Поженимся?

Пчëлкин поднимался по лестнице, в ожидании предстоящего разговора, что должно было произойти для Вити загадка, ответ на которую он получит только тогда, когда откроется дверь квартиры. Здесь прошло его детство и юность, совершенно ничего не изменилось, объезд остался таким же, и тепло напоминал о беззаботных 80х. На минуту он остановился в одном из пролëтов и глянул в окно. Тот же двор. Здесь Вите папа подарил велосипед, по тем временам очень круто, здесь же он первый раз упал с него, когда учился кататься. Не сомненно лучшими друзьями Пчëлы были не только Саша, Валера и Космос, но и конечно его родители. Для того времени они воспитывали его не "как мальчишку", так казалось многим, но при этом детство Пчëлкина не просто отличалось от ребятни во дворе, она было лучше. Единственный ребëнок, единственная радость и гордость родителей. Они были готовы отдать за него все, что есть, но самым дорогим для них всегда был он - сын. Дверь оказывается не запрета, приоткрывая еë, Витя бесшумно входит внутрь. Отец в зале читает газету, мама на кухне. Любимой Витькиной забавой с самого детства было, подойти сзади закрыть глаза и тихо по-детски пискляво спросить «кто?» и в ответ звучало всегда от мамы «пчëлка» и от папы «шмелëк». — Кто? — снова, как и всегда спрашивает Пчëлкин. — Пчëлка, — отвечает мама забирая, уже взрослые ладони со своего лица. Витя совсем не меняется, как был ребëнок так и есть, просто вырос чуток. — Что-то случилось? — Витя ставит на стол пакет с продуктами, он всегда завозил что-нибудь из продуктового. — Витенька, у меня есть для тебя кое-что. Сейчас,. — женщина оставляет фартук на стуле и удаляется в родительскую спальню. Витя в тихоря ищет в шкафчиках конфеты, как в детстве. Был случай, когда пятилетний шмелëнок нашëл вазочку с конфетами «птичье молоко», тогда они были особенно вкусными. Эти конфеты мама спрятала на верхней полке, когда у Пчëлы начался диатез. С одной стороны ничего страшного, а с другой? С другой стороны чесалось всë тело, от щëк до кончиков пальцев. Мама была чуть ли не в обморочном состоянии, красный как помидор и весь измазанный в шоколаде ребенок. — Витюша, — прерывая его воспоминания, зовëт мама. Парень не задумываясь встаëт и прошмыгивает между дверными проëмами, попадая в зал. — Достань, пожалуйста. — женщина указывает на небольшую шкатулку из белой яшмы с разливающимися красными и чëрными полосами. Витя послушно тянет руку вверх и достатаëт из закромов, заветную коробочку. Замысловатая застëжка не даëт раскрыть маленькую «сокровищницу». Мама забирает из его рук и покрутив еë, крышка откидывается сама. — Вот смотри. — она достаëт перстень, резное кольцо и большой камень в середине грязно красного цвета, как запеченная кровь в смоле. Золотая окаëмка, резня какими-то загогулинками, пропускала свет через себя, и падающая тень напоминала сито. — Этот перстень мне отдал отец. Бог не дал ему сына. — печально вздохнув, женщина надела перстень сыну, на безымянный палец правой руки. — Это всë, что осталось у него поле прихода новой власти. — она аккуратно переворачивает Витину руку, и взгляду открывается небольшая печать внизу. — Это дворянский герб. Витенька... — обняв лицо сына, с глаз выступают слëзы, и дальше будут слова которые Витя запомнит надолго. — Мы никогда не продавали и не избавлялись от него. Не во время гонений, не во время войны. Теперь он твой, дед хотел сам отдать, но не дожил. Я надеюсь, что для тебя это не пустое и для тебя он тоже будет чем-то важным. — убирая золотые Витины пряди мама пытается сдерживать слëзы — Отец говорил, что подарит его своему сыну на свадьбу, когда узнал, что сына не будет... Обещался отдать его внуку. Я думаю сегодня самое время. Пчëла стоял как вкопанный, без единой возможности пошевелиться. Казалось, что в его глазах шаг за шагом сменяются картинки, спокойная дворянская жизнь и балы, потом революция - расстрел прежней власти, стены в крови, гражданская война - страх, противостояния, затем приход советской власти - новое время, новые постройки, заводы, города, у стен появляются «уши», люди находят способы избавится от неугодных им, Великая Отечественная Война - ужас, голод, умирающие на улицах люди, плачущие дети, гробы просто трупы в простынях. — Мамочка. — буквально беззвучно, одними губами произносит Пчëлкин. Время растворяется в комнате. Ни звука, тишина давит на уши.

***

— Папа, ты дома? — отворяя входную дверь, Космос бесцеремонно швыряет ключи на тумбу рядом с зеркалом. На улице жарко, а в подъезде невыносимо душно. Он закидывает пиджак на крючок резного «гардероба», который когда-то, вместе с коньяком «Мортело», привëз его отец с конгресса астрофизики. А Космос с Витей стащили коньяк из кладовки, и в качестве компенсации повесили резную вешалку на стену в прихожей. В ответ была тишина, пугающая и заставляющая нервно думать о худшем, хотя это всë беспочвенно. — Папа? — Холмогоров младший проходит в кабинет родители, где Юрий Ростиславович обычно занимается важными делами. — Да, что ты хотел? — мужчина явно был не доволен и что тому была причина Кос понимал, как никто другой. Мужчина поправил очки, гулко выдохнул и поднял взгляд на своего отпрыска, что сейчас пересекал комнату, дабы сесть на диван. — Папа, я прошу не начинай. — Космос падает на диван, перед столом. —Я тебя очень прошу, прекрати делать такой надменный и всезнающий вид. Я сам могу принимать решения… Не давая договорить Юрий Ростиславович вскакивает швыряя бумаги в стену. Листики разлетаются, каждый найдëт себе место на полу, на тумбе рядом, на плафоне небольшого светильника. Ветер помогает пронестись им дальше, оседая уже на диване рядом с Косом. — Какие решения ты сам можешь принимать? Давно ли таким умным стал? — Переходя на крик отчеканил Холмогоров старший и установив руки на стол взглянул на сына уже иначе. — Пап, я не ругаться пришëл. — Космос достаëт из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт. Оставляет его на стол и слегка пододвигает в сторону отца. — Если всë же решишь... Приходи. —После этих слов профессорский сын всё же решает удалиться, чтобы не развивать конфликт и спустя пару секунд уже открывает дверь, что вела из кабинета. — Мы тебя всегда ждëм. Последнюю фразу Кос бросает даже не повернувшись в сторону отца, лишь спустя пару мгновений хлопает за собой дверью. Юрий Ростиславович пару секунд смотрит на закрытую поспешно дверь. Внутри зудит что-то горькое и неприятное, хотелось бы никогда подобное не переживать, не во сне, не на яву. Забирает конверт. Хочет выкинуть его в самый дальний ящик стола, но всё же сплевывает импровизированно в сторону и рывком открывает. В нëм лежит приглашение в пастельных тонах. На светло-голубой бумаге, изображены два белых лебедя, на макушках которых соединяются два кольца внутри написана короткая чëткая надпись «Юрию Ростиславовичу с уважением сын Космос и Витя» Профессор откидывает бумажки на стол, трет лицо руками и губы сжимает до тонкой побелевшей полоски. «Почему так вышло?», всë же было хорошо до одного момента, «или может "хорошо" не было никогда? ». Юрий Ростеславович прекрасно помнил выпускной своего сына, на который ему не удалось попасть. Его срочно вызвали на консилиум в Ташкент. Утром следующего дня он вернулся. Хорошо приходить домой зная, что там кто-то есть, а еще лучше если этот кто-то ждëт. Конечно было обидно, что два важных для него события совпали на один день.

***

Июнь месяц 86-го. На утро после выпускного. Дверь оказалась заперта изнутри, ключ не поворачивался в замке как не крути. Томный выдох, и долгий стук в дверь. Раннее утро, но раз самолëт прилетел в шесть, не оставаться же на улице. Наконец-то дверь раскрывается, с характерным скрипом. В коридоре стоит Витя в простыне, весь взъерошенный, красный и видимо только что проснувшийся. — Здравствуйте, Юрий Ростиславович. — зевает он и отходит с прохода. — Вы извините, я это... просто. — закутываясь в простыню, он прячет все следы, что оставил Кос. — Доброе утро, Витя. — Холмогоров оставляет портфель в прихожей, и пронося пакет со всем на свете, в кухню, он наконец находит сына, тот варит кофе и немного нервно облизывает губы. — Привет, пап. Ты чего так рано? — передавая чашку кофе отцу, Космос тяжело выдыхает и поглядывает на Витьку, что в панике бегал глазами по кухонному гарнитуру. — Самолëт как подали, так и прилетел, — спокойно ответил мужчина. Раздаëтся звонок в дверь, за ней слышен хохот и крики «Кос, подъем. Выходи» — Вить, открой дверь, пожалуйста. — просит Юрий Ростиславович и Пчëлкин послушно идëт выполнять своë «пионерское» задание без лишних слов, лишь бы дальше в одной комнате с двумя Холмогоровыми не торчать. — Космос, а что происходит? — Холмогоров старший, отдëргивает его за локоть, заставляя развернуться к окну. — Пап, никого кроме нас двоих, здесь не было. — Кос даже не стал сопротивляться, это и так и так бесполезно. — Да? Чего тогда такие разукрашенные? — Пап, Никого здесь не было. — Ну вы же, не могли... — на минуту он останавливается, понимая о чем он говорит и не понимая зачем он это говорит. — Я понимаю о чëм ты думаешь, и ты прав.

***

Юрий Ростилавович вспоминал и обдумывал важные события в жизни сына. — Хм, прав. — ухмыльнулся учëный. — Как же ты дошло до этого, сынок? — он откидывается на спинку стула и складывает руки на затылке. — Надя, принеси сигары и коньяк, который Царëвы дарили. — Несу, — вот что, а такие поручения она выполняла быстро, чтобы не испытать на себе всепоглощающий гнев мужчины. Потягивая коньяк, Юрий Ростиславович неперестаëт думать, о том, что и когда прошло не так! Вроде бы он даже, пытался найти достойную девочку, но почему его сын выбрал - Витю. — Вот упрямец. — невольно вылетает из его рта, когда Холмогоров вспоминает, ночь свадьбы Белова.

***

Взрыв. Самым безопасным местом была квартира учëного. — Так вот братва, если вы все здесь такие тупые то Космос Юрьевич Холмогоров, за вас всë уже решил. — Кос снова пытался казаться академиком. Лет до пяти его отца умиляло такое поведение, единственный сынок, маленькое счастье и самая большая гордость Юрия Ростиславовича, не одна научная работа приносящая ему большой доход, машину, квартиру, посещение разных стран, так не радовала учëного. Его сын, дороже него разве что... да, и не было ничего. Всë равно пять лет или семнадцать, под шафе или под коксом, он всегда возвращался домой, и не любить его отец не мог. Пусть и был тот факт, что его "та самая" -Витя Пчëлкин, друг с пяти лет. — Сейчас же сними. — Папа, я думаю. — Хм. Интересно, о чëм? — он ставит чашки на стол и наблюдает за беседой. Вскоре после скандалов и руганья все уже разошлись спать. Кроме Холмогоровых. — Сынок, постой. Поговорить надо. — тихо приносит он, вслед уходящему Космосу. — Слушаю. — Коротко отвечает парень и с недовольным видом снова возвращается за стол. — Вот взгляни. — на стол падает фотография, — на стол падает фотография, на ней весь научный отдел отца. — Классная фотка. — парень переворачивает фото — К сорокалетию, отдела Московской Академии Астрофизики. — Глянь, рядом со мной девочка стоит, — тяжело выдыхая и не на что не надеясь говорит учëный. — Танечка, практикантка наша, кстати твоя ровесница. — Пап, ты намекаешь, что мне образование нужно? Или Надя тебе уже не подходит, конечно, такая истеричка... — он откидывается на спинку кресла и вертит фото среди пальцев. — Не паясничай. Ты понимаешь о чëм я. — Пап, я люблю Витю ты это знаешь, и менять своë решение я не буду. Чего ты хочешь? — Да, я хочу чтобы ты жизнь себе не сломал. Ну, год вы ещё походите, ну пять лет. А дальше что? Семью, я тебе нормальную хочу, с детьми, а этот что? За дверью слышится шорох, возможно Надя снова не спит. Чем она занимается целыми днями, впрочем, ничем, раз не спит по ночам. — Я всë сказал, папа. — грубо произнося последнее слово, он швыряет фото и демонстративно уходит. — Не можешь это принять... Не принимай. Но и не мешай. Дверь хлопнула и стало совсем тихо. Он опять не смог переубедить его. И опять был скандал. С каждым подобным разговором они отдаляются друг от друга всё больше и от этого невыносимо больно.

***

*** Этим же вечером, дома у Белого разошелся конфликт. Саша скуривает третью сигарету, слушая очередную истерику Ольги. А из головы всë не выходит тот поцелуй в доме Коса, а лучше бы Белов вообще не мог думать, лучше бы у него не было эмоций и чувств. Он снова растерян и запутан, снова хочет взяться за рюмку, а ещё лучше оказаться в прошлом и предотвратить это всё или всё же нет… И именно эта неопределённость в себе его и убивала. Почему он снова в запутанном клубке? — Ты меня слушаешь? – Раздраженно спросила Оля и кинула свой кардиган на пол из-за чего пуговки ударились о паркет издавая характерный звук, — Белов! — Да. – Четко отвечает мужчина, на жену даже не смотрит, а между пальцев крутит уже новую сигарету, ведь окурок уже полетел в пепельницу. — По-моему, нет. Мы с Ваней к бабушке. – заявила женщина и рывком подняла свою кофту, попутно и пиджак мужа, который он, как обычно, небрежно сбросил со спинки стула, — а ты делай что хочешь, мне уже всë равно. Она уходит собирать Ваню, маленький мальчик всегда был рад походам к бабушке, да и особо ещё и не понимал, что происходит в квартире и почему они так часто там бывают. Сам же Белов доходит до осознания того, что придётся поговорить с Филатовым и поставить либо жирную точку, либо ступить на путь разрушения прежней жизни.