Он видит твои сны

Бруно Мадригал — призрак. Осознав это, он попытался сломаться, но будучи призраком, он не мог по-настоящему плакать. Только имитировать. Он сорвался на крик. Бешеный. Умолял любую сущность, контролирующую загробную жизнь, просто наконец дать ему остановиться. Дать наконец познать покой. Вместо этого он был обречён плавать среди своей семьи. Плавать среди людей, которых он пытался оставить позади. Буквально я так и не могу получить ответы на свои молитвы, — горько подумал он. Всё, чего он хотел, — это перестать иметь дело со своим разумом, перестать иметь дело с жизнью, перестать иметь дело с беспорядочными эмоциями и болезненными чувствами. Он хотел избавить их от бремени. Теперь он был вынужден смотреть, как они горюют. Вынужден продолжать торчать в своем мозге, торчать в своем теле, и даже если это был более свободный вариант, он по прежнему был заперт. Застрял. Бруно пытался сбежать от ощущения, что он пойман в ловушку, только, чтобы оказаться в ещё большей ловушке. Он сделал это с собой. Он не мог покинуть Энканто (он пытался), и неважно, как далеко он бродил, если он потеряет концентрацию, то в конце концов окажется возвращённым в Каситу. Вокруг было ещё несколько призраков, но они, похоже, уже знали о его репутации пророка. Невезучего. Они не отвечали на его вопросы и дружно начали избегать его. Он не видел своего отца среди них, несмотря на все усилия в поисках. (Окей, хорошо, может быть, он боялся встретиться с отцом, боялся того, что великий Педро Мадригал мог подумать о своём непутёвом сыне. Мог подумать о разочаровании Мадригалей. Может быть, он не приложил достаточно усилий, чтобы найти его. Так или иначе, на данный момент того точно не было в Касите.) Изабела и Долорес были малышами, поэтому не поняли, что произошло. Не понимали, куда делся их тио или почему их матери плачут, если они упоминают его. Луиза была младенцем и уловила негативную энергию дома. Она плакала и плакала и плакала тоже. Джульетта плакала прямо сейчас, утешаемая Агустином. Мама должна была присматривать за Луизой, но она тоже заплакала пробыв всего лишь мгновение со своей nieta. Луиза была таким маленьким ребенком, она явно напоминала ей его в том возрасте. Она ушла в ванную, чтобы собраться и прийти в себя, и еще не вернулась. Пепа и Феликс были на улице с другими девочками. Бруно слонялся по детской, не зная, что делать. Не зная, что он мог сделать. Луиза проснулась от того, что начала плакать во сне. Он и Касита работали вместе, мягко покачивая кроватку. Ее плач стал тише и смягчился, но не прекратился полностью. Она довела себя до изнеможения и снова погрузилась в беспокойный сон. Бруно провел рукой по её лбу, пытаясь разгладить морщинки, даже если он не мог в действительности прикоснуться к ней. Когда его рука начала проходить сквозь её лицо, он попытался отступить, но вместо этого его потянуло вперёд. Когда мир снова обрёл чёткие очертания, он лежал на спине и смотрел на гигантскую Джульетту. Ее лицо было тёплым, но она не двигалась. Бруно огляделся. Казалось, он всё ещё был в детской, но всё выглядело огромным. Сев, он мог сказать, что он был в кроватке. Движение рядом с ним привлекло его внимание. Маленькая Луиза. За исключением того, что она не казалась такой уж маленькой, а была примерно такого же размера, как он в данный момент. Она всё ещё плакала, глядя на него широко открытыми глазами. Глядя. На него. Матерь божья, она меня видит. Осознав это, он смягчил выражение лица и тон. «Hola, Луисита. Я твой tío Бруно. Мы встречались раньше, но я не ожидаю, что ты вспомнишь.» Он протянул руку и обнаружил, что может прикоснуться к ней! Он взял её лицо в свои руки и начал вытирать её слезы. «Что случилось, chiquita? Плохой сон?» Гигантская Джульетта над ними начала уходить, направляясь к двери. Луиза заплакала сильнее, прежде чем снова обратить внимание на Бруно. Он не уверен, почему Джульетта уходит, ничего не сделав. «О, ты хочешь свою Mamí? Окей, окей, окей, я могу… ну, я не могу пойти за ней для тебя, но я здесь!» Она продолжала плакать, хоть и тише, покуда её глаза не отрывались от его движений. Он медленно перебрался на верхнюю часть кроватки и снова начал её качать. Он начал петь колыбельную, которую, как он помнил, пела его Мамá. «Dos oruguitas enamoradas…» Прежде чем он закончил, его насильно вытолкнуло из кроватки обратно в его собственную призрачную форму. Вещи снова стали нормального размера. Луиза с любопытством оглядывалась по сторонам. Теперь она стала спокойнее. Её глаза прошли прямо по нему. Она больше не могла его видеть. Мамá вернулась в детскую. «Странный. Что только что произошло?» — спросил он Каситу. Она пожала комодом в ответ. Она тоже не знала. Бруно встряхнулся и ушёл, не желая видеть свою мать, не желая иметь дело со всеми сопутствующими сложными эмоциями. Была причина, по которой его больше не было в живых, и да простит его Бог, но даже будучи в этом призрачном состоянии, даже видя, что это сделало с его familia за короткий промежуток времени, он так и не может заставить себя сожалеть об этом. Он уверен, что они пойдут дальше, как только избавятся от горя.