Играя свою собственную роль...

      Робин подошла к большому окну и встала спиной ко мне, скрестив руки на груди. Вся ее поза выражала настороженность и оборону.       – Не понимаю, чего вы от меня хотите, – резко заявила она.       Угольно-серый костюм и темные волосы на фоне света из окна добавляли мрачности ее тону и внешности.       На мгновение я позволила себе полюбоваться эффектом, прежде чем заговорить.       – Вы поцеловали меня, адвокат. – Я подошла к ней и встала немного сбоку, протянув руку, чтобы коснуться ее спины. Но, будто не решившись, вместо этого засунула руки в карманы. – Это должна быть моя реплика.       Она слегка – почти неощутимо – отодвинулась еще дальше от меня и плотнее сжала руки.       – Что-то я не припомню, чтобы вы возражали, детектив, – холодно заметила она. – Вообще-то, в тот момент вы казались весьма сговорчивой.       Я встала рядом с ней и прислонилась плечом к стене, стараясь не слишком опираться на нее, несмотря на заверения техников, что опоры легко выдержат мой вес.       – Я этого и не говорила. Как и не говорила, что страдаю из-за того, что вы меня поцеловали. Я лишь сказала, что вы это начали и, наверное, у вас были какие-то планы в тот момент. Итак, адвокат, – я понизила голос и немного наклонилась к ней, пытаясь поймать ее взгляд, – чего вы хотите от меня?       – Я... – Робин посмотрела на меня, замешательство и опасение были написаны на ее лице. Но она тут же отвела глаза. – Я не знаю. – Ее голос был чуть громче шепота.       Я медленно кивнула и некоторое время молчала, задумчиво глядя на нее.       – Обед? – Наконец, произнесла я.       Она медленно повернулась ко мне – руки все еще скрещены на груди, но поза уже не такая оборонительная.       – Обед? – Повторила она, подняв бровь.       «Я так люблю, когда она это делает», подумала я, сохраняя серьезное выражение лица.       – Да, обед. Сейчас половина двенадцатого. Давайте пообедаем вместе, адвокат. Считайте это разминкой... ну, как подготовка к суду. И если мы сумеем провести вместе час, и не поубивать друг друга, возможно, мы могли бы поужинать как-нибудь на этой неделе.       – Я... – Она моргнула, и нервно почесала руку, затем, казалось, спохватилась и просто сжала запястье. – Хм... – Она прочистила горло, пробежавшись взглядом по студии, прежде чем посмотреть на меня. – Да.       «Боже, она хороша», подумала я, едва сдержав восхищенную улыбку.       – Да – на обед, или да – на ужин? – уточнила я, позволив себе слегка улыбнуться.       – Пока что – на обед. – Она вернула улыбку, снова переходя к своему обычному дерзкому поведению. – Спросите меня снова через час, детектив.       – Договорились. – Я кивнула и улыбнулась шире, отлипая от стены. – И, возможно, если вам не кажется, что я слишком тороплю события... вы могли бы звать меня Ритой.       Она улыбнулась.       – Снято! – Завопил Нейт, со своего места за мониторами позади непрочной фанерной стенки, которая играла роль одной из стен офиса Джудит Торрингтон. – Мне нравится... Теперь давайте перенесем камеру сюда, мне нужно несколько кадров с этой стороны окна. Робин, Кэйд, не могли бы вы занять свои места возле окна, чтобы мы настроили фокус и свет?       Мы кивнули и вернулись обратно к окну. Оператор убрал микрофон и люди принялись сновать по площадке. Помощник Джулс – Кайла – поспешно подошла к нам, быстро оглядела наши лица и волосы, нашла их приемлемыми, и так же поспешно ушла. Когда мы остались одни в своем уголке, Робин посмотрела на меня с теплой улыбкой, и я с трудом подавила желание обнять ее за талию и притянуть к себе для долгого неторопливого поцелуя.       Это было так странно: этим утром я проснулась в ее кровати, и непросто было разобраться, где чьи руки, и где чьи ноги, а теперь я должна быть осторожной даже с самыми простыми взаимодействиями. Робин, казалось, не возражала, когда вчера вечером члены съемочной группы видели нас вместе, но сегодня все казалось другим. Вероятно, дело было в большей степени в профессиональном поведении, чем в заботе о лишних сплетнях среди команды, но я не была полностью уверена в правилах поведения на публике, которым должна следовать. И у меня было такое ощущение, будто тот вид контакта, которого я сейчас хотела, выходит за рамки этих правил.       Я решила вести себя по-приятельски – это казалось наиболее приемлемым способом – и легонько толкнула ее плечо своим.       – Классно сработала.       Робин слегка улыбнулась.       – Ты тоже. Прислониться к стене – интересный штрих к характеру.       Я усмехнулась, довольная, что она заметила.       – Спасибо.       Робин засунула руки в карманы и небрежно огляделась.       – Как ты держишься?       Я с трудом сдержала усмешку. Оглядевшись вокруг так же, как и она, я все же заговорила тише, хотя и сомневалась, что кто-то мог услышать нас в этом гаме, царившем вокруг.       – Ты имеешь в виду, учитывая то, что мне удалось поспать только два часа?       Не то, чтобы я жаловалась. Несмотря на усталость, поздний час и серьезный недостаток места, вчерашняя возня в крошечной душевой кабинке трейлера определенно была самой забавной из... ну... всего, что у меня когда-либо было в душе. И свалиться в ее кровать, чтобы уснуть в ее объятиях... это тоже вовсе не было плохо.       Ее улыбка стала самодовольной.       – Угу-м.       Я не могла не рассмеяться, притянув несколько любопытных взглядов. Подождав, пока люди потеряют к нам интерес, я заговорила.       – Гордишься собой, да?       – Да, – самодовольно заявила Робин.       Я снова рассмеялась, но уже тише.       – Как и должна, – пробормотала я.       – Кэйд, – крикнула Мариэль из второй группы, высунувшись из-за стены. – Ты можешь перейти ко второй метке?       Я кивнула, сделала шаг вправо и прислонилась к стене, слегка поведя плечами.       – Ты будешь в норме к вечеру? – Тихо спросила Робин, когда окружающие опять отвлеклись от нас. – Если ты не хочешь идти...       – Все будет нормально, – быстро заверила я. – И, конечно, я хочу пойти. – Я не собиралась упускать шанс познакомиться с ее семьей.       – Прекрасно. – Робин улыбнулась одной из тех улыбок, которые, казалось, приберегала специально для меня, и желание прикоснуться к ней стало почти непреодолимым. Я моргнула и на мгновение отвела взгляд. Когда я снова повернулась к ней, Робин пристально смотрела на меня, очевидно, правильно истолковав мой взгляд. Ее глаза опустились к моим губам. – Пообедаем в трейлере, как закончим? – хрипло спросила она.       Я быстро кивнула, пытаясь успокоить дыхание. Мариэль снова появилась из-за стены.       – Хорошо, давайте начнем. Занимайте свои места.       Я покосилась на часы.       Половина одиннадцатого.       Это будут длинные два часа.

***

      На самом деле, это были бесконечные четыре часа, прежде чем нам позволили уйти на обед. И к тому времени ‘обед’, которого я так ждала, превратился лишь в короткий страстный поцелуй в трейлере, прежде чем Робин пришлось поспешить обратно в студию «ВСЗ» для послеобеденного стола чтения и встречи с актерами. Затянувшиеся утренние съемки сдвинули и мой график – в результате, Нейт не отпускал нас на выходные, пока не перевалило за семь вечера.       К тому времени, как мне удалось добраться до машины, чтобы ехать домой, я была измотанной и раздраженной, и подумывала позвонить Робин и сказать, что я не смогу прийти, но все же отбросила эту идею. Я приказала себе встряхнуться, приняла контрастный душ и переоделась. В сторону Санта-Моники я выехала только к половине девятого, но к тому времени Робин, которая хотела прийти пораньше и немного пообщаться с семьей, уже давно уехала на вечеринку. Я позвонила ей, когда обнаружила, что опаздываю, и она сказала, чтобы я приезжала, как освобожусь. Лавируя в потоке машин на сто десятом шоссе, я надеялась, что в девять будет еще не слишком поздно.       Августовским вечером в пятницу главная улица Санта-Моники была забита до отказа, но мне удалось найти место для парковки всего в трех или четырех кварталах от ресторана. Я выбралась из Твайлы и нервно поправила одежду, бросив последний взгляд на свой наряд – клюквенного цвета облегающая блуза с коротким рукавом, украшенная тонкой серебристой вышивкой, заправленная в простые, но нарядные плиссированные рыжевато-коричневые брюки, широкий коричневый пояс и остроносые ботинки на пятисантиметровом каблуке. Переодеваться было уже немного поздно, так что я молилась, чтобы мой наряд не оказался неподходящим, и чтобы я не выглядела такой же уставшей, какой себя чувствовала. Сделав несколько глубоких вдохов, я перешла улицу, обходя оставшиеся от недавнего дождя лужи, и направилась к ресторану, пытаясь вспомнить все, что Робин рассказывала о членах своей семьи. Я надеялась произвести хорошее впечатление, или, по крайней мере, не поставить в неловкое положение себя или Робин.       Высокий лысый мужчина в ладно сидящем смокинге и с пришитой к лицу улыбкой встретил меня сразу за дверью. Он вежливо поинтересовался моим именем и даже попросил показать удостоверение личности перед тем, как отметить меня в списке гостей и попросить подождать секунду, пока он что-то говорил в микрофон, прикрепленный к манжете. Получив какой-то ответ, он кивнул и передал меня другому мускулистому мужчине в смокинге, который проверил меня металлоискателем и попросил выключить свой сотовый, если он у меня есть, а также, если у меня при себе есть какая-то фото– или видеозаписывающая аппаратура, сдать ее на хранение на время вечеринки. Я уверила его, что ничего такого у меня с собой нет, предъявила свой телефон, и только после того, как он убедился, что мой сотовый выключен, мужчина механически пожелал мне приятного вечера.       Я покачала головой. Мне приходилось проходить через такие проверки безопасности несколько раз на различных отраслевых собраниях, и было любопытно, зачем это понадобилось здесь... На верхних ступенях широкой лестницы, ведущей в главный обеденный зал, я остановилась, оценивая изменения, сделанные для вечеринки. Полосы тканей насыщенных цветов свисали с высокого потолка и покрывали стены, свет специальных ламп создавал эффект ряби, и казалось, будто полотнища трепещут на ветру. Некоторые столики убрали, а оставшиеся сдвинули так, чтобы поставить большой фуршетный стол и бар у одной из стен. Джазовое трио играли в углу, поглощенные своей музыкой, не обращая внимания на шум и толпу, которые почти заглушали их.       Я была поражена, обнаружив, что заведение переполнено, и по меньшей мере сто человек стоят парами или маленькими группами, едят, разговаривают и выпивают в зале. И это Робин назвала ‘что-то типа вечеринки’. Конечно, я не ожидала, что здесь будет только ее семья, но не ожидала и увидеть столько людей; я была несколько раздражена тем, что Робин этого не уточнила. Когда же я вгляделась в толпу, стали понятны и причины принятых мер безопасности – тут было множество знаменитостей: местные политики, спортсмены, музыканты, писатели и, конечно, несколько знакомых по кино и телевидению лиц, наряду со множеством местных богачей и разных бездельников, некоторые из которых были разодеты в пух и прах... Мой наряд все же выглядел вполне подходящим, но когда мы с Робин в следующий раз вместе пойдем на вечеринку, нужно будет не забыть задать ей несколько наводящих вопросов; похоже наши представления об относящейся к делу информации здорово отличаются.       Я высматривала Робин в толпе, и непроизвольно улыбнулась, заметив ее в дальнем конце зала, оживленно беседующей с парой, которую я не узнала. Она выглядела, как и обычно, сногсшибательно: волосы собраны наверх в искусный ‘развал’, обтягивающее черное платье-футляр с вырезами на шее и рукавах, сверкающее как мокрый гидрокостюм, демонстрировало четкие линии плеч, высокую изящную шею и много загорелой притягательной кожи. Я заметила руку, небрежно отдыхающую на этой коже, и проследила взглядом до ее хозяина...       Джош.       Он стоял рядом с ней, смеялся вместе с ней, и собственнически обнимал ее так, будто они – пара.       С моей женщиной.       «Полегче, Тарзан...»       Я нахмурилась от того, что, увидев их вместе, на мгновение ощутила укол ревности. «Для людей, которые больше не собираются быть парой для публики, они выглядят слишком ‘вместе’», раздраженно подумала я. Но затем подавила раздражение, решив, что Джошу придется обуздать свое желание публично прикасаться к Робин, либо мне придется обуздать свои неандертальские собственнические чувства. Вероятно, лучше всего будет добавить немного и того, и другого.       – Кэйденс! – женский голос прервал меня в тот момент, когда я уже собиралась ударить Робин дубинкой по голове и утащить обратно к себе в пещеру.       Я замерла и повернулась, только сейчас заметив, что рядом стоит София, почти с восторгом глядя на меня. Она легонько взяла меня за руки, расцеловала в обе щеки, а затем тепло обняла. Когда она отстранилась, с нежностью глядя на меня, я улыбнулась в ответ – я была рада видеть ее.       – София, buenas noches. – Я наклонилась и тоже расцеловала ее в обе щеки. – Рада видеть тебя. – Я окинула взглядом ее струящееся черное платье, изящный макияж и элегантный шиньон. – Ты выглядишь muy hermoso, Senora.       Она улыбнулась и снова взяла мои руки в свои, мягко сжимая.       – Ах, ты льстишь старухе, но я с удовольствием принимаю твою лесть. – Улыбка Софии слегка дрогнула, когда она заметила все еще заживающие шрамы на моем лице.       Я провела несколько минут перед зеркалом, размышляя, стоит ли пытаться скрыть их, и решила, что – нет. Люди все равно будут их искать; пусть удовлетворяют свое любопытство. София огляделась и утянула меня в менее шумное место возле лестницы, она мягко коснулась шрама на моей щеке. Я не без труда сдержала желание отстраниться, и спокойно стояла, позволяя ей слегка касаться кожи.       – Я очень сожалею о твоей боли, Кэйденс, – искренне произнесла София, прижав ладонь к моей щеке.       Я мягко улыбнулась, и убрала ее руку от своего лица, слегка сжав ее кисть.       – Спасибо, София. И спасибо за цветы. Они были очень красивыми.       – Ты в порядке? – Спросила она, все еще пристально глядя на меня.       Я кивнула и сжала ее руки.       – Вполне.       – Хорошо... Я так волновалась за тебя. И Сабина... – София покачала головой. – Она была так ужасно расстроена. Я рада, что она была там с тобой.       – Я тоже, – честно ответила я, снова сжимая ее руки.       – Кстати, о моей hija, она с нетерпением ждала твоего появления. Она просила нас всех вести себя прилично, и не рассказывать смущающие истории о ней, так что, конечно, все мы повспоминали, что бы тебе рассказать... – Она широко улыбнулась и, на мгновение, я увидела перед собой Робин, улыбающуюся мне. Сморгнув видение, я пошла за Софией, которая снова тянула меня куда-то. – Я помогу тебе найти ее, а потом она хотела познакомить тебя кое с кем из присутствующих.       Смущенно улыбаясь, я позволила ей тянуть себя обратно к ступенькам.       – Мисс Харрис?       Низкий голос и вежливое обращение сопровождались прикосновением к моему локтю, и я резко отпрянула, отстраняясь от Софии и едва не сбив с ног миниатюрную женщину в ярко-желтом платье и на высоченных каблуках, которая поднималась по ступенькам рядом со мной. Удержав ее от падения, я выслушала невнятную благодарность в ответ, затем вздохнула и развернулась. Еще один мужчина из службы безопасности, затянутый в смокинг, стоял рядом со мной – высокий и худощавый, с менее очевидной мускулатурой, но не менее устрашающий, несмотря на удрученное выражение лица.       – Простите, мэм. Я не хотел напугать вас.       Я выдавила улыбку и попыталась успокоить пустившееся вскачь сердце.       – Чем могу помочь?       Он стоял, держа руки за спиной.       – Мисс Вард хотела бы поговорить с вами минутку... Вы не против, если я провожу вас?       – Это еще что такое? – резко произнесла София, выходя из-за моей спины.       – Все в порядке. – Мгновение я разглядывала мужчину, потом повернулась к Софии и ободряюще улыбнулась ей. – Это займет только минуту.       Она нахмурилась и сурово глянула на мужчину, который невозмутимо стоял под неприязненным взглядом, ожидающе глядя на меня.       – Все в порядке, – повторила я, и сжала ее руку, прежде чем повернуться к мужчине. – Ведите, – еще раз улыбнувшись Софии, я пошла за ним.       Мы прошли вдоль ряда столов, через качающиеся двери на кухню, мимо поваров и официантов, по узкому коридору и, наконец, к ничем не примечательной двери, ведущей в маленький, но хорошо обставленный офис.       Я не удивилась, увидев Триш, которая просматривала какие-то бумаги, прислонившись к столу. Она выглядела небрежно-элегантно и женственно в темно-синем брючном костюме мужского фасона. Она подняла взгляд от бумаг, когда я вошла в офис. Я еще раз отметила, что Триш носит одежду почти так же, как и Робин – интересно, не была ли и она некоторое время моделью.       Когда она посмотрела на меня, выражение ее лица было подчеркнуто нейтральным, потом Триш перевела взгляд на мужчину, который остался стоять в дверях.       – Спасибо, Джон.       Мужчина кивнул и вышел из комнаты, полуприкрыв за собой дверь.       Триш снова посмотрела на меня и вежливо произнесла:       – Кэйденс.       – Триш. – Ответила я, копируя ее ровный тон. – Поздравляю с первым юбилеем. Вы с матерью должны очень гордиться. Это место прекрасно выглядит.       Мои слова, казалось, удивили ее. Она помолчала перед ответом, слегка кивнув.       – Спасибо.       – Не за что. – Я засунула руки в карманы и прислонилась спиной к косяку, ожидая, когда же она подберется к сути нашей маленькой дружеской беседы.       – Я попросила, чтобы тебя привели ко мне, как только ты появишься. Вообще-то, я должна была сразу сказать об этом Робин, но сначала я хотела поговорить с тобой. – Она отложила бумаги и обошла вокруг стола, поправляя некоторые вещи на нем. Закончив с уборкой, Триш посмотрела на меня. – Кажется, я задолжала тебе извинения. Моя мама, моя сестра, Джош... Все они утверждают, что я неправа на твой счет.       Если это было извинение – то наименее похожее на извинения из всех, что мне доводилось слышать, и я чуть не рассмеялась.       – Трогательная искренность, – сухо ответила я, наклонив голову. – Но почему ты не скажешь, что ты думаешь? Ведь проблема в этом, так?       – Что я думаю? – Триш коротко оглядела мой наряд, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. – Я думаю, мама́ покорена хорошими манерами, Джош клюнул на симпатичное лицо и приятную улыбку, а Робин... – Она пожала плечами. – Я еще не поняла, почему она так увлечена тобой, но она всегда была чересчур доверчива.       Я сдержала вспышку гнева, вызванную ее словами, и слегка приподняла бровь.       – Не слишком ты им доверяешь, так? Твоя мать – умная женщина, и вполне способна увидеть разницу между хорошими манерами и хорошими действиями; Джоша, я уверена, пытались охмурить и более симпатичные лица, чем мое, но безуспешно. А Робин... Ты не слишком хорошо знаешь свою сестру, если думаешь, что она легко доверяет людям. – Я покачала головой и негромко цокнула. – Похоже, ты никого из них не знаешь достаточно хорошо.       Я была раздражена, и добавила последнюю фразу только для того, чтобы позлить ее – и это прекрасно сработало. Триш оперлась руками на стол, наклонившись ко мне, и вежливое неприятие сменилось явной враждебностью.       – Я думаю, что знаю их намного лучше, чем ты, Кэйденс. – Она просто выплюнула мое имя. – Я обещала, что буду милой с тобой, и выполню обещание, но если они ошибаются, и ты причинишь боль кому-то из них...       «Это было мило?»       Не хотела бы я встретиться с ней, когда она не милая.       Я не знала, чем заслужила такие подозрения, но начинала думать, что Триш больше боится, что я украду у нее ее семью, чем того, что я уведу Джоша у Робин. Какими бы ни были причины ее отношения, это не вызывало у меня симпатии, и мое терпение было на исходе.       – Или что? – Я раздражено всплеснула руками. – Ты снова будешь предупреждать, чтобы я держалась подальше от Джоша? Или еще лучше... – Я злилась, гнев, о котором я ранее и не подозревала, бурлил в крови, и я оттолкнулась от двери и подошла к столу, чтобы схватить телефонную трубку и резко протянуть ей. – Вот. Снова позвонишь в прессу? Расскажешь им, что я собираюсь украсть Джоша у бедной доверчивой Робин?       Триш была ошеломлена моей вспышкой. Некоторое время она просто открывала и закрывала рот, как рыба, ничего не говоря.       Чем больше я думала об этом, тем более сердитой становилась. Опустив трубку на место, я отошла от стола и скрестила руки на груди.       – Ты ведь даже не представляешь, сколько неприятностей создала тем вечером, не так ли? И не только для меня, но и для Джоша с Робин тоже. Твоей собственной сестры, ради всего святого! Ты хоть подумала о том, что стоит сначала спросить ее, нужно ли защищать ее от меня, перед тем как осуждать и рассказывать всему, прах побери, миру то, что не соответствует действительности? Ты вообще подумала о ней, прежде чем сделать этот звонок? Подумала, сколько грязи ей пришлось вынести? – Мой голос становился все громче, и я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, перед тем как продолжить чуть более тихим, но все еще интенсивным голосом. – Ты понимаешь, – я слегка повернула голову и показала на свое лицо, – что это могло случиться не со мной, а с Робин?       Триш явно побледнела, и я подумала о том, что, возможно, была несправедлива. Она не виновата в нападении Тодда Масси, никто кроме него в этом не виноват. И все же я не могла заставить себя пожалеть о своих словах. Ее действия привели в движение цепь событий, которые, безусловно, повлияли на его душевное состояние в тот день; и ее сестра могла бы легко пострадать вместо меня.       – Ты не хочешь мне объяснить, о чем, черт возьми, она говорит, Триш? – Хрипловатый обманчиво мягкий голос Робин раздался из-за моей спины, заставив нас обеих вздрогнуть. Она вошла в офис и послала мне улыбку, заставившую меня растаять на месте. – Привет. – Робин положила руку мне на спину, коснувшись губами щеки. – Мама́ сказала, что ты уже здесь, и что какой-то мужчина из группы безопасности увел тебя... – Она бросила тяжелый взгляд на Триш. – Что происходит? Кажется, я просила сразу сообщить мне, когда она придет.       Триш выглядела смущенной, но выдержала пристальный взгляд сестры.       – Я хотела поговорить с ней первой.       – О чем? И о чем только что говорила Кэйд? – Робин скрестила руки на груди и вопросительно выгнула бровь.       – Я...       Грохот из кухни, сопровождаемый громкими ругательствами по-испански, и ответный голос, вопящий по-английски, избавили ее от необходимости отвечать.       – Проклятье, – в мгновение ока Триш пролетела мимо, явно не случайно задев меня по дороге, и заторопилась по коридору, вопя на кого-то по имени Юлиан.       Когда она ушла, Робин обратилась ко мне:       – Что происходит, Кэйд? Чего хотела Триш? Если она нагрубила тебе...       Я покачала головой.       – Думаю, она на самом деле пыталась принести извинения, но все вышло из-под контроля. Все нормально, Роб. Нам просто нужно время, чтобы поладить. – Робин нахмурилась, и я успокаивающе погладила ее по спине. – Не стоит волноваться, правда. А теперь, – она смотрела, как я ногой закрываю дверь, – как думаешь, могу я получить, по крайней мере, объятие?       – Думаю, это можно устроить. – Робин улыбнулась и обняла меня. Ее сестра мгновенно была забыта. Она вздохнула. – Я так рада, что ты пришла, – пробормотала она в мои волосы, пока мы стояли, обнимая друг друга. Потом она отодвинулась со слегка смущенной улыбкой, и взяла меня за руку, двинувшись к двери. – Идем, я хотела представить тебя нескольким людям. О, Джош тоже здесь.       – Да, я видела, – сухо ответила я, более язвительно, чем собиралась.       М-да, обуздывать придется много.       Робин медленно опустила руку с ручки двери и повернулась обратно ко мне, удивленно подняв бровь.       – Ты сердишься.       Я вздохнула и покачала головой.       – Нет, я – идиотка. Забудь.       – Кэйд, – она взяла вторую мою руку в свою, глядя мне в глаза. – Тебя что-то задело... расскажи мне, пожалуйста.       «Так держать, Кэйд. Теперь тебе придется рассказать ей, какая ты ревнивая тупица».       Я покорно вздохнула.       – Имей в виду, что я устала и все еще в довольно дурном настроении, ладно?       – Ладно, – ответила она, и кивнула, слегка нахмурившись.       – Когда я вошла в зал, первое, что я увидела – Джош, обнимающий тебя. – Она собиралась что-то сказать, но я сжала ее руки, удерживая от этого. – Я знаю, что вы больше не... встречаетесь или что там это было. Я знаю об этом, ты знаешь, Джош знает, но больше никто – потому что вы все еще ведете себя так, будто вы вместе. Коротко и ясно? – Я пожала плечами. – Я ревновала.       Она моргнула.       – Ты ревновала? К Джошу?       – Да. – Я вытянула свои руки из ладоней и отстранилась, еще раз пожав плечами. – Я ревновала к Джошу. Глупо, да? Ну, не совсем к Джошу, на самом деле, – пояснила я, – а к тому, что он может делать то, чего я не могу. Что он может стоять посреди заполненного людьми зала и обнимать тебя... прикасаться к тебе... быть с тобой и не волноваться о том, что подумают люди... – Я замолчала и расстроено провела рукой по волосам.       Мгновение она не отвечала, потом подошла ко мне и снова взяла меня за руки, пристально глядя на меня своими невероятными темными глазами.       – Этого ты хочешь, Кэйд? – Медленно спросила Робин, поглаживая большими пальцами тыльную сторону моих рук. – Быть публичными? В том, что касается нас?       – Я... – Я покачала головой и расстроено вздохнула, глядя на наши руки. Вероятно, сейчас не время и не место для этого разговора, но раз уж я разобралась, что к чему, лучше будет продолжить это. Глубоко вдохнув, я снова встретила ее пристальный взгляд, надеясь, что слова Джоша о том, что я не потеряю ее, были верны. – Быть с тобой на людях, и ни о чем не волноваться... Да, когда-нибудь я хочу этого. Но прямо сейчас? Сейчас нам еще нужно во всем разобраться, и я не хочу внимания, которое привлечет такое заявление, в то время как мы пытаемся притереться друг к другу. Поскольку это – самое важное для меня. Быть вместе с тобой. – Я поднесла ее ладони к своей грудной клетке и накрыла их своими. – И я надеюсь, что ты тоже этого хочешь, Робин. Потому что иначе, – я покачала головой, испытующе глядя на нее, – не знаю, что мы тогда делаем.       «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи, что ты хочешь этого...»       – О, детка... – Робин высвободила свои руки и обняла меня, притянув к себе. – Не могу поверить, что ты волнуешься об этом, – пробормотала она мне в ухо, мягко погладив по спине перед тем, как слегка отодвинуться и прижать ладонь к моей щеке. – Конечно, я этого хочу, – она мягко поцеловала меня. – Я люблю тебя, и я уже говорила, что, если ты хочешь меня, я – твоя. Я говорила не о нескольких днях, а о более долгом сроке. Таком, как вся жизнь. Не хочу пугать тебя, детка, но у меня есть планы на будущее, и все они включают тебя. До последнего.       Я моргнула.       – Ты не хочешь пугать меня, – медленно повторила я и чуть не рассмеялась. Она не хотела пугать меня, я не хотела пугать ее... Прах побери, нам нужно было поговорить об этом уже давно. Это избавило бы меня от многих тревог.       Робин слегка нахмурилась, видимо, озадаченная моей реакцией.       – Я не хочу подталкивать тебя к тому, к чему ты не готова, независимо от того, насколько я хочу, чтобы мы... ммпхф...       Я оборвала ее объяснения поцелуем и, после мгновения удивления, она страстно ответила мне. Когда поцелуй завершился, ее руки были в моих волосах, а мои – сжаты вокруг ее талии.       – И к чему это было? – Робин выглядела слегка ошеломленной. – Не то, чтобы я жаловалась...       – Я люблю тебя, и нет ничего, чем ты можешь меня отпугнуть.       Она медленно улыбнулась и снова наклонилась ко мне, ее руки напряглись в моих волосах.       Наши губы только встретились, когда дверь распахнулась. Мы отодвинулись друг от друга, но не достаточно быстро и не совсем вовремя.       – О. Мой. Бог.       Я выглянула из-за плеча Робин, и заметила Триш, которая смотрела на нас, широко распахнув глаза от удивления.       «Черт». Я вздохнула и начала медленно отодвигаться от Робин, но она развернулась лицом к Триш, и обняла меня за талию, удерживая на месте.       – Останься, – спокойно произнесла она, – пожалуйста.       Я удивленно глянула на нее, но осталась на месте.       – Робин, какого черта?.. – Триш посмотрела на Робин, на меня, снова на Робин. – Ты... – Пробормотала она, вновь переводя взгляд с меня на Робин.       Я почувствовала, как Робин глубоко вдохнула и медленно выдохнула.       – Да, Триш, я. И, да, мы. – Я чувствовала, как напряжено ее тело, хотя в ее поведении и лице ничего такого заметно не было. Робин криво улыбнулась Триш. – Итак... Теперь ты знаешь. Жаль, я действительно не хотела, чтобы ты узнала все таким образом... Это одна из причин, почему я хотела встретиться за чашечкой кофе в понедельник – рассказать о нас...       Ее голос затих, когда она заметила, что сестра совсем ее не слушает – Триш была слишком занята, впиваясь в меня полным ненависти взглядом.       – Я знала, что от тебя одни неприятности. Я знала.       Робин напряглась из-за ее слов и тона, и я успокаивающе погладила ее по спине. Фраза ‘я же говорила, она меня не любит’ так и вертелась на кончике языка.       – Это не имеет никакого отношения к Кэйд, Триш, – категорично заявила Робин. – Я увлекалась женщинами задолго до того, как встретила ее.       – Это имеет самое прямое отношение к ней! – Взорвалась Триш, врываясь в комнату и указывая на меня пальцем. – Она использует тебя, Робин. Использует твою известность, твои деньги...       – Патриция, вот ты где! – Мы все вздрогнули, когда в дверь ворвалась София, обращаясь к своей старшей дочери. – Все спрашивают, где ты... – Она резко замолчала, заметив, что мы с Робин тоже здесь, и с любопытством посмотрела на всех нас. – Я что-то прерываю?       На мгновение рука Робин дернулась с моего бедра, но потом вернулась на место, еще более твердо, чем прежде, как будто она ставила точку. Я почувствовала, как она еще раз глубоко вдохнула, но Триш заговорила первой.       – О, нет, мама́, ты как раз вовремя. Робби просто объясняла свои... отношения... с Кэйденс.       – Триш, не надо, – спокойно произнесла Робин, и предупреждение ясно читалось в ее голосе.       София перевела взгляд с хмурой Робин на самодовольную Триш, и сильно нахмурилась. Она впилась пристальным взглядом в старшую дочь и уперла руки в бока в универсальном положении ‘мать, отчитывающая своего отпрыска’.       – Патриция Элизабет, почему ты не можешь просто порадоваться за свою сестру?       Триш моргнула и снова начала открывать рот, как рыба, выброшенная на берег.       – Мама́, я...       – Нет, – София покачала головой. – Не мамкай. Сабина приняла твоего Энрике с распростертыми объятиями... почему ты не можешь сделать то же самое? Твоя сестра нашла кого-то, кто делает ее счастливой, а ты делаешь все возможное, чтобы это испортить. Твое поведение по отношению к Кэйденс неприемлемо. Мы с твоим отцом не так тебя воспитывали.       София не могла бы больше шокировать своих дочерей, даже если бы сказала, что она – пришелец, которого вырастили собаки динго в австралийской саванне. Если бы ситуация не была такой напряженной, это было бы смешно.       Черт, это все равно было смешно, и я едва успела подавить несвоевременный смех. Мое чувство юмора всегда невовремя проявляло себя.       – Ты... ты знала? – тихо произнесла Робин. Ее рука рефлекторно сжалась на моем бедре.       Я наклонилась к ней, обнимая за талию. София посмотрела на меня с почти незаметной улыбкой. Потом она подошла и прикоснулась ладонью к щеке Робин, глядя на нее с любящим раздражением.       – Querida, я, может, уже немолода, но я не слепа. Конечно, я знала. Я – твоя мать, – просто сказала София, как будто это все объясняло. – Мне жаль, что ты не смогла сказать мне.       – Я... – Робин моргнула, она все еще выглядела изумленной. Она положила свою руку поверх руки Софи, прижимая ее к щеке. – Прости, мама́, я... – Робин беспомощно пожала плечами.       София потрепала ее по щеке и убрала руку.       – Я знаю, cariña. – Она посмотрела на меня и улыбнулась. – Я очень люблю твою Кэйденс. Она тебе подходит.       Робин удивленно перевела взгляд с матери на меня и обратно, перед тем как улыбнуться и спокойно ответить:       – Я тоже очень люблю свою Кэйденс. – Она крепче обняла меня за талию, и я ответила тем же.       – И это я тоже знаю, cariña. – Она улыбнулась нам обеим, и вернула свое внимание Триш, которая ошеломленно наблюдала за этой сценой. – Теперь, Патриция, ты тоже это знаешь. И ты будешь относиться к Кэйденс, как к человеку, который весьма небезразличен твоей сестре. Да?       Руки Софии вновь вернулись на бедра, и тон не допускал возражений. Я с трудом удержалась от того, чтобы выпрямиться и ответить ‘да, мэм!’.       Триш смущенно опустила глаза.       – Да, мама́. – Она подняла голову, и, когда она посмотрела на Робин, в ее взгляде был даже намек на искренние извинения.       – Хорошо, – София решительно кивнула и направилась к двери. – А теперь, Патриция, ты должна вернуться на вечеринку – многие спрашивали, где ты ходишь, и Юлиан с Марком опять полаялись. Ты знаешь, они меня совсем не слушают.       – Да, мама́, – снова послушно ответила Триш, бросая быстрый взгляд на нас с Робин. – Роб...       Робин подняла руку и покачала головой.       – Потом поговорим.       Триш кивнула и, еще раз глянув на нас, вышла из офиса. София серьезно посмотрела на Робин.       – Элори и Уилл спрашивали, где ты. Им скоро нужно уезжать домой к детям. Они сейчас во внутреннем дворике. Ты проводишь туда Кэйденс?       Робин вопросительно посмотрела на меня, и я слегка кивнула. Тогда она снова повернулась к матери.       – Да, мама́.       София, с интересом наблюдавшая за нашей молчаливой беседой, оживленно кивнула.       – А мне нужно пойти, посмотреть, как Патриция справляется с Юлианом... он – просто большой bebé, не понимаю, почему она все еще терпит его.       Когда она ушла, мы еще несколько секунд молча смотрели на дверь.       – Адская вечеринка, да? – Наконец, сказала Робин, притягивая меня к себе. Она криво улыбнулась и поцеловала меня в висок. – Прости за все это, Кэйд... Я планировала рассказать все семье, но совсем не так.       – Нет проблем. – Я полностью развернулась к ней в объятии, чтобы быстро поцеловать ее в губы. – Зато уж наверняка с тобой никогда не будет скучно.       Она слегка улыбнулась.       – Я бы не хотела, чтобы тебе было скучно со мной.       – Это маловероятно. – Я усмехнулась. – Ты даже интереснее, чем шесть упаковок Huber и целое ведро Lego.       Ее губы слегка дрогнули, а бровь поползла на лоб.       – Это да.       – О, да. – Еще один быстрый поцелуй. – Там, откуда я родом, это ценится, детка.       Робин широко улыбнулась и покачала головой.       – Проклятье, я люблю тебя.       Мы улыбались друг другу, затем она отстранилась.       – Пошли, милая, время знакомиться с семьей. – Она взяла меня за руку и направилась к двери, продолжая говорить через плечо. – Не верь никаким их словам о том, что я считала себя Чудо-женщиной целое лето, засовывала арахис в нос или ела пирожки из грязи. Это все – ложь...       Я рассмеялась, и мы вышли за дверь.