Поженимся?

🥂 Утро радует тëплыми лучами. Площадка проведения полностью готова. Это всё выглядело как банальный сериал по центральному каналу, когда концовка обещает быть хорошей и безоблачной. Только вот тень от облаков всё же падала, тень страха и боязни чего-то нового и даже теплые лучи солнца не могли обогреть нервное лицо Пчёлкина младшего. Витя недовольно собирает волосы, накладывая на них всë больше геля. Но всë равно найдëтся прядка, которая выбьется из общей массы. Спустя двадцать минут подобных манипуляций, он бросает баночку в угол комнаты, и содержимое вытекает из неë. — Да чёрт бы тебя побрал. — Витя падает на диван рядом с зеркалом. Сейчас он пытается привыкнуть к мысли, что дальше в жизни начинается новый этап. Это как мороженое, один вкус кончился, начался новый, только вот что это за вкус?.. — Витенька, что случилось? — женщина садится рядом. Она поглаживает узкой рукой плечи сына, кольца цепляются за ткань рубашки. — Мама, я не хочу. Нет. Не хочу. — он впивается руками в еë платье, оно всегда пахло одинаково, что сейчас, что десять лет назад, что двадцать. Мама надевала его только по особенным дням, очень особенным. Молочного цвет гипюр пах старым шкафом и любимыми духами. Он напоминал о прекрасных днях прожитых когда-то счастливых моментах. — Что ты, Витенька? Что ты? — мама поднимет лицо сына в ладонях, мягких тëплых и родных. Она ещë никогда не видела его настолько подавленным. — Мам, я не хочу. Не пойду, за него… — Витя буквально умаляет не отдавать его, будто они живут в шестнадцатом веке, и он – невеста, за которую родители выбрали жениха. — Что ты, хороший мой? Неужели, ты не любишь Космоса. Вить… — долгое молчание. Пчëла то машет, то кивает головой. Безусловно он любит Коса, но сейчас ему страшно. И это нормально. — Люблю. — коротко отвечает он. В комнате появляется отец, надо сказать он всегда на всех событиях появлялся в костюме из брюк со стрелками и вязаной жилетки, под которой всегда была идеально выглаженная рубашка. Но сегодня, что-то или кто-то, заставило его сменить жилетку на пиджак. Надо признать, что Павел Викторович не отличался особой строгостью к сыну, он никогда не подавлял Пчёлкины эмоции, не говорил, что-то по типу: «ты мужик, и не можешь плакать», и что не менее важно, папа всегда готов был помочь сыну. Он всегда был на его стороне, и сейчас тоже. — Ну чего, мы едем, или у Вити снова причёска не такая? — в шутку говорит он, поправляя галстук перед зеркалом. Но когда в ответ он, слышит лишь, два всхлипа и одергивающее: «Паша, ну.» — Вить? — он укладывает руку на волосы сына, убирая маленькую кудряшку обратно за ушко. — Пап, Мне страшно. — Пчëла наконец выпрямляется и смотрит красными заплаканными глазами на отца. — Пчелёнок, надо идти, если ты его любишь, конечно. — Пчëлкин-старший буквально поднимает сына с дивана. Витя давно уже перерос родителей, чуть меньше чем на голову, и теперь Павлу Викторовичу приходится смотреть снизу-вверх. — Пап… - голос Вити тихий и испуганный, иногда проскальзывают нотки дрожания, из-за чего его бас казался не таким уж и грозным как обычно. — Что? Пойти с тобой? – Мужчина изогнул бровь и посмотрел на сына. — Да! – Выдал на одном дыхание парень. Отец ничего не ответил, лишь понимающе кивнул и взяв сына под руку направился к выходу из квартиры. *** Космос нарезает четвëртый круг по квартире. Кухня, спальня, ванная. А дальше куда? Белый и Фил стараются сохранять спокойствие. Саша понимает его, отчасти. Такой день, волнение само собой. При этом, эти двое сверлят друг друга взглядом. Вчера номер Валеры был недоступен, Саша рвал на голове волосы, думая, что Валера просто не хочет говорить с ним. Но когда тот появился в сети, он так и не смог объяснить факт своей пропажи. — Кос, заканчивай. Голова болит. — Заканчивай, заканчивай. Я спокоен вообще. — он наконец останавливаться и прижимается к стене. — А если он заднюю даст? — Кто? Пчëла? — Валера закидывает заранее сделанный самолётик к потолку. — Ну, до этого ему костюм не нравился, потом кольца, потом понравилось. Может теперь, я? — рассуждает Холмогоров. Цепочка то логичная, но последний пункт не обоснован. Видимо Космос подозревает о происходящем сейчас в квартире Пчëлкиных. — Часы «заря». Поехали, нас ждут. — Саша пихает в плечо Коса и выходит в подъезд вместе с Филом. Он ещë пару минут будет отходить туда-сюда, под шуршание листьев за окном. Входная дверь хлопает, раздаëтся шумом в подъезде и растворяется в пустоте. Двое мужчин в ногу спускаются по лестнице. Гробовая тишина в каменных стенах, и только от каждой квартиры раздаëтся свой шум. Где-то скандал, Где-то детский смех, а где-то не детский и совсем не смех… — Ну, чë скажешь? — Саша выгорает уже от непонимания, его никто не смел игнорировать, никто кроме… Валеры. Это всегда сходило ему с рук. Лидерство Белóва было ощутимо ещë со школы, когда они были детьми, было как-то прикольно быть командой со странными кликухами и капитаном Саней Белым. С возрастом этого поубавилось, и рядом с ним остался только Фил. Он регулировал отношения в «бригаде», но всегда находился подле Саши. Цепной пëс? Хм, возможно. Но отбери у них Валеру, ни успеха в «делах», ни успеха в дружбе не будет, он – сильное звено, как бы далëк он не был от финансов, от юрисдикции, от налогов, он всегда будет тем благодаря кому держится и живëт… Команда. И Саша, в том числе. — Ну, поволнуется чуток, ничего страшного. — Валера делал вид что не понимает, что происходит и о чëм пройдет речь. Он действительно не знал, ни вчера ни сегодня, что ответить, ведь причины как таковой у него не было. Он вернулся домой после съëмки, отключил трубу и завалился спать. Ему не было дела до происходящего вокруг, не было. Филатов не отличался чёрствостью, нет, он несмотря на свою судьбу остался достаточно, тëплым и мягким человеком, и вместе с тем волевым и крепким, каждая его черта могла работать как в одиночку, так и в команде с другими. Валера не считал себя лидером, хотя надо признать, что зачастую его поведение претендовало на эту роль больше чем он сам. Но на этом месте стоял Саша, а «подвинуть» друга, не самое лучшее решение для Фила, он всегда был за друзей и для друзей. «Что он хочет от меня? И почему так смотрит?» - единственная мысль, что пронеслась в его голове, глядя в голубые глаза напротив. Меж тем до квартиры Коса оставалось пролëта три, и вниз ещë столько же, не меньше – это точно. — Фил, я поговорить хотел. — Саша останавливается вздохнув, и запрыгивает на периллу, как ребёнок. — Давай. — оглядев лестницу вниз, Фил переводит взгляд на Белова, с его «детством в одном месте». — Сань, а если свалишься? — Не свалюсь. — Саша закуривает, табак – отвратительнейшая вещь для спортсмена, но этот что-то особенное, как ласковое облако, но ужасно вредное при этом. — Почему ты не отвечал. Я волновался, между прочим. — Белов заглядывает в самую душу. — Телефон выключил. Спать хотелось. — Валера говорит правду, смысла выдумывать нет. — Не делай так больше. — Белов впечатывает сигарету в предыдущую лестницу, свободной рукой притягивая Фила за пиджак. — Сань, упадёшь ведь. — Валера страхует друга ставя руки по сторонам, на периллы. Пахнет тлелый, иногда кажется, что Санины руки пропахли на сквозь этой дрянью и идеальным парфюмом вместе. — А ты сделай так, чтобы не упал. Ты же обещал, быть рядом… — спрашивая или утверждая говорит он, скользя одной рукой по ткани рубашки, тонкой и идеально показывающей рельеф тела. Минутный ступор, и уже не совсем ясно куда делись стеснение Филы и внутренняя гомофобия Саши. Лëгкий поцелуй – одно из лучших признаний в любви, одно если не самое. Валера не до конца осознает, что же происходит, в прошлый раз Белов сбежал, сделав вид, что ничего не помнит, и ничего не было, но он же помнит, он же… любит? Филатов зажимает руки на талии Саши, до минимального покраснения на коже. Белому приходится справляться с нарастающим напором с противоположной стороны, он явно не привык к такому. — Саш, перепачкаешься. — отнимая Сашку от стены, Фил снимает его с перила, не переставая целовать. Не были бы сейчас они в подъезде, а где-нибудь дом, любые рамки приличия стëрлись ещë в самом начале. А сейчас… им надо идти. — Фил… Валера, мне кажется или кто-то идëт? Белов замирает на мгновение, целует, и всë равно боится. Пряча руки в чужом пиджаке, ему так хочется, чтобы это всë было по-настоящему. «Ещë ни с кем и никогда мне не было так хорошо»- Белов ловит себя на этой мысли, в последнем касании губ. — Почему нас постоянно прерывают? — Саша поправляет волосы, стараясь, сделать солидный вид, тот что был прежде, но пунцовая краска никак не входит с лица, оставаясь лëгким воспоминанием о том, что было. — Хочешь, чтобы я его пристрелил? — скорее он шутит, доставая ствол из кобуры. Смешная шутка, особенно когда на дворе то время, в которое страшно с работы вечером возвращаться. — Смешно. Ладно, пусть живëт. Пошли. — Саша спускается на пол пролëта. *** — Здравствуйте, дамы и господа. Сегодня особенный день для всех нас… — и пока кто-то напоминающий регистраторшу в ЗАГСе, что-то объяснял про предстоящую церемонию, про план происходящего. Гости давно заняли, свои места, не хватало только отца Холмогорова. С одной стороны, ничего особенного, не всем дано принять подобный выбор. — Саша, а где же Юрий Ростиславович? — мать Саши сидела во втором ряду рядом с сыном. Явно ставя в неловкое положение родителей Вити, что были прямо перед ними. — Мам, вряд ли он прийдëт. — Белов накрыл руку матери своей, переводя взгляд с арки на сидящего по другую сторону от Татьяны Николаевны, Валеру. Остановив свою девятку у ворот, мужчина средней комплекции, достаточно высокий в строгом костюме, оставляет отпечатки на двери, толкая еë вперëд. Тут же перед ним возникают две мужские фигуры. — Ваше приглашение, пожалуйста. — потребовал один из них. — Ты чë? Это отец Космоса Юрьевича. — толкнув напарника, второй пытался скрыть удивление. — Всë нормально. Вот, пожалуйста. — протянув конверт, Юрий Ростиславович, кажется уже раз пять пожалел о том, что пришëл. — Всë нормально, проходите. Мужчины уступили дорогу. Пробился свет, озаряя территорию. Тëплое сияние отражалось отовсюду, белые цветы, голубые небесные тюли шатра, красные розы по краям арки. Быстро найдя родителей Вити, приходит некое спокойствие. От чего только – не понятно. — Здравствуйте. — присев рядом, Холмогоров протягивает руку отцу Пчëлкина, многозначительным жестом здороваясь. — Я не думал, что увижу вас здесь. — слегка наклонившись Павел Викторович, пытался скрыть удивление, что так ярко выражалось. Зал молчал, иногда создавалось ощущение, что слышно только сердце Вити, что отбивало четкий ритм. Вот он стоит прямо перед Космосом, что выглядеть намного спокойнее и увереннее, в прочем, как и всегда. Кос аккуратно достает листочек, что был сложен пару раз, из кармана своего пиджака. «Клятва» - пронеслось у Белова в голове из-за чего он почти сразу посмотрел на Филатова. — Я клянусь тебе всегда быть рядом и всегда оберегать твои чувства, как свои, — он заглядывает в глаза напротив, сейчас глаза Витьки блестели ещё больше и были голубыми-голубыми, как небо поздней весной, — я клянусь, что никогда не причиню тебе зла и буду оберегать всю твою семью, как свою собственную. Кос замолкает и в ожидании смотрит на Витю, что нервно пытается развернуть свой листок. Сильные руки Холмогорова ему помогают, несильно сжав его пальцы в своих, отдавая тем самым всю уверенность, что за годы жизни накопилась. — Я клянусь тебе всегда оставаться на твоей стороне и всегда защищать тебя до последнего, — голос предательски дрогнул из-за чего Пчёл на пару секунд опустил взгляд, но после продолжил – ты всегда будешь моим Космосом, только моим. В зале снова повисла давящая и волнующая тишина. Даже Юрий Ростиславович глотнул ком, что встал в горле. Говорить что-то о матери Пчёлкина не стоила, женщина всё пыталась унять слезы. — Поздравляю вас. Обменяйтесь кольцами в знак вечной любви и скрепите свой союз поцелуем, — отчеканила женщина, что и сама пыталась унять нервные позывы. Этот поцелуй пара запомнит надолго. В нём не было привычной страсти и напора, а было обещание и надежда на что-то волшебное и сказочное, а возможно и наивно детское. Для кого-то эта картина внесла свои последствия. Саша всё еще смотрел на Валеру, который то и дело влюбленно стрелял на него глазами, а Юрий Ростиславович всё же аккуратно обнял мать новоиспечённого зятя. Банкет продолжался до глубокой ночи. Шум, гам и веселье, возможно, даже некоторые переживания о будущем заполняли комнату и заставляли сердце каждого трепетать. Молодые целовались после каждого «горько», под оживлённый счёт гостей, кажется рекордным было «двадцать» если не «тридцать». Родители были рады за своих детей, даже Холмогорову пришлось признать, что он любит своего сына и не против его выбора. — Уважаемые гости. — уже порядком пьяный Фил выходит из-за стола, оказываясь в центре. — Все мы собрались сегодня здесь, чтобы поздравить молодых — указывая на брачующихся — Витя, Кос. Так вот к чему я. Мы все оказались здесь неслучайно. Мы с Саней — поднимая бокал в его сторону, получает положительный кивок— Белый. Подумали, куда молодые отправятся в первую брачную ночь и в последующий месяц? Кос, Пчëл. Этот дом ваш. И… Саша.. — бросив взгляд на Белова, Валера отступил в сторону. — И насчëт медового месяца. Космос, Витя мы поздравляем вас и следующим месяцем вы сможете отдохнуть от наших назойливых лиц, где-то в теплых краях, — Саша многозначительно и в своей манере подмигивает, после сначала передает конверт Филу, а тот уже в свою очередь передает его в руки одному из молодоженов. Шумный зал давил на голову, поэтому старший из семейства Пчёлкиных всё же решил вырваться из цепких рук праздника и выйти на задний дворик, чтоб побыть в своих мыслях. — Юрий Ростиславович, что это вы тут один? — Пчëлкин-старший заметно удивился такой встрече и тут же направился ближе к пруду возле которого расположился сват. — Да вот думаю… — он глядит чëтко в воду, будто там транслируется что-то интересное. Матч по футболу среди карасей? Мало вероятно. — Как быстро время пролетело. — Что вы имеете ввиду? — Подвыпивший мужчина видимо не был готов к столь философским разговорам, тем более вечер совсем не тот, чтобы ловить меланхолию из-за утраченных годов по своей же глупости. — Да, вот, только-только ходить его учил, только-только начал читать, вроде школу только вчера закончил, а сегодня уже вот… Свадьба. — он подобрал маленький камушек, закидывая его в воду, будто отключая свои мысли и какие-то накручивания по поводу всей сложившейся ситуации вокруг их семей. — Да вы правы. Тоже помню. Как Витьку в роддоме мне вынесли. Смешной, глазами своими огромными смотрел на меня. Нам по всем приметам девчонку пророчили, ну я и подумал, а мне: «Вот папаша, сын у вас». Так я подумал перепутали. — пропуская смешок рассказывает Пчëлкин. — А потом так быстро всë пошло да поехало. — Куда же все так торопятся? — вздох и холодное отчуждение внутри. — Это точно, но ведь это не так важно. Важно чтобы дети счастливы были. — Поднимаясь с земли Павел Викторович, хлопает товарища по плечу и удаляется в зал. Из шатра звучит музыка радостные крики, люди танцуют, а на душе у Юрия Ростиславовича как-то неспокойно. Космос уже вырос, а он – остался один, Надя действительно требовательная истеричка, а мамы Коса давно нет. Это была лучшая женщина в его жизни и жизни его сына. — Ну, что милая, как ты там? — разглядывая фото внутри портмоне. Холмогоров говорит скорее с пустотой. — Вот и вырос наш сынок. Совсем недавно, на ладони умещался, нас с тобой звал когда боялся. — стирая пару слëз, он тяжко вздыхает — Я никогда не забуду тот день, когда мне разрешили вас увидеть впервые. Ты была такой счастливой. Прости меня, прости что не уберëг. Спасибо тебе за сына, я обещаю он будет счастлив. — убрав фото обратно Холмогоров находит взглядом сына, который танцует третий танец с мужем. Вернувшись в зал Юрий Ростиславович ждëт окончания танца. Парни проходят обратно к столу, оставляя там Витю, Кос направляется к отцу, которого заметил ещë пару минут назад. — Ты чего пап? – Космос явно обеспокоен, подходит ближе, сразу же оглаживает плечо отца рукой, как он делал это в детстве, если отец возвращался не в духе с работы. — Пошли, поговорим. — беря сына под руку они выходят из шумного помещения, оказавшись на улице, в теплой летней тишине. — Пап? – Голос тихий и мягкий, будто боится сказать лишнего. — Ты извини меня, Космос. Я был много где неправ. — тяжелый вздох и ком в горле, пару секундное молчание не помогло — Витя.. Если ты его любишь, я не буду препятствовать. Кос, сынок, я уважаю твой выбор, прости, что так грубо отзывался о твоем выборе, что хотел тебя переделать под общество, которое в большинстве случаев не заслуживает уважения. — Я понимаю, пап, ты ждал другого. Но послушай, это моя жизнь и мой выбор, и этот выбор – Витя. — Кос, долго смотрит в глаза отцу, в них читается и радость и грусть одновременно, сегодня они не холодные как эти последние несколько лет. — Я рад, что ты понял меня. Спасибо. — по щеке пролетает ели заметная слеза, которую Холмогоров-старший легко снимает ладонью. — Мама бы гордилась тобой, - наверное, такие важные слова для них обоих, но такие редко присутствующие в их жизни. Тему матери старались не поднимать, каждый раз это могло закончиться взаимными обвинениями и ссорами, но видимо не сегодня. Возможно, это буде новый этап в становлении личностного роста их обоих, а возможно, эти слова забудутся после очередной ссоры в их общем имении. Праздник находился в самом разгаре, никому дела не было до происходящего за пределами этого шатра, но только не Белову, Саша почти постоянно находился в своих мыслях. — Фила, тебе хватит. — Белов перехватывает руку Валеры, забирая бутылку коньяка. Настолько пьяным он ещë никогда его не видел , Филатов всегда знал меру, и всегда чëтко и вовремя останавливался, а сегодня его занесло. Он смотрит преданными глазами на Сашу, сейчас Белов – единственное, на что хочется смотреть, с кем хочется говорить и быть. — Сань, нормально всë! — он всë же доливает в бокал содержимое из другой бутылки. Которую Саша тоже заберёт. — Тебе хватит. — Саша снова отнимает алкоголь, и беря под руку Филатова выводит его во двор. — Идëм, проветришься. Валера кивает соглашаясь, сопротивляться смысла нет, а может и желания. На улице прохладно, мурашки табуном пролетают по телу, ощущение отвратительное, но пока что еле заметное. Саша перехватывает падающий пиджак Фила закидывая его обратно на плечи. За горизонт садится солнце, оставляя их наедине, как раз так не хватающей им обоим. — Чего с тобой сегодня? — Белов подкуривает сигарету, делает первую затяжку и почти сразу выпускает дым из лёгких оставляя за тобой дымку. — Саш, я сам не понимаю… Ты скажи, что это между нами? — Валера растерянно вкладывает руку Белова в свою. Холодные костяшки, быстро обожгись и с неприятным покалыванием принимали тепло. — Приятель, тебе на сегодня хватит. Всë пошли. — он перехватывает Филу за локоть, попутно кинул сигарету на асфальт, оставляя её, почти целую, тлеть на асфальте в одиночестве. Гости начали разъезжаться, зал потихоньку пустел. Уже давно не было мамы Саши, не было Кати, братва во главе со Шмидтом, вызвались их подвести и не возвращались. По факту своему из гостей остались только родители и Фила с Белым. — Саш, ответь. — он останавливается как в копанный. Глаза блестят, отдавая лунный свет отражением. — Валер, это не лучшее место для выяснения отношении. — Да, какая разница, какое место? Я хочу услышать правду от тебя. — срываясь на крик, его бас заставляет спугнуться. Лëгкая дрожь прокатится по телу, прежде чем Саша ответит: — Не кричи. Тебе так надо, чтобы все о нас знали? — Саша, пойми мне нет разници кто о нас узнает. — он бьëт себя кулаком в грудь, сейчас единственное желание Филатова понять, что происходит между ними. Секс по дружбе, нестандартный выбор, или что-то посложнее. — Так успокойся. — Саша впечатывает приятеля в колонну. Полная тишина кругом, глаза бегают из стороны в сторону. Они ищут что-то в лицах друг друга, что-то за что можно зацепиться, что так дорого. — Я… — долгая пауза, Филатова всего пару раз зажимали у стенки, за его не долгую. — Я тоже, Валер. — Белов аккуратно касается губ, своими, неприятный терпкий вкус виски разливается внутри. Ни капли сомнения стеснения или ещë чего либо, только страсть. Холодные пальцы гуляют по шеи и груди, стараясь не трогать пуговицы, когда очень хочется. Сейчас луна светит только им и только она знает об их общей тайне которую скорее всего никто так и не узнает. Нет, не из-за того, что Белов какой-то трус или вообще стесняется Валеры, а потому что сейчас ему очень хотелось бы остаться с Филом в этом мире один на один. Видеть только его и чувствовать только его. Наверное, именно это чуствует Кос смотря на Витю и только теперь Саша наконец-то понял, что такое любить только за то, что любимый человек существует. Последний тост прозвучал, вечер кончился. В последний раз все закричали «Горько». Под счëт молодожены изрядно устав, в последний раз целуются под счëт. « Раз, два, три, четыре… ». Белову на телефон приходит Смс-сообшение, «здравствуй, Саша. Прости, меня, но нам надо расстаться. Ты не виноват, никто в этом не виноват, так иногда бывает. Мы ошиблись. Прощай, с сыном можешь видеться в любое время. Надеюсь ты будешь, счастлив, Саша.» «Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять. » проносится громкий возглас. Космос забирает Витю из-за стола и несёт домой, на руках. Свадебный стандарт, но этот стандарт- был есть и будет, очень милым и трогательным. В этот момент у Саши что-то всё же ёкает, ведь когда-то он так нёс свою Олю? Теперь уже не свою, а может всё это тогда было ошибкой, а его правильное решение было с самого детства с ним рядом, а он просто не хотел этого принимать. Мужчина кидает взгляд на Валеру, после чего ползет своей рукой к его локтю, чтобы удержать пьяного друга на ногах и всё же повести его к машине, может быть сейчас начнется уже их совместная история…