Тайны Дальневосточного Двора

До сего дня видеть авиетки так близко Марине не приходилось. И уж тем более летать на них. Поэтому она смотрела в окно с не меньшим восторгом, чем воспитанники приюта. Хотя честно старалась держать лицо, но сердце всё равно обмирало, глядя на город с высоты. Правда, лететь им оказалось недолго. Уже через десять минут авиетка приземлилась на заднем дворе роскошного поместья. Чинно ступив на землю, Марина Эдуардовна огляделась. Дети же ждать её не пожелали и весёлой гурьбой направились к одноэтажному строению, соединяющему особняк с небольшой двухэтажной постройкой. Да так, что ей пришлось прибавить шагу. А там, стоя на крыльце, их уже поджидала древняя старуха в старомодном синем платье и белоснежном фартуке. На вид ей было лет девяносто. Старческая сморщенная кожа на лице, руки с узловатыми пальцами, хитрый прищур глаз и лёгкая полуулыбка на губах. — Ну что, детки, в комнаты сами заселитесь? — неожиданно мелодичным голосом спросила она. — Конечно, Авдотья Никифоровна! — Тогда вам полчаса на обустройство, а потом будет задание. Яшенька, ты ступай к Борису, там тебе уже твою личную комнату приготовили. А вы, милочка, кем будете? — подняла старуха взгляд на Марину. — Марина Эдуардовна, воспитатель. Меня Марфа Потаповна с воспитанниками отправила. — Детки сами здесь хорошо справлялись. Да от пригляда отдыхали. — Возможно, но ведь случился в прошлый раз инцидент со Стасей. Девочки сказали, что Варвара Андреевна недовольна была. А вы?.. — Авдотья Никифоровна, кухарка. Вы, милочка, проходите. Комнаты для вас не готовили, но сейчас что-нибудь придумаем. Старуха скрылась в доме и Марина шагнула следом. Этот самый одноэтажный переход оказался большой просторной кухней, которая вместила в себя два разделочных стола, даровую плиту, русскую печь и не меньше десяти высоких шкафов со всевозможной утварью и посудой. А так же десяток стульев и одно кресло. — Располагайтесь пока тут, Марина Эдуардовна, — сказала Авдотья, а затем громко крикнула: — Анфиса! — Чего вам, бабушка? — через минуту вышла из боковой двери девица, которую без зазрения совести можно было назвать «русской красавицей». Той, которая телом полна, лицом румяна, да с толстой русой косой до пояса. Правда, одета она была не в сарафан, а в приятного оттенка голубое платье с воротником-стойкой и кружевными манжетами. — Ещё одна комната нужна. Посмотри ту, которая в сад не выходит. Девица кивнула и молча скрылась за дверью. А Марина, за неимением лучшего, устроилась в кресле. Тем временем Авдотья, больше не взглянув на гостью, вернулась к занятию, которое, видимо, оставила из-за прилёта авиетки. К лепке пирожков. От скуки Марина принялась за ней наблюдать, раздумывая, как лучше начать разговор, когда заметила странность. Старуха раскатывала один кружок теста, таких оказывалось несколько. Лепила один пирожок, а на столе уже десяток. — Как это у вас так получается? — удивилась Марина. — Так Скульптор я. Слабенький, правда. Да и старая уже. Раньше много чего делала, а теперь только на кухню и хватает. Одна я тут. — А почему? Неужто Их Светлость не может нанять вам помощников? — Нанять может, только незачем. Да и не любят княже большое количество прислуги в доме. Из постоянных тут только я, садовник, два подсобника и горничные. Это, конечно, не считая Варвары Андреевны и сотрудников Третьего Отделения. Но они и не прислуга вовсе. Ах да, Сайн есть ещё. Но этот кошак сам по себе. — Это как? — удивилась Марина. — А не поймёшь: то ли он у князей живёт, то ли они у него! — усмехнулась Авдотья. — О, помяни чёрта, он и появится! В этот момент отворилась входная дверь, в которую вошел молодой человек в кожаных штанах и тонкой сорочке. Прошелся по кухне и внимательно оглядел разложенные продукты. — Птицу не трожь! — рявкнула Авдотья. — Не тебе щипана! Вон, кроль варёный в кастрюле и печёнка есть. — Я не голодный, — лениво заметил молодой человек. — Поймал, что ль, кого? — Угу, поросёнка Агафьи Спиридоновны. — Она с тебя шкуру за него спустит, а потом ещё и княже нажалуется! — Так я ж не в её сарае. Сбежал он у неё третьего дня. А всё, что в тайге — всё моё. — А чего тогда припёрся? — Чужих почуял, — просто ответил молодой человек. — Так то детки явились. — Их я узнал. Вот эта чужая… Молодой человек подошел к Марине и странно принюхался. — Амурском от неё пахнет, но мало. Запаха тайги совсем нет, но есть много травы, меньше берёзы и река, другая, не наша. — Марина Эдуардовна с детками приехала. Побудет пару дней и покинет поместье. — Хорошо… — А ты, смотрю, после котят за всеми наблюдаешь? Да только не радуйся сильно, что их увезли. Как увезли, так и вернут обратно, ежели не перестанешь Михаила Александровича доводить! — Никого я никуда не вожу! — возмутился молодой человек. — Зато раздражаешь. Тебе сколько раз было сказано не появляться на господской половине? А ты, поганец, вчера опять валялся в шкуре на балконе! — Там прохладно… — Вот же кошак драный! Что в лоб, что по лбу! Только учти, супружник-то князю подороже тебя будет. Вот разозлится княже окончательно — и пойдёшь в деревню рыбу на удочку ловить! Потому что не только с двумя котятами, ты с одним не совладаешь! Молодой человек насупился и молча вышел из кухни, зато к Марине повернулась Авдотья. — Не местная ты, выходит? Откуда приехала? — Так уж сразу и не местная? — склонила голову набок Марина. — Раз Сайн сказал, что от тебя другим лесом пахнет, то точно не наша. У него чутье. Он в таком не ошибается. Ответить Марина не успела. В этот момент из торцевой двери вышла Анфиса. — Комната готова, идёмте покажу. Подхватив небольшую сумку Марина направилась вслед за девицей сначала в небольшой холл, а оттуда на второй этаж. — Вот, — распахнула дверь Анфиса. — Я тут прибралась и постельное перестелила. На эти два дня это ваша комната. — А мои воспитанники где? — поинтересовалась Марина. — Напротив, — заявила Анфиса и упорхнула. Марина Эдуардовна прошлась по комнате и заглянула во все двери, с удовольствием обнаружив собственную уборную и душевую. Не ванная, конечно, зато даровая! Разложив немногочисленные вещи и переодевшись в более дорогое платье, нежели то, в котором она сюда прибыла, Марина решила навестить воспитанников. Вот только все двери в коридоре оказались заперты. Постучав и не дождавшись ответа, она вновь спустилась в кухню, где застала только старуху за разделкой туши. — А где все, Авдотья Никифоровна? — Мальчики на реке, а девочки в саду, — не поворачиваясь ответила та, ловко разрубая тесаком говяжью ногу на тонкие ровные пластины с одного лишь удара. Внутренне передёрнувшись от вида работы профессионального мясника, Марина вышла на крыльцо и застыла в нерешительности. На улице смеркалось. Было ещё не темно, но майская ночь явно спешила заявить свои права. Прогретый днём воздух остывал и лёгкой дымкой сглаживал дальнюю перспективу. Пахло влагой и почему-то дымом. Вдруг за спиной хлопнула дверь и по лестнице резво сбежала Анфиса с пустой корзиной, висящей на локте. Но вдруг она остановилась и обернулась. — Марина Эдуардовна, а вы знаете, что наше поместье называется «Лесная сказка»? — Признаться, только что услышала. — Да… А в каждой сказке есть Иван-царевич и Серый Волк. — Ну да, а ещё Василиса Прекрасная, — усмехнулась Марина. — Да… Только у нас Василиса — это Василий. И она, скорее, премудрая, чем прекрасная. Вместо Серого Волка — Сайн. Да и не Иван-царевич у нас, а Алексей-цесаревич! — Ну вы и скажете тоже! — возмутилась Марина. — За такие слова, знаете ли… — Сказка ложь — да в ней намёк. Не только молодцам урок! — расхохоталась Анфиса, но вдруг замолкла и сменила тон на более зловещий. — А ещё, в любой сказке, какой бы волшебной она ни была, всегда есть нечисть. Леший, русалки, Баба Яга… Та, которая в баньке помоет и спать уложит, а по утру задание даст. И, Марина Эдуардовна, не ходите на земляничную поляну. — Почему? — Не буди Лихо, пока спит тихо! — рассмеялась Анфиса и быстрым шагом скрылась в сумерках, растворившись в тенях.