В марте. Сотнями.

Автор — самоубийца в самом лучшем смысле этого слова. У автора первый экзамен 16 января, ему бы сидеть и мирно читать билеты, но он по ночам строчит продолжения своих сомнительных произведений. Не знаю, почему в моей голове было так пусто в эти два месяца. И вот теперь, когда в моей жизни воцарились какая-никакая, но стабильность, я все-таки решилась дописать хотя бы что-то. И да, автор знать не знает, почему в последней главе текст немного "ушел" от задумки и Волк вышел совсем не по отрывку. Наверное, Автору нравится Волк.

Волк По низу штанин эти чертовы старые джинсы жеванные-жеванные, как будто кто-то долго перемалывал их своими огромными челюстями. А еще порванные и пыльные. Выгляжу как ковбой с Дикого Запада, и кого заботит, что солнце не светит мне в спину и верного коня умыкнули. Сплевываю прямо на тротуар, совсем не заботясь о том, как это выглядит. Какая-то старушка оглядывается прямо на меня, неодобрительно качая головой. Улыбаюсь ей всей душой. Она отходит подальше. Я поправляю висящий на плече тяжелый рюкзак, он звенит металлически, напоминая мне, что пора бы приниматься за дело. В рюкзаке – баллончики с разноцветной краской, и на окраине я видел прекрасную стену. Теоретически, успею до наступления темноты. Хотя, в темноте будет даже проще – иногда мне кажется, что я всерьез умею сливаться с окружающим пространством, становясь незаметным. Я хочу нарисовать на беззащитной стене огромную желтую субмарину. Всегда мечтал уплыть подальше. С наступлением темноты это проще - краски яркие; не ошибешься. Что я люблю? Пить много чая (в рюкзаке всегда припрятан термос, даже самым жарким летом; все знакомые вечно удивляются, как это - ведь совершенно непозволительно же, когда на улице +30 вливать в себя кипяток), рисовать и музыку. Даже нашел учителя флейты, потому что играет он, как бог. Все остальное, вроде дурацких школьных ссор, мало меня волнует. Стена - совсем рядом. Вытряхиваю баллончики из рюкзака, оглядываюсь на всякий случай, нет ли кого по близости. Вроде чисто. Намечаю контур черной краской и на миг задерживаю дыхание, когда струя бьет точно в цель, намечая то, что оставит след в истории. Улыбаюсь, продолжая работать дальше. Окружающая действительность для меня пропадает совершенно, уступая место моей собственной, нарисованной. Кажется, что я на борту этой огромно-уютной желтой лодки. Не удерживаюсь и пририсовываю сбоку маленький серый дом, непонятно откуда возникший в моем мозгу. А из этого дома постепенно вырастет город, я уже представил его, представил, как он звенит своими рыночным площадями. Но пока - лодка. Точнее субмарина. Быстро намечаю уже оформившийся контур и начинаю раскрашивать ярким желтым цветом. Не замечаю, как становится совсем темно. Рука тянется к баллончику серой краски, и я спешно раскрашиваю крошечный квадрат дома. Получается немного аляповато, но кого это сейчас заботит? Раскрашиваю быстро, потому что темнота стоит непроглядная. Хотелось бы мне побыть в таком домe - я закрываю глаза, и представляю его, оказываясь почти там. Пишет Вадим: «Сами любуйтесь закатом с мостиков города. Я же уйду за борт. Буду бродячим уличным музыкантом. Нашел учителя флейты: играет, как бог».