"Обречённые души" том 1

      Лань Чжань сидел в цзинши за рабочим столом и читал одну из тетрадей Вэй Ина, которые тот ему оставил. Эта тетрадь содержала записи касающиеся бессмертия. Прочитав несколько страниц. Он отчётливо понял всю задумку любимого, тот в очередной раз его удивил. Сначала в душе зародилась злость, что он посмел утаить от него всё, что не позволил вместе с ним всё претворить в жизнь. Но потом понял — всё было правильно. Ибо никогда он, Лань Чжань, не позволил бы умереть любимому человеку. И Вэй Ин знал это.       Стали понятны эти разговоры о тёмной ци, о бессмертии, те стихи и желание прогнать его тогда. Обида комом стояла в горле, но он знал, что простит. Уже простил.       Замысел и правда был грандиозен. Всё началось после разговора с Лань Сичэнем об обречённых душах. Вэй Ин всё понял правильно и сопоставив все факты касающиеся их с Лань Чжанем жизней, твёрдо уверовал, что они и есть обречённые души.       Неизвестно сколько перерождений они пережили, но в этот раз им повезло родиться асексуальными личностями. Вэй Ин хоть и флиртовал направо и налево, на самом деле не интересовался сексуальным аспектом жизни. Да, у него случались утренние полюции и стояк по утрам, но желания мастурбировать или, тем более, заняться с кем-то сексом не возникало. Но приходилось притворяться и листать эти забавные весенние сборники и даже сборники для мужчин, но возбуждения и интереса они не вызывали. Тут обречённость взяла своё и привела их к взаимным чувствам. Но проклятие, противостоящее ей, ставило преграды перед ними.       Разговор с братом возлюбленного дал способ решить их проблемы. Вэй Ин понимал, что ему без золотого ядра бессмертным не стать, а мир заклинателей не оставит его жить и, рано или поздно, ему придётся умереть. С того дня его главной задачей стало найти способ сделать Лань Чжаня бессмертным. И именно по причине своего вида совершенствования, он не поторопился бить поклоны с любимым, хоть и желал этого всем сердцем.       Смерть. Бессмертие. Соединение.       Именно так должно было по мнению Усяня всё произойти.       И теперь Лань Чжань читал его записи описывающие как достигнуть бессмертия. Чем больше он читал, тем больше поражался уму автора. Его способности мыслить шире границ и умение видеть в мифах факты, всегда восхищали зашоренного гусулановца. А это исследование было основано на мифах, но были подкреплены примерами, которым светлый был сам свидетель.       Несколько месяцев Лань Чжань готовился отбыть в странствие, собирал необходимые вещи и артефакты. Самым сложным было подготовить талисманы. Сам он ими почти не пользовался, но в предстоящем странствии они были жизненно необходимы. И снова любимый помог, одна из тетрадей была посвящена им. Там рассказывалось как их создавать, для чего каждый предназначался.       В этот раз любимый озорник придумал самое грандиозное приключение. Впервые Ванцзы намеревался так надолго и так далеко уйти от Облачных глубин.

***

      Лань Цижэнь вот уже три года пребывал в раздрае из-за выходок своего младшего племянника. Первый год он горделиво игнорировал его существование, с ним не виделся, но регулярно справлялся о его состоянии здоровья и как дела. Дядя справедливо, как ему казалось, имел право оскорбиться. А по прошествии года он внезапно понял, что этот мальчишка сам решил игнорировать его. Причём делал это в лучших ланьчжановских традициях: ледяной взгляд, полное «невидение» дяди. Положенное приветствие и прощание поклоном, в остальном — чистый лёд. Он не давал даже шанса начать разговор.       А после окончания наказания и возвращения из трёхдневного исчезновения, кроме льда появился странный огонь в глазах, от которого становилось не по себе. Такой огонь полыхал в глазах племянниках тогда, в Безночном городе, когда он раскидал тридцать три сильнейших адепта ордена.       Так же стали прохладными его отношения и со старшим племянником. Общение сводилось к обсуждениям состояния дел ордена и состояния младшего.       В какой-то момент Лань Цижэнь не выдержал и пришёл к главе ордена сам, чтобы потребовать объяснений.       — Сичень, я требую объяснений, — без обиняков и приветствия, с порога заявил старший Лань. Глава ордена удивлённо приподнял бровь и попытался изобразить улыбку, — Чем я заслужил такое обращение к себе?       — Что ж, вы имеете право знать, хотя я предпочел бы, чтобы вы сами это поняли. Ну, коли не можете, извольте, — Сичень указал на место напротив себя за столом и налил чаю, — Вы не принимаете чувств Ванцзы и в этом непринятии чуть не погубили дорогого ему человека, самого Ванцзы и репутацию ордена в целом.       Цижэнь распахнул широко глаза и открыл было рот, но племянник его опередил.       — Если вы помните, Лань Чжань уже говорил вам: вы сами учили нас уважать чувства других, но к вам это видимо не относится, — дядя снова попытался, что-то сказать и снова ему не дали рта открыть, — Вы видимо думаете, что любовь между мужчинами аморальна? А кто вы есть, чтобы судить? Хотя я не помню, чтобы вы осуждали кого-то ещё с такими предпочтениями. Это почему-то коснулось только моего брата и его возлюбленного. Думаю тут всё дело в Вэй Усяне. Вы ведь с самого начала невзлюбили его, а за что? За его безобидное озорство? Так это нормально для детей выросших не в нашем ордене. Но почему бы вам не посмотреть на него с другой стороны? Молодой господин Вэй был самым одарённым заклинателем современности. Вспомните его изобретения, ими пользуемся и мы в том числе. Отбросим его тёмный путь, но если посмотреть на его успехи на нём вам не кажется, что он гений? Да, я вижу вам не терпится обвинить его в выборе пути совершенствования, извольте. Давайте посмотрим, кому навредил этим выбором молодой господин Вэй, кроме самого себя? Он никогда не беспокоил живых, не подчинял их, не убивал без причины. После Аннигиляции спокойно сидел в Пристани Лотоса, пока не узнал о несправедливости по отношению к беззащитным людям и я считаю его действия оправданными. И, опять же, потом он спокойно сидел на горе Луанцзан. Перейдём к событиям приведшим к его смерти. Все мы знаем, кто должен был погибнуть на тропе Цюнци. Так что действия Усяня опять же оправданы, а смерть наследника Ланлинь Цзинь было случайностью и выживший наш адепт это подтвердил. Вэнь Нин защищал своего хозяина, не более. Теперь вы хотите зацепиться за Призрачного генерала, извольте. Молодой господин Вэй его не убивал, он его спас и даже вернул его сознание, что опять же говорит о его таланте. Мне продолжить? Хотя есть, что сказать. Я уже говорил вам и повторю — Ванцзы и Вэй Усянь — обречённые души. Теперь всё.       Лань Сичень вернулся к изучению текста от которого его оторвал приход дяди. Гость долго сидел не двигаясь, выпил чай и ушёл. Цзэу Цзюнь вздохнул, отложил текст и, облокотившись на руку щекой, закрыв глаза, задумался.       Его тоже беспокоил брат, после гибели Вэй Ина он стал всё больше отдаляться. Если сначала Хуань всё списывал на его горе, то после той пренеприятнейший ночи так и вовсе возненавидел его. Сейчас брат немного остыл, но той лёгкости в общении не было. Нет, Сичень не ждал, что тот останется таким как прежде, горе без сомнения способно сломать любого. Но такой ярости и гнева он не ожидал с его стороны. Видимо ему тоже пришло время потребовать объяснений.

***

      Ванцзы пришёл первым.       Через пару дней после визита дяди в дверь ханьши постучали. Цзэу Цзюнь оторвался от свитка, удивлённо приподнял бровь и разрешил войти. Когда двери открылись и вошёл гость, глаза хозяина жилища округлились с немым вопросом в них. На пороге стоял его брат. В свете последних событий это было удивительным, а уж время посещения сделало этот визит поистине уникальным. Колокол уже как час известил о времени отхода ко сну и Ванцзы, как поборник правил ордена, уже должен был видеть сны.       — Приветствую брата, — спина второго нефрита ордена Гусу Лань согнулась в самом идеальном поклоне, — Прошу прощения, что так поздно, но мне не хотелось бы, чтобы нашему разговору помешали. Днём у вас слишком много дел.       Сичень моргнул, потом ещё раз. Такую длинную речь от брата он слышал впервые, а последнее время даже его «Мгм» было роскошью. Так он ещё и обращался к нему слишком формально. Не находя слов, он жестом пригласил сесть напротив, придвинув чайник и чашку для чая.       — Благодарю, брат.       Ванцзы пришёл без меча, что тоже было странным. Сичень наблюдал как гость своими тонкими длинными пальцами взял чайник, в его крупных руках он казался совсем крошечным, налил чай в чашку и поставил чайник обратно.       — Вижу вы очень удивлены, брат. Боюсь впереди вас ждёт ещё больше удивления… и думаю разочарования… — Ванцзы отпил из чашки, смакуя вкус напитка, он прикрыл глаза, — Но мне плевать.       — А? — Сичень порадовался, что дяди сейчас нет — удар ему был бы обеспечен, — Ванцзы…       — Я покидаю Облачные глубины.       — В смысле? Ты хочешь покинуть орден? — Сичень подумал, что сегодня нарушит правила клана и выпьет вина, иначе принять то, что сейчас происходит он не сможет.       — Если вы решите меня исключить — это ваше право. Для меня это слишком ничтожно в сравнении с тем, что я планирую сделать.       Лань Чжань сидел с идеально прямой спиной, смотрел прямо в глаза и речь его была уверена. Впрочем никто и никогда не сказал бы, что он шутит. За что его уважали и чтили, так это за честность и прямоту, граничащие с высокомерием.       — Ванцзы, — Сичэню было страшно, — А как же мы с дядей?       — Хорошо, что вы упомянули об этом…       — Хватит! — Сичень вскрикнул и это было первый раз на памяти Лань Чжаня, — Этот твой тон, эта формальность меня пугает.       — Прошу меня простить, брат, но я не могу говорить с вами иначе… по крайней мере пока.       — Не можешь? Почему? Что случилось? — сейчас Сичень понимал своего дядю, он так же не понимал, за что так с ним обращались.       — Письмо… — Ванцзы молчал, глаза ничего не выражали.       — Письмо? Что за письмо? От кого?       — От Вэй Ина, — сквозь зубы со злобой процедил Лань Чжань.       Цзэу Цзюнь перестал соображать. Неужели молодой господин Вэй опустился до такой низости, что как-то очернил его перед братом? Задать этот вопрос вслух он опасался. Неизвестно как брат отреагирует.       — Прошу прощения, кажется я переоценил себя, — Ванцзы поднялся и собрался уходить, — Я ухожу сейчас, когда вернусь не знаю и вернусь ли, тоже не знаю. Как я сказал — вы вправе изгнать меня из ордена. В ближайшие годы я не желаю быть причастным к Облачным глубинам, поэтому странствовать буду под другим именем, — он уже повернулся к выходу, но потом что-то вспомнил, — Я пришлю письмо с объяснениями позднее. Прощайте.

***

      Он вернулся в Облачные глубины спустя пять лет. Всё это время о нем не было слышно ничего. После того разговора в ханьши, Ханьгуан Цзюнь исчез, как и предупреждал. Орден Гусу Лань его не изгнал, а чтобы объяснить его отсутствие, объявило о самоизоляции второго нефрита в горах Облачных глубин.       Лань Сичень смотрел на мужчину сидящего напротив себя. Вроде он остался таким же, только морщинки у глаз появились, но всё же что-то изменилось; не в облике, но в его поведении, манере общения.       — Ты изменился, — слетело с губ Лань Сичэня.       Мужчина напротив улыбнулся, он и правда изменился.       — Думаю да. Я стал свободнее, во всех смыслах.       — Ванцзы… — мужчина напротив вздрогнул       — Мгм… Я и забыл это имя… — второй нефрит Гусу немного помолчал, улыбнулся извиняюще и продолжил, — Я долго думал стоит ли возвращаться обратно, а также рассказывать ли тебе о цели моего странствия. На самом деле я не знал сколько потребуется времени на достижение цели, поэтому на возвращение не надеялся. А потом я ещё и вкусил свободы от жизни вне ордена, от давления правил. Это пьянит…       Лань Хуань смотрел на брата, когда-то он мечтал увидеть его таким… живым. Он улыбался, набрался навыков общения, освободился от оков догматов. Кто бы знал, что таким его сделает смерть любимого человека. Он не слушал брата, погрузившись в воспоминания. Перед собой он снова видел письмо брата.

***

      Через пару дней после ухода Ванцзы из Облачных глубин, пришёл юноша в одежде жителя города Цайи, сообщивший, что главе ордена нужно срочно посетить город, а в частности винную лавку. Сначала юношу намеревались выгнать, но тот настаивал на своём и сумасшедшим не выглядел, поэтому о его визите сообщили-таки Лань Сиченю. Тот тоже был удивлен и покидать Облачные глубины не собирался, ровно до тех пор пока юноша не сказал:       — Думаете мне больно надо было сюда ползти? Меня тут чуть не избили, а тот дядька сказал, что проблем не должно было быть, — паренёк вытер нос рукавом.       — Дядька? Что за дядька? — оживился Сичень.       — Почём мне знать, высокий такой красивый и странный… — парень скривился.       — Он был одет в такие же одежды как и я, у него была на голове лента?       — Нет конечно, иначе я бы так и сказал, что это кто-то из ваших. На нем не было ленты, а одежды обычные для путешествия верхом.       — Спасибо, я посещу лавку сегодня. Можешь идти, — Лань Сичень с трудом поборол желание отправиться в город прям сразу, но впредь необходимо было сообщить о своем уходе старейшинам, на тот случай, если ему придется покинуть Гусу в срочном порядке.       В винной лавке ему отдали бутылку Улыбки Императора и письмо. Хозяин лавки сказал, что письмо оставил высокий красивый мужчина, он купил бутылку вина и предупредил, что за ними придёт глава ордена Гусу Лань. А так же мужчина сказал, что главе ордена точно понадобится бутылка вина и комната на постоялом дворе. Сичень прислушался к совету брата, а это был несомненно он. Сичень снял комнату на постоялом дворе, заказал туда лёгкий ужин, чай и открыл письмо. Чем дальше он читал, тем больше понимал, что брат правильно просчитал его. Вино ему действительно необходимо и совет по поводу комнаты попал точно в цель. Второй раз нарушать правила своего клана в течение пары дней это уже слишком. Ужин и чай остались не тронутыми.       «Дорогой брат, оказывается писать гораздо легче, чем говорить. Гнев не застилает глаза, так как тебя я не вижу перед собой.       Я уже говорил, что Вэй Ин оставил мне письмо и его содержимое родило во мне чувство гнева, соизмеримое с размером моей любви к автору письма.       Нет, он никого там не обвинял, ты сам знаешь, что он не способен на такое. Он просто открыл некоторые обстоятельства, что в свою очередь открыло мне глаза на многие его поступки. Думаю тебе тоже было любопытно почему такой талантливый (а сейчас я могу с полной уверенностью заявить гениальный) заклинатель избрал тёмный путь. Теперь ты можешь это узнать — Вэй Ин потерял своё золотое ядро. Точнее сказать не потерял, а отдал… Своему брату, Цзян Чену… Как подумаю, гнев застилает мне глаза, за что? За что люди так его ненавидят? Ладно другие, но Цзян Чен?       Извини, немного отвлекся, переписывать не буду. Я хочу, чтобы ты знал и понял какие чувства и мысли меня обуревают.       Вэй Ин, как я написал выше, отдал своё ядро брату, ядро которого уничтожил Вэнь Чжулю. Операцию придумала Вэнь Цин, ещё один талантливый человек и такая трагичная судьба. Конечно и операцию провела тоже она. Без ядра как ты понимаешь у него было два пути: стать обычным человеком и тёмный путь. К слову сказать, он изначально хотел выбрать первый путь, но по словам самого Вэй Ина, когда Вэнь Чжао сбросил его на курганы, тёмная ци избрала его. Движимый жаждой мести, он принял её.       Ты знаешь, тогда после прочтения письма у меня чуть не случилось искажение ци, я даже потерял сознание. Злость не отпускает меня и сейчас. Стоит только услышать что-то о заклинателях и хочется крушить направо и налево. Я ненавижу их всех, в такие моменты ненавижу и тебя, ненавижу дядю. Его, мне кажется, простить не смогу никогда. Знаю, эти чувства не делают мне чести, но я и не ищу оправдания и прощения.       Ты хочешь спросить почему я ненавижу тебя?       За то, что ты был там. Знаю, ты скажешь, что ты не выступал против него лично и должен был ради ордена присутствовать. Но не ты ли, брат, говорил мне, что мы должны быть честными и справедливыми как перед собой, так и перед остальным миром? Почему все «громкие и высокие» стремления и убеждения не работают с Вэй Ином?       Знаешь, я боялся, что кто-то узнает его реальную мощь. А теперь я жалею, что не узнали…       Но больше всего я ненавижу себя, потому что поверил ему и оставил его тогда. А ведь он ещё в Безночном городе дал понять, что не собирается жить, что искал смерти. А я оглох и не хотел слышать. Это будет преследовать меня всю мою жизнь. Сейчас я благодарен тебе, что ты не дал мне умереть, теперь я могу понести наказание, которое я вынес себе сам.       Также Вэй Ин оставил мне свои записи, изучив их я хочу проверить его теории, а это требует моего путешествия по миру.       Путешествовать буду под другим именем, боюсь в нынешнем состоянии я готов совершать такие поступки за которые будет стыдно ордену. Поэтому смена моей личности будет платой ордену за моё воспитание и полученные знания.       Когда вернусь и вернусь ли вообще не знаю, поэтому, как и сказал — не против если меня изгонят из ордена.       Твой брат Ванцзы.»

***

      — Хуань, — первый нефрит Гусу Лань вырвался из плена воспоминаний, услышав свое первое имя из уст брата.       Лань Чжань никогда не называл его этим именем, если вспомнить он не называл его по имени, только «брат». Взгляд его был расфокусирован и ему показалось будто от брата исходит свет. Тряхнув головой он снова посмотрел на брата, свет и правда исходил от Ванцзы. Он походил на тот, что окружал его во время битв, выполняя роль щита. Но это был другой свет…       — Бессмертие, — Сичень ошеломленно смотрел на брата. Он вспомнил о наказании, что тот вынес себе сам, — Ты бессмертен.       — Интересно, ты накажешь себя по возвращении в Облачные глубины? — Ван Цзы смеялся, — Думаю эта ситуация оправдывает нарушение. И потом, я никому не скажу, оставим это в этой комнате постоялого двора, — он подмигнул.       — Вэй Ин? — дошло до Хуаня.       — Да, он вычислил способ обрести бессмертие, чтобы я мог ждать его.       — Я всегда говорил, что молодой господин Вэй непризнанный гений нашей эпохи, — восхитился Сичень.       — Думаю ты понимаешь, что никто не должен знать об этом. И когда я говорю никто, это значит — никто, — Ванцзы пристально смотрел на брата своими янтарными глазами и тот увидел в них приговор в случае разглашения открывшей ему тайны. И Хуань понимал, что об этом стоит забыть, тихо радуясь за брата, поэтому с готовностью кивнул, в знак принятия последствий, — Есть ещё одно дело, что я хочу обсудить. А точнее я хочу предложить тебе тоже обрести бессмертие, но сначала я покажу тебе кое-что и боюсь это тебя может шокировать.       — Неужели можно шокировать ещё больше?       — Проверим? — Ванцзы усмехнулся, — Посмотри на мое ядро, — Хуань мысленно сотворил заклинание, сердце пропустило удар, внезапно стало жарко, а потом холодно.       Ядро брата не было золотым, это был знак инь-ян в черно-золотом исполнении, по духовным каналам текли светлая и темная ци одновременно; они не смешивались, текли параллельно в ядре образуя знак баланса и гармонии.       — О, — только и смог произнести Хуань, растерянно глядя на брата.       — Люди любят крайности и вешать ярлыки. Меч всего лишь меч и только мечник решает использовать его для зла или же во благо. Светлая ци тоже убивает и гораздо чаще тёмной, но никто не называет её злом и не запрещает ею пользоваться.       — Погоди, это не ци ненависти. Что это? — Хуань снова ошеломленно посмотрел.       — Это первозданная тёмная ци. Неужели ты думал, что для бессмертия может подойти такая пошлость, как ци ненависти или обиды? Скажу больше, даже светлая ци совершенствования не подойдёт. Без неё конечно никак, но преобладать должна первозданная светлая ци.       — Но как?..       — Источники…       — Источники?       — Да, по всей Поднебесной раскиданы источники с ци…

***

      Вэй Ин как и сказал Лань Чжань пришёл к выводу, что бессмертие это не конфетка, которую можно купить. Стать бессмертным достоин не каждый, только человек имеющий нестандартное мышление, способный выйти за рамки догматов, умеющий читать между строк, ведь все подсказки уже даны и давно. Все твердят, что мифы и сказания содержат долю правды, но в действительности большинство не желают видеть эту правду.       Один миф о инь-ян и создании сущего при внимательном рассмотрении даёт все знания. Всё сущее создано из слияния светлой и тёмной ци. Их баланс — основа гармонии. Но даже это не главное, главное понять, что не каждая ци подходит, ибо сущее создано из первородных ци, не тронутых людьми, не запятнанная их «грязными» душами. Потому как светлая ци совершенствования не может сосуществовать вместе с тёмной ци ненависти и обиды, это может привести к смерти или расщеплению души при жизни — читай сойти с ума.       Но даже поняв всё это, найти источники не так-то просто. Источники светлой ци находятся в горах, поток их слаб и не большой. Источники же тёмной ци расположены повсеместно и поток их обычно велик. И тут есть подводные камни. Главная незадача в том, что найти источники, например, тёмной ци заклинателям совершенствующим светлую ци практически невозможно. Для этого необходимо иметь близкий контакт с тёмной ци. И это не значит касаться её или быть атакованным ею, это значит вобрать её в себя как это делал Вэй Ин или как Ванцзы от своего спутника на пути совершенствования.       Действительно, человек понявший это достоин быть бессмертным. И именно понимание этого заставляет людей покидать свои ордена и уходить в долгие странствия, ибо мир заклинателей не приемлет совершенствования тёмной ци, даже если это первородная чистая ци.       Но об этом Ванцзы брату не рассказал. Пока тот не решит стать бессмертным, знать ему это без надобности.