, начал доктор, - Поздравляю! Вы, действительно, беременны. - То есть как?! Это правда? – упадочнические нотки в моем голосе не остались без внимания. - Ну-ну, не расстраивайтесь так. Все очень даже неплохо. Можно сказать – просто замечательно. Вы единственный бета в моей практике, способный забеременеть и выносить ребенка. А я, молодой человек, без малого уже тридцать лет акушером работаю. –ободряюще похлопав по плечу, доктор развернулся и покинул меня, бросив на ходу: - Одевайтесь и проходите ко мне. Я напишу вам рекомендации и направление на анализы. Скорее всего, какая-то мутация. Надо бы разобраться, понаблюдать… - Доктор, только пожалуйста, не надо делать из меня подопытного кролика. – заискивающе просил я. - Хорошо-хорошо. Не надо так всего бояться. Я сохраню вашу тайну, никто ничего не узнает. Будете наблюдаться у меня, и я все устрою. Только мне любопытно, кто этот альфа, что сделал вам ребенка? – он заинтересованно посмотрел на меня, ожидая моего ответа. - Это не альфа, - пробубнил я. – Это мой омега. - Кто? Омега? – врач вдруг расхохотался. – Впервые слышу, чтобы омега был в активной позиции. Молодец! Хотелось бы посмотреть на этого умника. И вот тут-то в моей больной голове мгновенно созрел план. - Доктор, а если я смог забеременеть, может я смогу и ребенка заделать? – с надеждой в голосе спросил я. - Что же, зная вашу уникальность в плане зачатия, вполне возможно, что и сперматозоиды ваши вполне жизнеспособны, чтобы оплодотворить омегу. Узел у вас, конечно, не образуется, и сцепки, как таковой, не будет, вы все-таки не альфа. Но, попробуйте, молодой человек, попробуйте. - Спасибо, доктор. Большое спасибо, – я забрал бумажки с направлением на анализы и заспешил домой. В моей голове зрел коварный план по соблазнению и, что самое главное, оплодотворению Оскара. Я мысленно молился богам, прося только одного, чтобы моя «палка» хотя бы один раз, да выстрелила и не холостым, а настоящим, убойным зарядом сперматозоидов. Правда, сделать это будет трудно, Оскар был очень щепетилен в отношении секса, особенно в период течки, заставляя меня каждый раз пользоваться презервативом. Но, я что-нибудь обязательно придумаю. Чтобы мой омежка не чувствовал своего превосходства надо мной, его насмешки я вряд ли смогу спокойно вынести в таком состоянии. Зайдя в квартиру, я как можно дальше спрятал бумажки от врача, пошел разыскивать свое ненаглядное чудо. Он обнаружился в спальне, в весьма привлекательной позе: стоя на коленках с оттопыренной попой, руками пытался что-то выцепить из-под кровати. Я не мог отказать себе в удовольствии и не поприветствовать его, смачно приложив по ягодице. - До-ро-го-ой, я вернулся! - Ау! – раздалось из-под кровати, глухой стук и снова: - Ау! Ты больной? Я из-за тебя головой ударился. «А я из-за тебя – беременный», - хотелось парировать в ответ. - Нет, я здоровый, - отвечал я, вытаскивая Оскара и опрокидывая его на кровать. - Иди сюда, пожалею. Мое белобрысое чудо обхватило меня длинными стройными ногами и выпятило губки для поцелуя. Навалился на него всем телом, слегка толкаясь в его пах, накрыл своим ртом такие мягкие и желанные губы, погружая свой язык в его ротик. Целовались долго, смачно, переплетая языки и прикусывая губы, в короткие перерывы жадно глотая воздух. Я забросил его руки за голову, придерживая своей, а второй проникая под футболку, нежно поглаживая и теребя соски. Я видел, как возбуждался мой омежка, томно закатывая глаза, краснея и прерывисто дыша. - Оскар… когда у тебя течка? – спросил я «в лоб». - Через… два дня, кажется, - пытаясь выровнять дыхание, отвечал он. – А что? - Нет, ничего, - я снова впился в него поцелуем, пытаясь скрыть хищную улыбку. «Значит у меня в запасе два дня. Два дня чтобы все подготовить…». Я скатился с Оскара и отправился на кухню, пытаясь делать вид, что не слишком возбудился, а за спиной слышалось жалобное шипение. - Генри, ты так и оставишь меня с этим? - Да, соседушка. Потерпи два денечка! - Садист! - Я тоже тебя люблю! Течка пришла на день раньше. В виду своего интересного положения я стал очень чувствителен к различным запахам, а потому сладковатый аромат течной омеги распознал сразу, как только открыл глаза и принюхался. О том, что Оскар не пьет противозачаточные, я знал, зачем травить свой организм, если беты бесплодны. Поэтому дело оставалось за малым - не дать надеть на себя презерватив. На всякий случай я еще и испортил несколько штук, проколов их иголочкой. Еле-еле дождался вечера, наблюдая, как Оскар изнемогает от зуда в заднице, постоянно пытаясь потереться об меня, пошло подставляясь, как бы говоря: « Вот он я, готовенький, только возьми». Но я держался. Испытывая его и свое терпение. Вечером приготовил ароматную ванну, свечки зажег по всей квартире, накрыл стол, но решил обойтись без алкоголя. Уж если и заводить ребеночка, то на трезвую голову. Приготовил кое-что в спальне и отправился за Оскаром, обнаружив того в гостиной, ерзающим на ручке кресла. Подошел, обнял, тут же две руки обхватили мою шею, притягивая к себе, впиваясь губами в мой рот. Сам жадно целую его, дурея от его запаха, возбуждаясь от его состояния. Стаскиваю с кресла, подхватив под ягодицы, направляю в ванную; я не такой сильный, как альфа, чтобы нести его на руках, поэтому просто придерживаю Оскара, не давая ему упасть. В ванной полумрак от горящих свечей и аромат лаванды. Оскар в восхищении озирается, а я тем временем стаскиваю с него одежду, разоблачаюсь сам. Мы окунаемся в теплую воду, омежка расслабленно лежит на мне, позволяя моим рукам беспрепятственно путешествовать по своему телу. «Давай, Генри, это твой единственный шанс, в следующую течку будет уже поздно», - подбадриваю я себя. Моя рука плавно опустилась на член Оскара, пальцы пробежались вверх-вниз по стволу, мягко обвели головку, и снова пустились в неторопливый ритм, вверх-вниз. Омежка прогнулся в спине, развел пошире ноги, позволяя моим пальцам спуститься ниже, помять яйца, пощекотать промежность и, наконец, дотронуться до набухшей дырочки. Два моих пальца легко проскользнули в разработанное отверстие, Оскар пошло постанывал, насаживаясь на них, ему этого было явно мало, хотелось большего. Я перевернул его, поставив на коленки и уперев его руки в борта ванны, сам пристроился сзади, крепко держа омежку за бедра. - Презик не забудь, - напомнил он, нарушая нашу идиллию своим здравым высказыванием. - Не забуду, - буркнул я, взял первый попавшийся и уронил в воду. – Прости, он утонул, а я не могу больше ждать. Резко вошел в податливое тело, сразу задавая бешеный ритм, стараясь задеть волшебную точку, отвлекая Оскара, не давая ему прийти в себя. Стоять было крайне неудобно, жестко; вода переливалась через край, взбаламученная нашими движениями. Мыслей у меня не было никаких, кроме одной: «Поскорее кончить». И от этого, наверное, желаемый результат все никак не происходил. - Не могу больше, - простонал Оскар, соскальзывая с меня и плюхаясь в воду. – Коленки болят. Я выскочил из ванной и, подхватив его, потащил в спальню, сбросил на кровать, навалившись сверху, зацеловывая каждый сантиметр его кожи, не давая эйфории страсти покинуть нас. Подтянул его ноги в коленках, удобно устроив у себя на плечах, резко вошел в него, трахая и наслаждаясь его пошлыми стонами. Я смотрел, как выгибает моего омежку, как язык развратно облизывает истерзанные поцелуями губы, как руки комкают простыню, как плотно зажмуренные глазки вдруг распахиваются, когда я задел простату. Кончили мы практически одновременно, я чувствовал, как мой член выстреливает внутри Оскара сперму и тайно желал, чтобы резвые сперматозоиды завершили начатое мной дело. - Ты презерватив забыл! – пытаясь сбросить меня с себя, завопил Оскар. – Я чувствую твою сперму! Слезь с меня немедленно! - Да, извини, – оправдываюсь, пытаясь целовать соблазнительно припухшие губы, но омежка крутит из стороны в сторону головой, не давая прикоснуться. - Слезь с меня! Мне надо срочно в ванную! А вдруг я забеременею! «Хорошо бы», - думаю я про себя. Но вслух озвучиваю другое: - Все говорят, что беты бесплодны. - Да? А вдруг ты особенный? « В точку, мой милый! Я особенный! Но никогда бы не узнал этого, если бы не ты». Не выпускаю Оскара из своих объятий, успокаиваю и не замечаю, как мы вместе засыпаем… *** Месяц спустя. - Здрасте. Вот, доктор, привел, как и договаривались, – вталкивая в кабинет Оскара, сказал я. - А! Заходите, заходите. Так это, значит, вы – отец ребенка? – оценивающе оглядывая омежку, произнес доктор. - Какого ребенка? Я только предполагаю, что залетел, или у вас глаз - рентген? – непонимающе молвит он. - Ха-ха! Так вы все-таки добились своего! – потирая в предвкушении руки, ликовал доктор. – Ну-с, молодые люди, давайте посмотрим, что у нас там получилось. Проходите, раздевайтесь… - Погодите, - остановил нас Оскар. – Что значит «получилось»? Он что, специально мне ребенка сделал?! - А, что, я один беременный ходить должен?! – парировал я. Шок и недоумение отразились на лице Оскара, он как рыба, выброшенная на берег, жадно хватал ртом воздух, пытаясь что-то сказать. Доктор протянул ему стакан воды, но омежка больше расплескал, чем выпил. Я обнял мое чудо, пытаясь успокоить, гладил по длинным волосам и целовал в ушко, нежно нашептывая: - Успокойся. Успокойся, мой хороший. Это же так здорово, мы теперь вдвоем – пузатики. - Вдвоем?! Ты же сказал, что беты бесплодны! - Я - особенный.