18. Пристань Лотоса
14 мая 2023 г., 18:40
Лань Ванцзы отхлебнул чай из чашки и поставил её на стол. Он сидел за столом в ханьши, напротив него сидит его брат, на вид он спокоен, но Лань Чжань чувствует его волнение. Причина волнения сидит по его левую руку — Мо Сюаньюй. Юноша выглядит не менее взволнованным, но не скрывает этого. Его глаза бегают с одного брата на другого, рука лежит на столе сжимая чашку с чаем.
Ванцзы склонил голову, его губы скривились в ухмылке, ему было забавно наблюдать за реакцией брата. Интересно, что за домыслы в его голове? Он знает о чувствах брата и тут он приводит в Облачные глубины молодого юношу, да ещё и селит его в цзинши. Ухмылка превратилась в широкую довольную улыбку, Лань Сичень это заметил, что усугубило его волнение и замешательство.
— Ванцзы, может ты уже представишь своего гостя? — не выдержал Сичень.
— Ах, прости, брат… Чай такой удивительно вкусный, что я забылся, наслаждаясь ароматом, — голову Лань Чжань так и не поднял, пряча улыбку. Он давно «простил» брата, но желание подшутить иногда брало верх, наверное малость обиды всё же осталась.
— Мгм, — глава ордена Гусу Лань раздраженно схватил свою чашку и отхлебнул чай.
— Прости… Позволь представить, Мо Сюаньюй. Молодой господин из деревни куда нас вызывали. Родные его все погибли в результате нападения дьявольской руки и я счёл уместным привести его сюда на какое-то время, — Ванцзы решил, что достаточно пошутил над братом, представив юношу. Юноша зарделся, Сичень поклонился в малом поклоне не вставая, — Мо Сюаньюй, позволь представить, мой брат, глава ордена Гусу Лань, Лань Сичень, — юноша покраснел ещё больше и тоже поклонился.
— Я рад познакомиться с Вами лично, Цзэу Цзюнь, — Сюаньюй, не отрывая глаза, смотрел на Лань Сиченя, — Вы такой красивый, — выпалил юноша, — Ой, — он закрыл рот руками.
— Спасибо, мне приятно это слышать, — глава ордена добро улыбнулся, его глаза цвета ореха тоже улыбались. Юноша расслабился, ответив робкой улыбкой.
— Брат, я бы хотел с тобой завтра проверить руку, — Ванцзы снял маску веселости, сейчас это был холодный собранный Ханьгуан Цзюнь.
— Хорошо, я распоряжусь, чтобы старейшин завтра собрали…
— Не стоит, я хочу чтобы мы были только вдвоём, — перебил брата Ванцзы.
— Тогда ещё лучше, завтра после обеда предлагаю этим и заняться, — Сичень заинтересовался, брат последнее время редко занимался самолично такими вещами. Судя по всему его ждёт что-то особенное.
Лань Чжань и Сюаньюй не спеша прогуливались после визита к главе ордена до цзинши. Они шли погруженные каждый в свои мысли. Юноша изредка поглядывал на спутника, внешне он не изменился, но, казалось, был чем-то подавлен. Ванцзы смотрел прямо, как всегда держа спину идеально прямой, на лице холодная ничего не выражающая маска, янтарные глаза казались безжизненными. Юноша вздохнул.
— Ханьгуан Цзюнь, будет ли уместно, что я буду жить с вами? — Ванцзы мысленно вздрогнул вырванный из своих мыслей вопросом Юя.
— Я сделал это чтобы, по большей части, взволновать брата. И мы не будем жить вместе, я буду ночевать в другом месте, — ответил гусулановец, не удостоив взглядом спутника.
— Не стоит, я и так нарушаю порядок ордена, может я остановлюсь в другом месте?
— Вздор! — ну не мог же Ванцзы изменить своё решение, как он будет выглядеть. И потом у него будет причина не спать в своём доме, он хотел бы оказаться в другом месте.
— Хорошо, если вы настаиваете, — тихо, испуганным тоном согласился юноша, Лань Чжань остановился и повернулся к нему.
— Прости, — гусулановец склонился в малом поклоне, чем вызвал шок у спутника, — Я не должен был повышать голос. Ты можешь спокойно жить в цзинши пока мы будем тут. Ты не приносишь мне неудобств, скорее наоборот. Поверь, я не тот человек, что будет совершать необдуманные поступки.
Юноша пребывал в состоянии шока, отчего не мог раскрыть и рта. Сам Ханьгуан Цзюнь поклонился ему и попросил прощения.
Проводив Сюаньюя до цзинши, Ванцзы направился в дом, где жил с Цзян Ченом тёмный заклинатель в ту пору, когда проходил обучение в Облачных глубинах. Раньше он никогда не вспоминал о нём, но встреча с главой ордена Цзян всколыхнула воспоминания той поры. Сейчас обучение не проводилось и дом был свободен. Он находился на территории своеобразного общежития для приезжих учеников.
Ванцзы долго стоял перед дверью. За эти годы тут жило много учеников и он понимал, что от Вэй Ина тут ничего не осталось, но всё равно чувствовал некое смущение и трепет. Раздался звон колокола, объявляющего о наступлении часа отхода ко сну. Во избежание быть пойманным в нарушении правил он зашёл в дом.
Раз в неделю все дома убирались, сейчас неделя подходила к концу, поэтому в помещении пахло пылью. Ванцзы применил заклинание уборки, немного помедлил и наложил на дом заклятие чистоты, оно же же охраняло от пыли и грязи дом на горе Луанцзан.
Лань Чжань принял ванну и, не одевая нижних одежд, лег в кровать, наложив предварительно на дверь заклинание, которое не позволит никому войти в дом, человек просто забудет зачем пришёл. Мужчина закрыл глаза. Обычно он засыпал почти мгновенно, но сегодня сон не шёл. Ванцзы возвращался к мысли о том, что юноша, спавший в его доме, мог оказаться вернувшимся Вэй Ином.
Сердце защемило от тоски. Лань Чжань не переставал любить ни на минуту, его боль никуда не ушла, он просто научился абстрагироваться от неё. Будто она не с ним, просто идёт рядом, не задевая и не принося большого ущерба. Он старался избегать воспоминаний связанных с Вэй Ином, но сейчас это просто невозможно, всё приключение было спланировано для активного участия тёмного и это будет напоминать о нём постоянно. Поэтому Ванцзы решил сейчас, пока он может расслабиться, «переболеть» все воспоминания.
Он ожидал, что первое, что вспомнит — это моменты близости с любимым, но почему-то перед глазами возник образ Вэй Ина в Пристани Лотоса.
***
Прошло полгода как Вэй Ин вернулся в Юнмэн. Всё это время Ванцзы и юнмэновец не прерывали связь. Они обменивались письмами как и в Облачных глубинах, делились прочитанным, обсуждали найденные техники, музыку и поэзию. Позднее, когда погиб Вэй Ин, гусулановец часто перечитывал их, играл мелодии родины любимого, что он присылал в письмах. Вспоминал стихи. Тогда, они были наивны и не понимали значение многих из них. Понимая всё это сейчас и перечитывая их в письмах, Ванцзы фантазировал, что Вэй Ин писал их именно в том смысле как и задумывал автор. Что было, конечно, глупо, в то время никаких чувств друг к другу, кроме дружбы они не испытывали. В один из дней брат упомянул, что собирается на совет кланов, а по дороге планирует посетить Юнмэн и обсудить с главой ордена Цзян какие-то вопросы. Ванцзы вспомнил как Вэй Ин приглашал его в гости, ему стало любопытно как отреагирует друг если он прилетит с братом. Пока Лань Чжань размышлял под каким предлогом напроситься в Юнмэн, брат опередил его: — Ванцзы, помнится вы неплохо ладили с молодым господином Вэем, не хочешь присоединиться? До Юнмэна долетим вместе, а обратно ты можешь добраться сам, — Лань Сичень из-под ресниц следил за братом. Они прогуливались по лесу, направляясь на поляну, где Лань Чжань поселил пару кроликов, подаренных Вэй Ином. Так как правила запрещали держать домашних животных, юноша поселил их в лесу недалеко от цзинши на большой солнечной поляне. Это было одним из компромиссных решений. До встречи с Вэй Усянем он никогда бы даже не подумал об этом, отказался бы от животных и потребовал вернуть их откуда взяли. Но Вэй Ин с первого появления переворачивал его мировоззрение вверх тормашками. И Ванцзы это, как ни странно, нравилось. — Мгм, — буднично ответил Лань Чжань и лишь Сичень мог понять, что это было согласие и что брат доволен. Глава ордена улыбнулся.***
Вэй Ин лежал под деревом и дремал, когда на него полилась вода. Юноша вскочил и чуть не подавился соломинкой, что была зажата между зубов. Согнувшись, он пытался сначала откашлялся, затем попытался вытащить соломинку пальцами, что вызывало рвотный рефлекс, сопровождающийся неприятными звуками. Он не заметил как к нему подошла фигура в белых одеждах, почувствовав только горячую руку на спине. Рука резко дернулась до затылка, юнмэновец ощутил, что к его телу применили духовные силы с заклинанием, это привело к выведению соломинки из горла. Он ещё раз прокашлялся и хотел было начать орать на Цзян Чена, ведь только он на это способен, для чего повернулся и застыл. Перед ним стоял Ванцзы, за ним довольно улыбаясь Цзян Чен, ещё дальше Лань Сичэнь и дядя Усяня, Цзян Фэнмянь. — Привет, — только и мог промолвить Вэй Усянь. Гусулановец впервые видел такое выражение лица у друга; удивление, радость и досада. — И это все, что скажешь? — Цзян Чен подскочил к Усяню и толкнул его в плечо, — Он тебе жизнь спас, а ты «Привет». — Если бы ты сначала не привёл мою жизнь к тому, чтобы не пришлось спасать то… — Усянь быстро пришёл в себя и, как обычно, набросился на брата. — С тобой всё нормально? Голос Ванцзы снова ввёл Усяня в ступор, никогда гусулановец не обращался так с ним. Даже хорошо общаясь, он продолжал разговаривать официально и односложно. — А? — Ты ведёшь себя странно, — Ванцзы не отрываясь смотрел на Усяня, тот моргнул, потом ещё раз. — Лань Чжань, это ты ведёшь себя странно… — Вздор! — А нет, всё нормально… Ха-ха-ха, — Вэй Усянь заливисто засмеялся, запрокинув голову. Ванцзы казалось, что он даже засветился изнутри, отчего пришлось моргнуть. Открыв глаза, обнаружил, что никакого свечения нет, видимо отблеск от воды попал в глаз. Лань Сичень покинул Пристань Лотоса через несколько часов, поблагодарив главу ордена за поддержку. Тогда юноши ещё не знали, что впереди их ждёт нелёгкая война под названием Аннигиляции солнца. Как не знали и того, что два главы орденов обсуждали объединение кланов для борьбы с тиранией клана Вэнь. И, конечно же, они не знали, что скоро Пристань Лотоса будет уничтожена, а Облачные глубины сожжены. Сейчас они беззаботно радовались встрече, возможности лично обсудить всё о чем переписывались полгода. Вэй Ин предвкушал; как будет знакомить друга со своими любимыми местами, как угостит его семенами лотоса, как они сыграют на своих инструментах мелодии из писем. К сожалению, Цзян Чен был неугомонен, не желая оставлять их наедине. Помогла, как ни странно, госпожа Юй. В своей нелюбви к Усяню она, возможно, превосходила дядю Ванцзы, всячески пытаясь принизить статус юноши, совершенно не скупясь на слова, стараясь ударить побольнее. Троица вышла из-за угла главного павильона, когда госпожа Юй окликнула сына. Не стыдясь гостя принялась распинать его за безрассудство и праздное веселье. — Ты наследник клана, как ты можешь себя так вести? Ошиваешься со слугами? Ты что думаешь, если будешь бездельничать вместе с этим ребенком, станешь сильнее его? Лучше займись тренировками и превзойди его во всём. А ты! — Юй Цзыюань вскинула тонкий палец в сторону Вэй Усяня, — Какой пример ты, лучший ученик, подаешь своим шиди? Как ты смеешь позорить орден перед гостем праздно шатаясь?! Лучше бы занялся тренировками. Сам не занимаешься и другим плохой пример подаёшь! — Госпожа Юй, прошу не ругайте этих молодых господ. Я сам попросил их провести мне экскурсию по Пристани Лотоса, — Усянь и Цзян Чен с вытянутыми от удивления лицами взирали на Ванцзы. Второй нефрит Гусу Лань самозабвенно лгал, согнувшись в идеальном поклоне, — Прошу простить, что отвлёк их от своих важных обязанностей. — Что ж… Если то была ваша просьба, то думаю ничего страшного… Что ж… Пускай Цзян Чен продолжит вам показывать столицу, а… — Госпожа, я бы предпочел в провожатые молодого господина Вэя. Всё-таки именно по его приглашению я прибыл сюда, — Ванцзы перебил хозяйку Пристани Лотоса. Вперив в неё свой ледяной взгляд янтарных глаз, отчего та почувствовала себя неуютно. Челюсть Цзян Чена, кажется, упала на землю, он вечно «оберегал» молодого господина Лань Ванцзы от домогательств брата, а оказывается они хорошо общались, что гусулановец даже принял приглашение брата. — И ещё… я считаю молодого господина Вэя талантливым и, не побоюсь этого слова, гениальным заклинателем. — Лань Чжань, — ошеломленно прошептал Вэй Ин. — Что ж… — Юй Цзыюань, кажется, впервые в жизни была поставлена в неловкое положение, от чего оторопела, — Прошу чувствовать вас как дома… Мгм. Гусулановец потянул за рукав Вэй Усяня и шагнул мимо хозяйки Пристани Лотоса. Усянь послушно посеменил следом.***
Вэй Ин с воодушевлением водил гостя на рынок, угощал вкусностями Юнмэна, местными блюдами. Блюда были весьма острыми и гусулановец, привыкший к постной пище, с трудом поедал предложенное, но сказать о неудобствах не смел, не хотелось портить настроение хозяина. А тот с упоением рассказывал занятные истории из жизни. Ванцзы плохо понимал чем они так вызывали восторг, но иногда многозначительно хмыкал, чем доставлял Усяню неописуемую радость. Гость настолько проникся, что позволил хозяину уговорить себя искупаться в озёрах Юнмэна и переночевать под открытым небом на террасе гостевого дома. Хотя Вэй Ин изначально предлагал заночевать вообще в ближайшем лесу. Ночью, плюнув на правила. «Мы не в Гусу» — заявил Усянь. Юноши проговорили до утра, поедая сладкие семена лотоса, хозяин попивал местное сладкое вино, гость местный лотосовый чай. Они обсуждали недавно обнаруженную, в одном из древних свитков библиотеки Облачных глубин, технику ведения боя на мечах. Ванцзы рассказал как устроил пару подаренных кроликов на поляне в лесу, при этом его лицо сохраняло привычную холодность, но теплота янтаря глаз говорила, что прогулки на ту поляну доставляют гусулановцу небывалую радость. Вэй Ин, по привычке, всё время пребывания гостя наблюдал за ним, отмечая каждую его эмоцию, радуясь им, отчего часто, казалось, беспричинно смеялся. — Когда ты научился врать? — Вэй Ин уже клевал носом, но удивление просило выход. — Ну, это была не совсем ложь, — Усянь сонно посмотрел на Ванцзы, гусулановец лежал в подобающей позе, его красивый профиль был освещен луной, глаза закрыты, на губах полуулыбка, — Ты пригласил меня сам, раз я приехал, то естественно хочу всё осмотреть и, конечно же, в сопровождении приглашающей стороны. — Хитрость тоже не присуща тебе, — зевая заметил юнмэновец. — Предпочитаю называть это компромиссом… — Ну, как знаешь. Спокойной ночи… — Спокойной ночи… — ответил Ванцзы и через минуту погрузился в сон.
