Научи меня

Кевин привык тренироваться по 16 часов в день. Кевин привык, что в его голове нет ничего, кроме Экси. Кевин привык, что единственное на что он способен — Экси. Кевин вырос в месте, где за любовь карали избиением. Любовь в Гнезде всегда была под запретом. Ты мог удовлетворять свои физиологические потребности с кем угодно в любое свободное от тренировок время и где угодно, но не любить. «Любви не место в спорте. Она делает тебя слабым.» — слова Тетсуи выгравированы на подкормке сознания. Любого, кто был пойман, ждал неминуемый ад. Из тебя выбивали это чувство. Жестоко и бесчеловечно хлестали тростью по спине около двух сотен раз, на глазах у остальной команды. Вырывали это чувство с корнем. Пока ты не возненавидишь его и того, кто тебе его подарил. Таковы правила Гнезда. И мало кто осмеливался их нарушить, а те, кто осмеливался, прятались и тщательно это скрывали. Но в Гнезде ты не принадлежишь самому себе, так что нарушителей ловили и наказывали. Вспоминая об этом, во рту пересыхает, ком в горле не даёт нормально говорить, а по телу пробегает мелкая дрожь. Кевин никогда не мог подумать, что сможет влюбиться. Тея не была исключением. Она была лишь частым партнёром. В их отношениях никогда не было ни романтики, ни нежности. Лишь физиологические потребности. И обоих это вполне устраивало. Кевин истерически внушал себе, что любит её, даже не зная точного значения этого грёбанного слова — «Любовь». Но кто ж знал, что с переходом в «Лисы» жизнь подкинет Кевину подлянку. Такую же как снег на голову коммунальных служб в июне. Очень неожиданную и охренеть какую неприятную. И имя у этой подлянки — Аарон Майкл Миньярд. Первый звоночек прозвенел, когда Миньярд стоял сонный с растрёпанными волосами на кухне, намереваясь заварить себе кофе перед утренней тренировкой, и это показалось Дэю по особенному милым. Тогда в голове пронеслось лишь: «Стоп, о чём я, блять, сейчас подумал? Аарон Миньярд милый? Пиздец, Аарон, который посылает меня на хуй при любой удобной возможности, милый?!» Где-то на этом моменте, по мнению Дэя, всё начинает катиться в тартарары на бешеной скорости, пропуская повороты. Однажды, сидя на паркете посреди оранжевой лапы, после очередной ночной тренировки, Дэй снова думает об Майкле. В последнее время Кевин стал больше ловить себя на том, как акцентирует внимание на Миньярде. Парень неожиданно понимает, что ему нравится смотреть на Аарона, замечать его привычки, наблюдать за ним: за тем, как тот учится по ночам, надевая круглые очки, что делали его невероятно милым; за тем, как тот хмурит брови, когда на чем-то сосредотачивается; за тем, как покусывает кончик карандаша, когда что-то не получается; за тем, как он подкладывает руку под щеку, когда что-то увлечённо слушает, тогда парень кажется ещё милее с огоньками в глазах; за тем, как тренируется, как сосредотачивается на игре; за тем, как спит, как его черты лица расслабляются, и в такие моменты парень выглядит просто очаровательно. Ночи созданы в основном для того, чтобы говорить вещи, которые ты не сможешь сказать на следующий день. Ночью у подсознания человека есть особенность срываться с цепей и крутить в голове миллионы мыслей, которые в дневное время надёжно прячутся за невозмутимым видом. Как бы ни хотелось в этом признаваться даже себе, но за каких-то жалких полгода общения, Аарон стал для него значить больше, чем грёбанное Экси, которому Дэй посвятил всю свою жизнь. Кевин понимает что к чему слишком поздно, когда уже достигает точки невозврата. Понимает, что влип, окончательно и без поворотно, словно безумец, был готов на всё ради этого энергетического маньяка. Парень слишком поздно замечает, что смотрит на Аарона слишком долго, заботиться о нём и волнуется гораздо больше, чем о сокоманднике или друге. И этот факт пугает нападающего не на шутку. Будто вот-вот из-за угла появится Тетсуи и Кевин повторит судьбу одного из бывших сокомандников. Он должен был заметить раньше! Он должен был это предотвратить! Парень ловит себя на мысли, что-либо он пропил мозги… Либо он пропил мозги! Другого варианта просто не дано. Иначе как объяснить, что Дэй ослушался установы, которую выдалбливали ему годами? И никакие аргументы Жана, на том конце провода, что Рико мёртв, Тетсуи подал в отставку, а он уже давно не в Гнезде, не работали. Они не помогали никак облегчить этот ком бушующей паники внутри. Не так уж и просто избавиться от установ, что тебе навязывали практически с пелёнок. Тогда то, Кевин и принимает решение начать держаться от Миньярда на расстоянии, надеясь, что это сможет всё исправить. И наличие Джостена очень в этом помогает. Но Дэй быстро сдаётся. Аарон, сам до конца этого не понимая, мог контролировать напор Дэя. В это верилось с трудом, но слова: «Кев, успокойся» — из уст Миньярда, действовали на Кевина отрезвляюще. И после очередного случая, когда Дэй сорвался на ребят во время тренировки и Аарон окликнул его, Кевин понял, что сопротивляться этому просто-напросто безболезненно. Аарон Майкл Миньярд — главная слабость Кевина Дэя. Но только на этом моменте начиналась загвоздка. Конечно же, куда же без этого? Это же Кевин. У него никогда не бывает ничего простого. Загвоздка в том, что у Аарона была девушка, так и вдобавок ко всему парень был гомофобом. Хотя, как окажется в дальнейшем, на счёт второго Кевин, как и вся команда, ошибались. Аарон не против ориентации брата и кузена. Он не гомофоб, как все его привыкли видеть. Ему, в принципе, до фени какие у братьев сексуальные предпочтения. Всё его колкости связаны исключительно с Ники, который со своими шестицветными шутками постоянно перегибает палку, и Джостеном, которому парень не шибко то и доверяет, а об Эрике он, наоборот, оказался очень даже хорошего мнения. И если с гомофобией «нормального» Миньярда удалось разобраться, то вот наличие Кейтлин действительно проблема. Не будь у Миньярда девушки, Дэй уже раз пять признался бы. И как бы не хотелось сказать слова признания ни смотря ни на что, счастья Аарона для Кевина — приоритет. Дэю было страшно подумать, чем может обернуться это признание для их сформировавшихся дружеских отношений. Так что совсем скоро парень закинул эту идею как можно дальше, спрятав за более важными вещами. Но это не значит, что он смог смириться с ролью «просто друга» для Миньярда. Он хотел быть кем-то большим, значить для Аарона столько же, сколько и лисичка-черлидерша. Кевин чуть не сдох от ревности и жгуче хотел напиться, когда однажды застал голубков, воркующих в библиотеке. Он хотел быть на её месте, но понимал, что этого никогда не произойдёт. От этого хотелось сбежать от них к чертям, а лучше к Лисам — впрочем, разница невелика. Да только вот, «Лисы» не смогли бы удержать язык за зубами. Трое могут хранить тайну, только если двое из них мертвы. И рано или поздно Аарон бы узнал. Кто-то бы проболтался, а Дэй никак не мог этого допустить. В Кевине нет и капли того спокойствия, что он пытается показать окружающим, но он вынужден играть эту роль, временами напиваясь до беспамятства, чтобы заглушить собственные мысли и хотя бы на пару часов снять камень со своей души, что добровольно привязал к своей шее верёвкой. И так бы всё и продолжалось, если бы Аарон и Кейтлин не расстались. Кевин, когда узнал аж завис, смотря в одну точку. Он думал: «Охуеть». Он думал: «Просто охуеть». Он думал: «Просто, блять, охуеть». И нет, он не ждал этого момента, он не думал, что вот настал его момент истины, он не почувствовал облегчения или победы. Нет. Единственное, что его волновало — Аарон. Аарон, что любил до крыльев за спиной. Аарон, что потерял любимого человека слишком жестоким образом. Аарон, которого сбросили с небес в пучину океана. Сломленный Аарон, что не может справиться со своей болью и не подпускает к себе, не верит, что кто-то способен его понять и помочь. Кевину было не до признания. Миньярда хотелось поддержать, обнять, прижать к себе, забрать чужую боль себе, но Аарон только отстранился, стал нелюдимым, изводил себя и почти оборвал собственную жизнь из-за какой-то вертихвостки, что так с ним обошлась. Кевина это злило. Злило не меньше, чем Эндрю. А то, что он никак не мог помочь любимому человеку сводило Дэя с ума. — Опять ты о чём-то задумался, — Нил подсаживается рядом на скамью запасных в перерыве на дневной тренировке. — Анализирую вчерашнюю игру Воронов, у них новый состав и тактика. С ними придётся не легко в следующем сезоне, — выдаёт на автопилоте Дэй, хотя Вороны его сейчас мало чем интересовали. — Да ладно? Мог бы придумать отмазку получше, — Джостен тихо смеётся, прикрывая улыбку кулаком. — Ты ведь беспокоишься о нём, и не ври, это не только я заметил. — В последнее время он меня избегает, — обречённо вздыхает Кевин, опуская голову. Он был не один, кто переживал за Аарона, но не думал, что это настолько заметно, что даже Нил-меня-не-интересует-ничего-кроме-Экси-и-Эндрю-Джостен понял откуда у плохого настроения Дэя ноги растут. — Ему нужно время прийти в себя. — Я знаю. — Ты хорошо о нём заботишься. — Я знаю. Кевин всегда старался быть хорошим другом для Аарона, даже если это причиняло боль ему самому.