Доверчивое, щемящее, искреннее

Когда Сашины шаги за дверью стихли, готический зал погрузился в напряженную, давящую тишину. Лишь тихо жужжали включённые камеры и было слышно, как операторы переступают с ноги на ногу, оглядываясь друг на друга в недоумении. Олег сжал кулаки так, что костяшки побелели от напряжения. Тонкие, неровные ногти больно впивались в ладонь, а заветный конверт с фотографиями чудом уцелел от участи превратиться в непригодный кусок мятой бумаги. — Олег, — Башаров неопределённо махнул рукой куда-то в сторону, — верните брата. Олег только кивнул, не глядя сунул конверт стоящей рядом Лине. Та, зазвенев длинными сережками, неловко схватила его двумя руками. Олег широкими шагами направился вслед за братом, не оборачиваясь на виновников торжества; Райдос взглядом прожигала его спину. Олег прошёл мимо растерянных операторов, толкнул тяжёлую дверь, ведущую в коридор. Быстро оглянулся, пытаясь понять, куда мог уйти разозленный и расстроенный Саша. Точно не на улицу — это Олег привык бежать от проблем к сигаретам. Вряд ли в свою гримерку — в небольшой комнатке было тяжело дышать и в лучшие дни. На секунду в груди кольнул страх, Олег быстро глянул в окно и тут же облегченно вздохнул — уезжающего такси на дороге рядом с особняком не наблюдалось. Олег быстро пошёл по длинному, полутемному коридору, пробегая глазами по хранящим молчание дверям. Эта часть особняка была ему незнакома — все гримерки, общие комнаты, входы и выходы находились на другой стороне. Меньше всего сейчас хотелось потеряться в бесконечных поворотах старинного дома, так и не найдя расстроенного Сашу. Чудом коридор сам привел его к основанию широкой, до боли знакомой лестницы. Олег быстро обошел ее, злясь на собственную медлительность. Саша бы к нему на помощь быстрее примчался, и никаких подсказок Башарова ему бы не потребовалось. Через пару поворотов и длинный прямой коридор Олег с замиранием сердца остановился у двери своей гримерки. Его она была только номинально — Олег использовал эту комнату только в двадцать первом сезоне, казавшимся теперь далёким и каким-то незначительным. Сейчас он предпочитал сидеть с Сашей в его личной гримерке. Места там было мало, но Олег удачно довольствовался узким подлокотником стула и хлипким гримерным столом. Саша смешливо называл его за это птенцом на жердочке, а Олег закатывал глаза и прятал смущённую улыбку за телефоном. Он нерешительно, как-то почти неловко постучал. — Кто там? — раздался за дверью Сашин голос. — Саш, — с облегчением ответил Олег, дёрнул ручку. Закрыто, — Саш, это я, открой, пожалуйста. Пара секунд тишины показались растянувшейся резиной вечностью. А потом дверь тихо щелкнула открывающимся замком. Олег тут же нажал на ручку и зашёл в комнату, мягко, но стремительно закрывая за собой дверь и щелкая простой задвижкой. Не хватало ещё во время разговора наткнуться взглядом на торчащую в проходе голову оператора-Коли, караулящего их на пороге с камерой наперевес. — Саш, ну ты чего, а? — сказал Олег, поворачиваясь наконец к брату. Саша стоял у гримерного стола, упираясь в него спиной. Руки полностью скрывали его лицо, но Олег видел, как Сашины пальцы слегка подрагивали. — Саша, — спокойнее, нежнее повторил он и нерешительно замер посреди комнаты, не зная, что делать. Обычно Саша успокаивал его, а не наоборот, — Ну что ты, ну? Ушёл, хлопнув дверью. Неужели тебя так задела Райдос? Вдруг Саша издал какой-то тихий, полузадушенный всхлип и тут же ссутулился ещё больше, будто пытаясь врасти в несчастный дубовый стол. Вечно худые плечи сильно вздрагивали. — Саш, — совсем ласково сказал Олег, сделал шаг ближе, — Ты чего так расстроился? Ну Саш… Саша оторвал руки от лица, вместо этого сложил их на груди, пряча дрожащие пальцы у тела. Посмотрел на Олега мокрыми красными глазами. Его длинные ресницы слиплись в тонкие лучики, делающими глубокие голубые глаза совсем нереальными. — Да как-то больно стало, знаешь, — сказал Саша хриплым от слез голосом, прокашлялся, — Ладно меня пусть поносят, я привык уже за свои десять лет в этом шоу, но мне так больно стало за Татьяну… Я ощутил такую волну негатива к ней от Кости, а во время работы я так глубоко почувствовал эту несчастную женщину, почти сросся с ней душой и мыслями, ощутил всю ее боль… А из-за какой-то жалкой оценки все на нее так накинулись… Саша отвёл глаза в сторону, грудь ходила туда-сюда, качая кислород в дурную голову, привыкшую думать обо всех, кроме себя. Олег, чувствуя, что Саша сейчас снова расплачется, сделал шаг к нему и резко притянул к себе. Саша от этого неприятно ударился лбом о чужое плечо, но не возмутился, а лишь чуть поменял позу и уткнулся носом в Олежины ключицы, обхватывая руками его талию. Олег, чувствуя, как пальцы брата с отчаянной силой комкают рубашку на спине, обнял Сашу в ответ, прижимая ближе и касаясь губами горячего, влажного от переживаний виска. Олег не мог сказать, сколько они так простояли. Минуту, две, три, десять — ровно столько, сколько понадобилось Саше, чтобы перестать вздрагивать и тереться щекой о чужое плечо в поисках родного запаха. Сашин защитный амулет грел кожу Олега где-то у сердца. — Тебе нужно что-то делать со своей восприимчивостью, — сказал Олег мягко, поглаживая Сашу по выступающим крыльям лопаток, — Знаю, что ты и так каждый раз стараешься по максимуму закрываться, но это же не дело — такие истерики из-за женщины, с которой был знаком два часа… — Я ее своей родной матерью ощущал, как я мог к ней не испытать ничего, — сказал Саша куда-то Олегу в шею, не пытаясь отстраниться от его тёплой груди, — Это ты умеешь давать мёртвым управлять тобой, не пропуская их чувства через себя. Для меня каждый сеанс подобен вселению — я чувствую все, что чувствует душа. — Знаю, — со вздохом ответил Олег, зарылся ладонью в Сашины пушистые волосы, легко массируя кожу, — И что, никакой заговоренный камень тебя не спасет? — А что, есть предложения? — с улыбкой спросил Саша. Шутка была не смешная, это вообще мало походило на шутку, но Олег облегченно рассмеялся, прижимая Сашу к себе ещё чуть ближе в едином порыве радости. Помолчали. — Ты если из проекта уйдёшь, меня предупреди заранее, понял? — спросил Олег серьёзно. Саша поднял голову, посмотрел в его серые глаза, — Вместе уйдём. А то я как идиот стоял и смотрел, как ты уходишь. Хотелось все бросить к черту и выйти из зала вслед за тобой. Башаров вовремя нарушил цепь моих хаотичных размышлений. А то я бы тоже ушёл. Умирать — так вдвоём и с музыкой. Саша засмеялся, искренне и весело. Лучшая награда за неловкие шутки. — Пора идти, наверное, — сказал Саша, отрываясь от чужой груди. Олег в полутрансе прирос взглядом к его покрасневшим губам, — Олеж, у тебя тут вода водится? Олег нахмурился, задумавшись. — Секунду, проверю, — он быстро открыл верхний ящик стола. В нем одиноко перекатывалась закрытая бутылка воды, — Водится. Ассистентки не устают класть мне новые и новые бутылки, даже несмотря на то, что я просил этого не делать. А, видишь, пригодилось. Он сам открыл бутылку, протянул ее Саше. Тот сделал несколько глотков, потом вылил немного воды себе на руку, растер по горящему лицу и рукам. — Пойдём? — спросил он, легко поправляя челку, — Нас уже заждались поди. Олег кивнул, стёр с Сашиной щеки маленькую каплю воды. — Пошли, — они успели сделать несколько шагов, и уже на пороге Олег схватил Сашу за руку, задерживая, — Не забывай, что я всегда рядом. И в огонь, и в воду за тобой пойду, слышишь? И ни Райдос, ни Гецати меня не остановят. Мне тут только ты важен. Запомнил? — Я и не забывал, мой храбрый защитник, — улыбнулся Саша, но глаза его посветлели, — А ты помнишь, что я то же самое для тебя сделаю? Олег кивнул, переплетая их пальцы и счастливо улыбаясь: — С тобой забудешь. А потом они поцеловались.