Against Our Demons.

— Ты можешь уходить, — сказал Саэ. Рюсэй мысленно пнул себя за такое удивление. Ничто с Итоши Саэ никогда не давалось легко, но такой масштаб отдачи был неожиданным. Саэ сидел на краю кровати, его голая спина была видна, но не более того. Он отвернулся, и Рюсэй мог только предположить, что это было преднамеренно. — Вау. — Сделка окончена, — равнодушно сказал Итоши. — Чего ты ждешь? Приз? — Э-э, — протянул Рюсэй, не скрывая сарказма. — Как насчет благодарности за то, что я разбудил тебя, поскольку твоя хорошенькая богатенькая задница проспала будильник? — Спасибо. — Боже мой, — сказал Шидо. — Ты действительно провел со мной целую ночь... — Это здорово, — теперь Саэ действительно оглянулся через плечо. Едва-едва. — Учитывая, что мы почти не спали вместе. — Мы почти не спали всю ночь, — парировал Рюсэй. Итоши обернулся и ничего не сказал. Саэ усмехнулся и встал. — И я хочу вернуть свои вещи. Больше не было разговоров и колебаний, когда Саэ вошел в ванную комнату, закрывая и запирая за собой дверь с холодной уверенностью. Прислушиваясь к движению за дверью, осторожным шагам, включению душа, Шидо просто лежал в постели, ошеломленно уставившись на дверь. Пока он не разозлился. Потом он откинул покрывало и подошел к двери. Он не потрудился подергать ручку. Не то чтобы он хотел ворваться к Саэ или сделать с ним что-нибудь по-настоящему. Он просто хотел предупредить его о том, что ждет его в конце пути, по которому тот решил пойти. Рюсэй поднял руку и пару раз ударил открытой ладонью по двери. — Ты можешь провести со мной сколько угодно ночей, Саэ-чан, но я сделаю из тебя до усрачки сумасшедшую подружку. Затем он вышел из спальни, не удосужившись заправить постель или поднять рубашку с пола. Он просто отпер соседнюю дверь и вернулся в свою комнату. Оказавшись там, он осмотрел все вещи Саэ, подвергшиеся его шутке прошлой ночью, и, хотя он собирался быть добрым по этому поводу, он больше не чувствовал склонности. Он открыл двери, которые соединяли их комнаты, и швырнул все в пространство, пока одежда не растянулась по всему полу. Он знал, что глупо так злиться на это. Он знал, что будет играть в долгую игру с Саэ. Он привык к тому, что Саэ всегда делает один шаг вперед и два назад. Но как они могли сделать сотню шагов вперед и каким-то образом оказаться на исходной линии? Рюсэй взял свой телефон. Он знал, что они провели хорошую ночь вместе. Каждая минута этого была запечатлена в его мозгу и проигрывалась на повторе. Он также знал Саэ, хотел ли такой гордый ублюдок признавать это или нет. И вот как он узнал, что Саэ затеял все это дерьмо не из-за поцелуя или чего-то в этом роде, а из-за того, что произошло после. То есть, как только они закончили со своими поцелуями и всеми последующими исследованиями, свет погас, в комнате воцарилась тишина, и было это тихое понимание, что они попытаются поспать хотя бы несколько часов. — Иди сюда, — сказал Рюсэй, чувствуя, что ему слишком повезло, учитывая все обстоятельства, чтобы он мог настаивать. Саэ даже не колебался. Он просто перевернулся в темноте и лег на вытянутую руку Рюсэя. — Я делаю это только потому, что знаю, что ты все равно это сделаешь, как только я засну, а я не хочу, чтобы меня беспокоили. — Конечно, — сказал Шидо, не утруждая себя борьбой или каким-либо дерьмовым комментарием о том, как такой красивый рот может быть таким божественным и стервозным одновременно. — Зачем откладывать неизбежное? Наступило долгое молчание. Рюсэй был совершенно доволен собой и всей ситуацией. Он выиграл пари, победил парня, выиграл все, за чем пришел сюда, а прошла всего неделя контракта. Он знал, что это неизбежно, он всегда это знал, но мысль о том, что у него впереди будет так много времени, чтобы погрузиться в это, была особенно приятной. Он был совершенно счастлив заснуть в таком довольстве, но как раз в тот момент, когда он был на грани сна, Саэ сказал что-то, чего он не совсем расслышал. Он резко проснулся. — Что это было? Саэ сделал паузу. Рюсэй почувствовал, как он напрягся. — Ничего. Неважно. — Нет, — сказал Рюсэй, заставляя свой мозг напрячься и широко раскрыв глаза. — Я хочу знать. Еще долгое время не было слышно ничего, кроме дыхания. — Я сказал, — еще одна пауза. — В любом случае, почему я тебе так сильно нравлюсь? Срань господня, его разум кричал. Он хочет поговорить об этом. Теперь настала очередь Рюсэя сделать паузу. Ему нужно было держать себя в руках. Был правильный способ сделать это. Был способ сохранить выигрыш, который он заработал до сих пор, а затем еще немного. Не делай каких-то дерьмовых комментариев по поводу его рта, потребовал Рюсэй от себя. Но, с другой стороны, что-то слишком сентиментальное тоже не пошло бы ему на пользу. Он снова закрыл глаза, подыскивая слова в своем мозгу, пытаясь найти какой-нибудь правильный ответ на среднем уровне. Никаких дерьмовых комментариев, ничего чрезмерно эмоционального, давай, думай, думай, думай. — Потому что ты заставляешь меня чувствовать, что я схожу с ума, — решил блондин. Саэ промычал короткий звук подтверждения, но Рюсэй понял это только как неправильный ответ. — Что? — спросил он. — Это ужасный ответ, — подтвердил Итоши. — Это не в плохом смысле, — защищался Рюсэй. — Ты сводишь меня с ума в хорошем смысле. — Я не знал, что ты можешь сойти с ума в хорошем смысле, — его снисходительный тон обволакивал каждое слово так же гладко, как стекло. — Конечно могу, — подтвердил Шидо. — Хорошо, — с сомнением произнес Саэ. — Это не в плохом смысле, — снова настаивал Рюсэй, отчаянно пытаясь донести эту мысль. — Это напряженно, но неплохо. Это потрясающе. Быть рядом с тобой, делать что-то с тобой — это похоже на взрыв. Это жестоко и захватывающе. Как будто мы врезаемся друг в друга. — Ничего из этого не звучит потрясающе. — Я не очень хорошо это описываю, — сказал Рюсэй. Он перевел дыхание, прежде чем попробовать снова. — Хорошо, ты знаешь, когда сперматозоид и яйцеклетка встречаются, и происходит что-то вроде взрыва жизни, и из-за этого появляется ребенок? — О чем, блять, ты говоришь? — спросил Саэ. Рюсэй прикусил язык во рту. Это тоже было неправильно. — Ладно, вычеркни это. Давай просто забудем, что я это сказал. — Из этого был выход. Здесь был путь к победе. Ему просто нужно было найти его. — Ты знаешь Большой взрыв, верно? — Начало вселенной или что там еще? — спросил тот. — Да, — сказал Рюсэй, чувствуя, что они наконец-то на одной волне. — Да! Тот самый. Произошел мощный взрыв, и он разрушил все, что когда-либо было. — Хорошо, — промычал Саэ, едва слушая. — И теперь во вселенной столько странного дерьма, верно? Типа, прям сумасшедшего дерьма. Потому что Большой взрыв обладал практически неограниченным потенциалом. — Рюсэй был убеждён, что наконец-то нашёл точку опоры. Саэ был уверен, что они оба сошли с ума. Шидо из-за этой ерунды, а Саэ из-за того, что слушал ее. — И от этого одного события все ответвилось, разошлось и стало такими разными составляющими. Как и растения, и животные, и минералы, и все это странное космическое дерьмо, происходящее там. — Ага. — Но некоторые вещи остаются теми же, — сказал тогда Шидо. В голове Саэ появилось некоторое понимание. Его грудь снова дернулась. — Ты и я — одно и то же. — Я так не думаю, — сказал Итоши. — Нет, мы такие, — сказал Рюсэй. Это было быстро, рефлекторно. И его голос звучал так уверенно, как будто он считал это неопровержимым фактом. — На атомном уровне. Мы одинаковы. Я могу сказать это, потому что ты понимаешь. Ты понимаешь… меня. — Уверяю тебя, что нет, — сказал Саэ, хотя он уже перестал чувствовать себя таким потерянным в разговоре, как в начале. — Ты не думаешь, что знаешь, — поправил Рюсэй. — Ты не пытаешься, но ты делаешь. Никто меня не понимает, но ты понимаешь. Именно поэтому ты мне так сильно нравишься. — Боже мой, — пробормотал Саэ. Он хотел быть раздраженным, или отвращенным, или каким-то негативным чувством, но все, что он действительно чувствовал, было ошеломлением. — И я тебя тоже понимаю, — смело сказал блондин. Саэ снова напрягся и вдохнул, как он делал, когда собирался с мыслями, чтобы выразить их в словах, но Рюсэй прервал его, прежде чем он смог высказать свой протест. — Держу пари, ты бы это увидел, если бы просто перестал сопротивляться и впустил меня. Это был точно такой же аргумент, который Рюсэй привел на арене после того, как встал на защиту Саэ, и поэтому он получил такую же реакцию, вызванную дрожью коленей. — Я никого не впускаю. Это была правда. Он знал это очень хорошо. Это не было чем-то, что он открыто признал или гордился каким-либо образом, но это не было чем-то, что ускользнуло от его внимания. Он так давно перестал впускать людей, что забыл, как это делать. Он не сражался с этим. Это было его естественным состоянием. И не похоже, чтобы это его беспокоило. Он привык к этому. Его беспокоило лишь то, что люди злятся на него, стоят слишком близко, выпрашивают у него то, что он, возможно, не сможет предоставить. Глупый Рюсэй. Почему он должен был все так испортить? Как люди всегда портят. Он просто хотел забивать голы и выигрывать футбольные матчи. Это все, чего он когда-либо хотел. Вот почему он пришел сюда, согласился на контракт, передал свой номер. Почему он пытался превратить это во что-то большее, чем это было на самом деле? Рюсэй позволил ему взять паузу. Он услышал заявление Саэ и хотел, чтобы оно повисло в воздухе между ними. Он хотел, чтобы Саэ пришлось противостоять этому. Он хотел, чтобы это напугало его. Он хотел, чтобы ему пришлось столкнуться с фактом, что, хотел он того или нет, он ослабил бдительность, даже если это было просто признанием того, что он прилагал для этого недостаточно усилий. — Почему нет? — Шидо наконец спросил. — Чего ты хочешь от меня? — Саэ, наконец, не выдержал. — Почему я должен впускать тебя? Почему мы не можем просто назвать то, что между нами, хорошим и оставить все как есть? От сожаления Саэ, заполнившего комнату, стало чертовски трудно дышать. Так много было вложено в эту фразу, и они оба болезненно осознали это. Саэ считал эти отношения, какими бы они ни были в их нынешнем состоянии, независимо от того, насколько сильно его это раздражало, хорошими. Он признал это вслух. Но хитрость с этой фразой заключалась в том, что она не привела ни к чему, кроме верного поражения. Вместо этого ему пришлось обойти. Рюсэй подождал, пока воздух разрядится, и его тон был намеренно медленным и небрежным. — Что самое худшее, что может случиться, если ты кого-то впустишь? — Ты сможешь увидеть меня, — ответил Саэ, и это тоже прозвучало без какой-либо преднамеренной мысли. Шидо позволил этому заявлению повисеть в воздухе еще дольше, прежде чем сказать: «Держу пари, мне понравилось бы то, что я увидел» Казалось, что Саэ был готов позволить разговору умереть на этом. Рюсэй подождал, пока не почувствовал, что его грудь вздымается, угрожая разорваться, а сердце бешено колотится, грозя выползти из него и истечь кровью на пол. Либо это, либо его может стошнить. Здесь все никак не могло закончиться. Наконец, Саэ сказал: «Я сомневаюсь в этом». Эта кровать была полна мин, и весь этот разговор был натянутым канатом. Рюсэй снова тратил так много энергии на то, чтобы оставаться неподвижным, поддерживать ровное дыхание, чтобы удержаться от того, чтобы не обнять Саэ достаточно крепко, чтобы побить его, или разорвать на части, или накричать на него, или еще чего-нибудь, что ему хотелось сделать в этот момент. Он отказался от дрожи, которая угрожала охватить его. Он придал своему голосу твердость. — Позволь мне доказать, что ты ошибаешься. — Нет. И снова Рюсэй ждал. Он хотел, чтобы Саэ попробовал это «нет» во рту. То какое оно было горькое и холодное. Он снова сказал: «Позволь мне доказать, что ты ошибаешься, Саэ». Это была та маленькая толика доброты. Эта мягкость. Это случайное указание на близость. Люди произносили его полное имя. Они произносили его. Они кричали его. Называли его так в аэропортах, торговых центрах, на собеседованиях, в деловых телефонных звонках. Но просто его имя, само по себе, тонкий акт родства и взаимосвязи, никто его так не называл. Никто, кому он не выплачивал зарплату. Никто, кто не был обязан любить его и не называл его по фамилии просто потому, что она у них общая. Это всколыхнуло что-то глубокое и фундаментальное внутри него, и это ужаснуло его. Держу пари, мне понравилось бы то, что я увидел. Глупый Рюсэй. Никто другой, кто когда-либо был близок к нему, никогда этого не делал, так почему он думал, что будет другим? Саэ был талантливее большинства в одной области, единственной, за которую он цеплялся и ради которой потратил все свое существование, чтобы компенсировать тот факт, что в любой другой области он не был ничем особенным. Шидо был идиотом, Саэ решил следующим. Он не понимал его. Он ничего о нем не знал. Он вообще ничего не знал. Он был дерзким и самоуверенным, потому что у него был номер Саэ, и они были в одной команде, и он залез к нему в постель и каким-то образом нарядил в свою одежду. Но, несмотря на всю эту притворную близость, он не имел ни малейшего представления, насколько ужасен Итоши Саэ на самом деле. — Теперь мы собираемся спать, — сказал Саэ таким тоном, который не вызывал споров. Не то чтобы у Рюсэя были аргументы. Он знал, когда испытать удачу, а когда рассчитывать на свои благословения. Саэ не выскользнул из его хватки. Он так и не исправился из-за того, что без усилий употребил слово «мы». Он назвал то, что было между ними, хорошим. Это были маленькие победы, и Рюсэй с радостью заснул, зная об этом.

Неизвестный: мы можем играть в эту игру сколько угодно, красавчик

Неизвестный: но я знаю, что у нас здесь есть кое-что хорошее

Неизвестный: потому что ты так СКАЗАЛ <3

Прочитав эти сообщения, Саэ снова почувствовал себя плохо. Он никогда не хотел, чтобы все зашло так далеко. Он списывал их все как серию моментов слабости и не более того. Он провел одну ночь с Шидо, что бы, черт возьми, это ни значило, но он и не очень стремился узнать, что значит до усрачки сумасшедшая подружка из него.