Гнилые яблоки.

— Дядь! А дядь! Ты как до такого докатился то? Я уселся на холодный асфальт рядом с изрядно подвыпившим бомжом. И откуда у него шиш взялся? Свиснул у кого что-ли? — Любовь. Всё это любовь, — приглушённо отозвался тот, смотря невидящим взглядом себе под ноги — Никогда не люби. Особенно того, кто не может совладать с собственными тараканами. Голос его был пропитый и хрипящий. Словно через радио с помехами. *** Стоя над мусорным ведром, в который раз уже менял перчатки. Работа в больнице - это вам не на грядках землю полоть! После каждого пациента необходимо дезинфицироваться. — Это ещё не все! Пришла Казакова! Бросила с порога Люда - здешняя медсестра. Кивнув, уселся за свой рабочий стол. Девушка протянула мне карту. Глаза забегали по строчкам текста, а уши уловили звук робко приоткрывшейся двери... Говорят, что почерк врача может разобрать только сам врач или другой врач. Так вот не верно! Без очков писали что-ли?! — Я подскользнулась вчера и теперь лодыжка опухла, — изъяснила тем временем свою жалобу вошедшая девушка. Слушая её спокойный голос, который можно было сравнить с течением природной реки, попеременно мычал себе под нос согласное << Угу>> . Когда справился более менее с историей болезни, то повернулся в её сторону: передо мной сидела довольно симпатичная, молодая девушка, которой на вид не было больше семнадцати лет. Так и было написано в карте. Учится в одиннадцатом классе Б. В школе номер ***. Приступил к осмотру ноги: в области пострадавшей лодыжки было небольшое покраснение и виднелся вырисовывающийся синяк. Как можно нежнее дотронулся до кожи. — Болит, когда трогаю? Осведомился, заглянув ей в глаза. — Нет, — дала ответ девушка, заглянув в мои ответно. В этот момент я испытал что-то странное. Знаете такое ощущение, когда уши закладывает? Вот что-то похожее. Надо бы прокапать после работы... Вернувшись в реальность, чуть надавил указательным на пострадавший участок. — А когда нажимаю? Отричательное качание головой: её волосы красиво переливаются под игрой электрического света. Обхватил тонкую лодыжку всей ладонью, и сжал чуть сильнее. Девушка коротко вздрогнула, но довольно быстро пришла в себя. Спрашивать на этот раз ничего у неё не стал. Переместившись на ездящий сидушке обратно к столу, внёс стандартный отчёт. Всё это время она наблюдала за мной с неопределённым выражением лица. И казалось, не моргала. Первый раз на приёме, девочка? — Ага. Можно и так сказать, — услышал в ответ едва различимое. Закончив портить бумагу, поднялся со своего места и приблизился к креслу, в котором она сидела. — Ну что могу сказать вам Дарья, — навис над смотрящий на меня с низу в верх девчонкой — Ничего серьёзного. Обычный ушиб. Наиболее частые травмы суставов. Нужно просто обработать антисептиком и обвязать стерильной повязкой. Переместился к тумбочке с необходимыми средствами первой помощи. Достав нужное, принился обрабатывать. Во время процесса она морщилась, но думая что я не замечаю, старалась держать невозмутимое лицо. Ты у нас сильная девочка, верно? — Вот и всё, — сказал, усаживаясь обратно за стол — Ещё нужно будет прийти на повторный приём завтра и на следующей неделе. Сейчас запишу дату и время. Быстро начиркав на листке памятку, протянул её замеревшей около моего стола девушки. Она с каким-то промедлением приняла её из моих рук. На краткое мгновение я ощутил сквозь тонкий материал перчатки тепло её ладони. Такие тёплые... — А у вас холодные, — необычайно тихо сказала она — Как ледышки. Ну что тут сделаешь? Кровообращение плохое. Забавно даже. — В этом нет ничего забавного, — произнесла она уже громче, поворачиваясь спиной. Провожая худощавый силуэт взглядом, наблюдал как она опираясь на свой костыль, идёт к двери. Хотелось почему-то предложить помощь. И даже уже вскочил с места. Но вовремя опомнившись, вернулся в прежнее положение. Сидящая за своим столиком Люда бросила в мою сторону косой взгляд. *** Сегодня ходила первый раз на приём в городскую поликлинику за последние три года. Я не люблю врачей: они вечно из себя все такие умные! Когда была маленькая, мама часто водила меня к ним. Они давали какие-то невкусные лекарства и заставляли выполнять те или иные задачи. С тех пор как получила паспорт и вылечилась, избегала любых встреч с ними. Но вот повезло неудачно подвернуть ногу в школе! Это случилось буквально на ровном месте. Но был тот, кто виновен в этом: я увидела его и была сильно потрясена! А потом почти сразу же оказалась в больнице... На удивление врач травматолог был осторожен со мной и всё время спрашивал, не больно ли мне. Это конечно скорее всего издержки профессии. Но так ласково со мной ещё никто не обращался. Мама.. просто притворяется. На публику надевает маску заботливой матери, которая то и дело сдувает со своего ребёнка пылинки. Зато дома всячески унижает, оскорбляет и бьёт. Если я что-то говорю против или бунтую - следует наказание. Чаще всего морального рода. Потомучто если на моём теле будут видны следы побоя, то люди начнут задаваться вопросами. И не из сочувствия - нет. Из интереса. Им будет любопытно. Живая антиутопия в лице маленькой девочки. Развлечение - не больше, не меньше. Вспоминая врача, который проводил осмотр, начинала испытывать что-то необъяснимо тягучее. Каким-то неопределимым образом моя память всё время возвращалась к кабинету пахнущими стерильными лекарствами. Я не любила этот запах. Но когда на следующий день иду на повторный приём — он становится моим путеводителем. Помогает проложить дорогу к нужному. Необходимому... И какого моё разочарование, когда за тем столом обнаруживаю не вчерашнего парня, а совершенно другого врача? Предыдущий был в маске. Но я точно знаю, что запомнила его. Те глаза невозможно забыть. Как оказалось, у Антона Павловича был сегодня выходной. Следующие семь дней проходят как чёрно-белые отрывки первого киноматогрофа. Я словно иду по тёмному своду канализации. И когда вижу свет в конце туннеля, делаю последний, отчаянный рывок! *** — Что могу сказать? Всё хорошо! Почти зажило! Довольно приободрённо сообщил я сидящей в кресле Дарье. Но та словно была не рада такой хорошей новости: в глазах что-то потухло, а тело напряглось. — Значит я больше не увижу тебя, — слышу её растроенную интонацию. Которой удивляюсь даже больше, чем резкому перехождению на "ты". Обескуражено отвожу взгляд, делая вид, что поправляю бумаги на своём столе. — Почему же, — произношу, стараясь подобрать внятные слова — При следующем повреждение или какой либо проблеме того же рода вы, — торможу, чувствуя себя не очень уверенно — Ты можешь обратиться за помощью. Выдерживая её пристальный взгляд, добавляю; — Надеюсь, такого случая не предоставится.