Боги, которые играют в людей

Лия сидела у костра, бездумно глядя, как огонь методично и неотвратимо поглощает тонкий хворост и с трудом добытые в лесочке тонкие сухие брёвнышки. Она чувствовала себя именно такой, обугленной и умирающей, и никакие увещевания не могли это изменить. Люди её племени верили, что трое богов, создавшие землю, растения и животных, жаждали осознанной благодарности за свои деяния, и создали для этого людей. Первые были из глины, но, являясь, по сути, лишь безъязыкими болванками, не могли прославлять своих создателей, и погибли в смоляном дожде. Вторые были деревянными, но не имели души, не умели возносить благодарность богам, давшим жизнь, и исчезли в огне. И лишь третьи, настоящие люди, сотворённые из кукурузной муки и крови Старца Зари, славили давших им жизнь, поклоняясь и благодаря их. Лия, с самого раннего детства любившая слушать истории шамана, с искренней силой и любовью прославляла богов, искренне считая, что ей грех жаловаться на судьбу. Отучившись в школе, она закончила медицинский колледж в центральном городке провинции. В резервации часто не хватало врачей, и она с жаром вгрызалась в науку, искренне желая помогать людям. Вернувшись домой, она как заново встретилась с соседом. В детстве они часто играли в шумной компании сверстников, и она даже не могла предположить, что весёлый и проказливый мальчишка вырастет красивым умным парнем, что будет смотреть на неё с искренним восхищением. Она устроилась работать в местную крошечную больницу, а через год шаман провел церемонию, связавшую её и Кеатца узами счастливого союза. Она забеременела, и они с нетерпением ждали первого ребёнка, не чая души в нём и друг друге. Но потом начались испытания. Видимо, боги решили, что в её жизни всё слишком хорошо, хотя Лия исправно прославляла их, благодарила и жертвовала, часто даже больше, чем могла. Сначала Кеатц получил на охоте небольшую рану. Он не захотел волновать жену, и когда она узнала о случившемся, было поздно — инфекция распространилась и через неделю муж скончался от заражения, оставив Лию с ещё нерождённым ребёнком. Она справилась только благодаря дитю, которого обещала любить за двоих. Но дочка не дожила до родов, и, вынеся все муки, Лия не услышала долгожданный крик. Ей лишь на пару секунд показали маленькую копию мужа, безвольно свесившую набок головку, и небо потускнело перед глазами. — Так было угодно богам. Эта фраза уже натёрла мозоль в ушах, как неудобная обувь — на пятке. Её произнесли все, начиная от акушерок в родильной палате, заканчивая старостой и шаманом, к которым её, безвольную и погрузившуюся в себя, отвели родители. Она ненавидела эти слова. Ненавидела тех, кто их произносил. И стала ненавидеть богов. Тех, кто отобрал у неё родных любимых людей. Она любила богов, почитала их, поклонялась им. Но ведь они сами хотели, чтоб люди были способны любить — и она любила. Мужа и дочку, которую не смогла даже взять на руки. Любила искренне, приходя с Кеатцем к жертвенному алтарю, и мечтая научить малышку почитать богов так же сильно, как сама. Но теперь ничего этого никогда не сможет произойти. Лия, несколько дней назад покинувшая племя, сидела, наблюдая, как попавшая в костёр живая ветка сопротивляется гибели. Здоровая середина, слой за слоем уступая огню, всё же не умирала. Она съёживалась, скручивалась, чернела, но не вспыхивала, отдавая себя во власть подавляющей стихии. И Лия, глядя на неё, начала осознавать, что её собственная середина ещё не уступила проискам богов. И поняла, что иногда ненависть тоже может быть смыслом жизни.