Доверчивое, щемящее, искреннее

В Мастерской после закрытия было непривычно тихо. Помещение, казалось, все ещё хранило въевшийся в стены гул чужих голосов. В ночном свете все казалось каким-то другим, потусторонним, мистичным и загадочным. Олег редко оставался в Мастерской после закрытия, домой всегда хотелось несравненно больше. Саша, наоборот, будто черпал в этом месте силы, задерживался до глубокой ночи, переставляя предметы с одного места на другое. В каждом Сашином движении было видно, что он тут хозяин — в том, как он идеально ориентировался в пространстве, с первого раза находил в подсобной комнате выключатель, наработанным жестом доставал из шкафа нужные ему свечи (как будто десяти точно таких же дома ему было недостаточно). Олег молча наблюдал за братом, лениво посматривая на часы. Встреча с фанатами выдалась особо утомительной. Хотелось поскорее попасть домой, завалиться на их большую кровать, обнять Сашу за руку и проспать так до следующего утра. А лучше вечера. Саша, вечный энерджайзер, домой не торопился. Доставал из ящичков бечевку, дополнял прозрачными колбами. Иногда Олег думал, что Саша завёл Мастерскую только чтобы использовать свободные комнаты под склад. Вечно он запасал все, что мог, «на всякий случай». Ни одного всякого случая, когда ему понадобилось бы десять одинаковых свечей, за всю свою практику Олег припомнить не мог и очень сомневался, что у Саши такое случалось регулярно. — Кстати, Олег, я поговорить с тобой хотел, — сказал вдруг Саша, не отвлекаясь от своего увлекательного занятия. Олег вздохнул: — Говори. Никто же здесь не устал и мы же, очевидно, никуда не торопимся. Саша одарил его минимум десятирублевым взглядом. — Так вот, я что хотел. Ты почему так легко печати на наивных девочках ставишь? Олег от недоумения несколько секунд не мог найтись с ответом. — Какие печати, Саш, ты с ума сошёл? Саша оторвался от шуршания в очередном ящичке. — Мне девочки пожаловались, что ты на руках расписываешься. Олег не смог сдержать смеха: — Ты уверен, что они не похвастались? Вроде все радостные расходились. — Олег, — Саша посмотрел ему в глаза, — ты уже слишком сильный медиум, чтобы просто так расписываться на чужом теле без последствий. Ты же неосознанно делишься с ними своей судьбой, своими кармическими особенностями. Девочки от эзотерики далеки, не знают этого. Но ты-то должен понимать. Олегу понадобилось пару секунд на подумать. — Саш, я думаю, ты не прав. Я прекрасно контролирую свою силу. Ничего не случится с твоими ненаглядными поклонницами. — А я не только за них волнуюсь, — Саша протянул вперёд руку, — подойди. Олег сделал к нему шаг, вложил в чужую ладонь свою. Саша перехватил его руку поудобнее, прижался пальцами к месту на запястье, где под тонкой кожей билась кровь. Нахмурился, что-то считывая. — Пока все нормально, — признал он, но тут же слегка сжал запястье брата в предупреждающем жесте, — Но тут как у офтальмолога — пока очки можно не покупать, но скоро уже придётся. Амулеты тебя спасают, но дележка своей судьбой все равно выматывает. Сколько ты сегодня печатей поставил? Двадцать? Тридцать? Вот и устал так поэтому. Всего восемь часов, а глаза уже сонные — Опять твои бессмысленные медицинские сравнения, — пробормотал Олег себе под нос. Саша сделал вид, что ничего не слышал, — В следующий раз буду расписываться только на неодушевленных предметах. В качестве эксперимента. Доволен? — Более чем, — Саша погладил его по щеке, — На тебе и правда лица нет. Поехали домой. А не то уснёшь мне прямо тут. — Не усну, — упрямо сказал Олег, но незаметно прижался к чужой ладони, прикрывая болящие глаза. В Мастерской он и правда не уснул — сон настиг его только на Сашином плече под мерную качку автомобиля.