Дядюшка Гейзенберг

      Альсина терпеть не могла Гейзенберга. Он самый нахальный среди владык, да еще и самый юный. Его никакими манерами так и не научили спустя столько времени во служении Матери Миранде. Ужасный мальчишка! Димитреску всегда чувствовала с его стороны непокорность и агрессию. Она была уверена, что Карл не до конца верен Матери за ее дар. Ох, какая несправедливость ставить ее, самую старшую, саму сильную владыку наравне с этими чудиками. Пусть Альсина была всегда против и зла из-за этого, но тем не менее не смела возразить, ведь слова Миранды для нее закон.       Димитреску вернулась с очередного семейного сбора домой, чувствуя, как в ней кипит кровь от злости. Снова собрание из-за какой-то выскочки Гейзенберга! Он снова облажался и расстроил Матерь, а Альсина, как самая ответственная, решила задержаться, дабы переубедить Миранду. Чертов Карл, это такая невыносимая грубая заноза. Он настолько раздражал, словно игла залезая под ноготь. Больно, ничего не можешь сделать, и от этой безысходно еще сильнее разгорается пламя агрессии внутри. Женщина зашла в свой свой замок, чуть придерживая сво шляпу, дабы она не слетела с головы. Альсина гордо встала во весь свой рост, расправила плечи, от чего ее грудь отчетливо виднелась под одеждой, да еще и квадратное декольте подчеркивало выпирающие ключицы. Аристократка мягко улыбнулась и тяжело выдохнула, понимая, что уже дома, в своих владениях, и ей ничего более не нужно слышать о Гейзенберге. Димитреску уже готова была позвать своих дочерей, чтоб позвать их на семейный ужин, как вдруг услышала их милое хихиканье. Даже не милок, сколько кокетливое и игривое. Женщина чуть было напряглась и направилась на звук, по пути осматриваясь. Хихиканье доносилось из спальни. Дверь была чуть приоткрыта, а на пороге на полу лежали вещи. Альсина подошла ближе, поднимая плащ, под которым лежал до боли знакомый молот. Железный, весь пропитанный кровью, так омерзительно пахнет. На коже Димитреску появились мурашки. Она отчетливо понимала, чьи это вещи. — Ты там долго будешь стоять и подслушивать, или может рискнешь войти? — прозвучал хриплый мужской голос.       Эмоции нахлынули на женщину. Она одним толчком распахнула дверь и вошла во мрак. Тускло местами светили свечи, освещая помещение. На полу возле кровати уселся Гейзенберг. Он был лишь в своих брюках, а вся остальная одежда была раскидана по всей комнате. Какой бардак, какая пошлость! Вокруг непрошенного гостя лежали дочери: Кассандр, Даниэла и Бела. Они были в ночных сорочках, такие опьяненные, уставшие. Их волосы были спутаны, а на лице виднелась блаженная улыбка. Гейзенберг был явно доволен тем, что происходит. Он застал врасплох саму Альсину, ворвался к ней в дом и предвстал при всей красе, да еще и отметился на ее дочерях. Немыслимый поступок! Мужчина держал стакан виски, медленно потягивая напиток, пока одна из сестер не двинулась к нему. Даниэла свесилась с постели, приблизившись к своему бокалу вина, как вдруг ее притянул Гейзенберг и поцеловал в алые губы. Этот сладкий привкус, нежный поцелуй начал кружить голову обоим. Нежная бледная ручка прошлась по шее Карла, выделяя изгибы. Даниэла прикрыла глаза и мягко отстранилась, проводя языком по щетине, потом по усам и снова проникая в рот мужчина, жадно углубляя. Кассандра не стерпела такого нахальства и двинулась в их сторону. Она прильнула к шее Гейзенберга, мягко целуя его возле ушки и спускаясь ниже до самого плеча. Вся эта нежность и страсть окутала голову, а девушка выпустила клыки, кусая ключицу. Карл тихо простонал и отстранился от губ Даниэлы, переводя взгляд на место укуса. Мелкая капля крови потекла вниз по торсу. Что-то в этом было такого завораживающего, что мужчину кинуло в дрожь. Бела подползла к сестра и обвила шею Гейзенберга руками, опускаясь ниже и царапая пресс.       Альсина стояла неподвижно. Этот гад украл все. Все внимание Матери, теперь ещё и дочерей. Да как он смеет! — Ты подонок, протянул свои мерзкие лапы к моим дочерям! Да как ты смеешь, гадкое дитя! — Угомонить, истеричка. Я мужчина, а твоим дочерям как раз не хватает внимания. Все крестьяне, что тут были, не заменят настоящие чувств страсти и желания, — проговорил Гейзенберг, притягивая к себе Белу ближе, а та в ответ повисла на нем, предварительно медленно проведя языком по хрящу уха. — Пошел прочь из моего дома! — Димитреску обновила свои когти-клинки и замахнулась.       Дочери подняли взгляд, отстраняясь от Карла. Они начали по очереди вставать с кровати. Сначала Кассандра, потом Бела и Даниэла. Гейзенберг усмехнулся. Он получил, что хотел, даже больше. Карл удовлетворил свои биологические потребности, да и внёс раздор в семью своей сестрицы. Когда Даниэла сделала шаг вперед, а ее сорочка была задернута, что привлекло мужчину. Он нежна притянул ножку девушки к себе и потеря шершавой щекой о бедро, пока рука властно бродила по внутренней части, залезая даже выше. Девушка тихо простонала и прикрыла глаза пушистыми ресницами. Сухие губы Карла коснулись мягкой бледной кожи, а после и язык. Он был таким влажным, жарким и ловким. В этом девушки уже убедились по очереди. Кассандра смотрела на мать в упор, не желая отступать. Она вместе с сестрами имеет право на счастье и ласку со стороны противоположного пола. Тем более со стороны опытного взрослого мужчины, что управился с тремя и даже не устал. Бела же не смотрела на мать, она ревностно смотрела на Даниэлу, что получала ласку больше всех. Почему именно она, да просто так. Гейзенберг настроил сестер на мать, а после и друг на друга. Это было гениально и злобно. Теперь замок наполнится криками и ненавистью. Мужчина отпрянул от Даниэлы и встал на ноги. Он поднял свою бежевую рубашку и надел ее, не застегивая. Место укуса сразу выделилось на ткани. — Ну что, дорогая сестрица, позволишь мне хотя бы одежду забрать, или голым выставишь? — Он нагло усмехался, зная, что та ничего не сможет сделать. Уж больно сильно Альсина любит своих дочерей, что теперь так сильно любят его. — Забирай свои вещи и убирайся прочь, откуда пришел, — сквозь зубы процедила Димитреску и ушла из спальни в свои покои.       Гейзенберг подобрал свой плащ и молот, после чего поцеловал каждую из сестер, остановившись на Беле. Именно ей он посмотрел в глаза и тихо прошептал в губы: — Я скоро вернусь. Соскучишься, пришли мне одного из ваших упырей.       Кассандра и Даниэла замерли. Они не понимали, чем это Бела так понравилось, и почему именно ей достались эти слова. Гейзенберг снова погладил ту по щеке и скрылся в коридоре. Девушка тронула место касания и улыбнулась, уходя вглубь комнаты. С тех пор нет покоя в замке Димитреску, а Карл продолжил искать дальше способ свергнуть Миранду. Теперь ему не помешает Альсина, у нее своих хлопот будет много, не помешают и другие… Хотя Карл уже знал, как подпортить и остальным владыкам жить, стоит им только открыть рот в его сторону.