Ебала я Вашего Булгакова, Кира Андреевна

А на следующий день Елизавету Андреевну оповещают о внеплановой самостоятельной с литературы. Дети плачутся, мол, подготовить ничего не успели, и тематические оценки поставят без шанса на исправление. В этом ведь вся Кира Андреевна. Елизавета на коллегу обозлённая. Тонкими шпильками по полу стучит в урочной тишине школьных коридоров, желая как можно скорее отыскать язву их коллектива и высказать всё, что о ней думает. В учительской кроме Киры никого. А это значит, что отыграться можно по полной. — Скажите мне пожалуйста, Вы вообще нормальная? Останавливается прямо возле рабочего места коллеги, руки в бока упирая. Та смотрит на неё непонимающе, будто на больную, отвлекаясь от проверки домашнего задания у шестого класса. — Так, Вы, Елизавета Андреевна, чего на меня кричите? — А без предупреждения давать самостоятельную детям — нормально разве? Кира Андреевна вздыхает тяжко, по привычке поправляя волосы. Откладывает тетради, становясь в разы серьёзнее, да брови хмурит. — Они Булгакова должны были подготовить ещё три урока назад. Вас не смущает, что он в школьной программе прописан? — Меня смущает то, как Вы к детям относитесь. Тирания, а не уроки литературы, ей-богу! Она руками размахивает, не желая сдерживать всю накопленную злость. Иногда Елизавета Андреевна действительно перебарщивала. Детей своих любила до беспамятства, будучи готовой за них порвать. Потому и истерила, считая их правыми во всём. — Вы, Елизавета Андреевна, со своими высказываниями в мою сторону были бы осторожнее. А то кто знает… Поднимается со своего места, вальяжно подходя к коллеге. Смотрит прямо в глаза, улыбаясь. И паузу выдерживает, точно запугать хочет. — Вдруг я в следующий раз Ваши бредни на диктофон запишу? — Только попробуйте. Кира Андреевна себе под нос хмыкает, из кабинета выходя спешно. А Елизавета злостно по столу ударяет. Кого-кого, а Киру терпеть было сложно даже самым примерным учителям.

***

В спортзале как всегда шумно. Десятый класс увлечённо играет в волейбол, постоянно выкрикивая победные фразы. Девятый же отсиживается на лавках, беседуя о своём, время от времени в свои разговоры вплетая и Кристину Степановну. Широкая дверь аккуратно открывается, дабы не попасть под обстрел мячами. Виолетта Игоревна, проверив обстановку, быстро пробегает к лавкам, шуточно прикрывая голову какими-то папками. Кивком здоровается с физручкой, что встречает её с нескрываемой радостью. И когда Виолетта забирает у одного из учеников листочек с контрольной, за которым, собственно, и пришла, Кристина Степановна жестом подзывает к себе, желая отвлечься хоть на один адекватный разговор. — Виолетта Игоревна, как у вас день проходит? — Достаточно сносно. Только у одиннадцатого "А" сегодня будто шило в... Сами знаете где. Кристина на это только смеётся любезно, диалогом довольствуясь. Виолетту Игоревну она и как педагога любила, и как человека приятного. — Знаю, наслышана об этом классе. И даже рада, что он мне не попался. На этих, вон, управы иногда найти не могу. Один только Осипенко чего стоит. А эти язвы пубертатные... И Виолетта хохочет, соглашаясь с коллегой. А краем уха слышит уж очень интересный разговор святой троицы девятого "В", отчего настораживается, оборачиваясь с предвкушением. "Ну не могут же они просто так друг друга не любить! На это должна быть весомая причина." "Ещё как могут, Даш." "Борь, а ты вообще помолчи! Ты на чьей стороне, а?" "Так, не ссорьтесь! Давайте лучше сами их помирим." "И как ты себе это представляешь? Хочешь их в подсобке запереть на все выходные? Да они друг друга поубивают!" "Или съедят." "Боря!" — Что обсуждаете, малышня? Виолетта нагло влезает в чужой разговор, садясь рядом с учениками. Несмотря на разницу в возрасте, с ними девушка чувствовала себя на равных. Возможно, по той причине, что и сама до конца не выросла из активного подростка в серьёзного взрослого. Те стыдливо замолкают, переглядываясь кратко. Они всё-таки голову на плечах имеют и хотят уберечь её как можно дольше. Знают ведь, что учительница с Елизаветой Андреевной очень даже хорошо общается. Потому и сдать может запросто. А при таком раскладе им крышка. — Ну и чего вы молчите, блин? Я же своя! Глазки грустные строит, пытаясь вытрясти у бедных детей информацию. И видит, что побеждает: Анфиса кивает утвердительно, давая Даше слово. — Мы тут план по сближению Киры Андреевны и Елизаветы Андреевны готовим. Виолетта, актёрище самое настоящее, удивлённо вскидывает брови, мол, вот это неожиданность. Будто это не она пару минут назад ни одного слова из их диалога не упустила, подслушивая. Но, как показал опыт, с детьми надо осторожно. Потому она слушает их заинтересованно, не упуская ни одной детали. — Виолетта Игоревна, это только между нами! Договорились? — Конечно! Зуб даю, во. Щёлкает по зубам шуточно, осматривая довольные лица своих подопечных. А к лавкам приближается Кристина Степановна, разрушая всю идиллию. Компания опять глаза в пол утыкает, как по приказу. — Малышня, Кристина Степановна вас не сдаст. Колитесь уже, ну! И та кивает согласно, подтверждая слова коллеги. Хотя даже примерного контекста ситуации не знает. Но это не важно. Главное, что положиться на неё можно. — А у нас ещё нет плана, Виолетта Игоревна. Учительница цокает разочарованно, поджимая губы. А физручка прыскает в кулак незаметно, наблюдая за реакцией коллеги. Точно как ребёнок малый. И неожиданно решает всё в свои руки взять, когда слышит суть дискуссии. — Значит так, спиногрызы, план действий...

***

На небольшом кухонном столе стоят два бокала, бутылка белого полусладкого и вкуснейший цезарь. Пятница сильных и независимых, как это любила называть Виолетта. Такие посиделки уже стали неотъемлемой традицией двух учительниц, что желали расслабиться в конце тяжёлой учебной недели. Чаще всего собирались у Виолетты. В просторной квартире-студии, где, в случае чего, не было травмоопасных углов. — Тебе как обычно? — Сегодня согласна на вино. Виолетта с пониманием подходит к бокалу коллеги, галантно наливая алкогольный напиток. Елизавета Андреевна вздыхает тяжко, лениво накладывая салат в свою тарелку. Школа выпивала все соки. Бессовестно отнимала жизненные силы и хоть какую-то мотивацию. Елизавета ученикам своё состояние никогда не показывала, оставляя свою унылость в покое к приходу домой. Это чистый профессионализм. Дети видеть не должны. Виолетта Игоревна неспешно за стол садится, чокаясь со звоном хрупких бокалов с подругой. Опустошает его содержимое одним подходом, не церемонясь совсем. И смотрит в глаза напротив. А заинтересованный взгляд сверкающей радужки предупреждает. Елизавете предстоит провокационный разговор, и от Виолетты скрыться не получится. — Что у тебя с Кирой? Девушка на подругу смотрит, не понимая её мотивов. А что у неё с Кирой? Ненависть. Конфликты вечные, да безрезультатные споры. А ещё недосказанность и неумение слушать. Только об этом молчать будут вечно. Но от Виолетты не скроешь ничего. — А ты сама-то разве не знаешь? Взаимная неприязнь, если кратко. Младшая смотрит всё более хищно, а нрав становится напористее. Виолетта Малышенко всегда добивалась чего хотела. И в этот раз добьётся любой ценой. — Ты можешь врать кому угодно, но не мне. Глаза щурит и ухмыляется, чувствуя полный контроль над ситуацией. Конечно, у неё нет плохих намерений. Чистый интерес. И самая капелька желания вмешаться. Елизавета взгляд старательно отводит то к тарелке с салатом, то к стене с узорчатыми обоями. Лишь бы не смотреть на Виолетту. Скрывайся, отводи взгляд, молчи, но она расколет тебя так же просто, как грецкий орех. Андрющенко только вздыхает, ковыряя вилкой содержимое посуды. Понимает ведь, что сегодня негласный вечер откровений, о котором её и предупредить не соизволили. — Она нормальная на самом деле. Но упрямая. Мы никогда не пытались услышать друг друга, поговорить как взрослые люди. В этом и проблема. — А ты, Лизок, не лучше неё, я тебе скажу. Против своего эго не попрёте, хоть убей. Вот и где вас, таких дур, нашли? Смеётся кратко, наблюдая в ответ схожую реакцию. И дёргается совсем немного, когда на телефон вдруг громко сообщение приходит. Ну и какому бездарю опять понадобилась её помощь в пятничный вечер? А на экране блокировки ярко высвечивается контакт "Чайник Андреевна", отчего глаза расширяются в момент. "Виолетта Игоревна, в понедельник после уроков жду Вас в спортивном зале. Нужна помощь с украшением помещения к школьной дискотеке. Передайте Елизавете Андреевне, что она тоже должна присутствовать. Хорошего вечера." Виолетта незамедлительно поворачивает телефон с сообщением, демонстрируя информацию подруге. Та только глаза закатывает, а Малышенко радостно прыскает, выстраивая в голове план по сближению двух заядлых врагов. — Вот там и поговорите. Отказы не принимаются.