Фейковый парень

      Феликс всегда был тактильным человеком. Раньше даже немного стеснялся этого, но внутри группы как-то расслабился, позволяя себе хоть в этом быть собой. Ему нравилось обниматься, он всегда интуитивно стремился прижаться к кому-то теплому, искал в других уверенности и защиты. Минхо же…       Как-то он сказал, что кинестетик: очень остро чувствует прикосновения, поэтому ему бывает сложно там, где другие быстро привыкают к дискомфорту. Особенно часто его бесит одежда — не любит все тесное, колючее, сильное синтетическое, что слишком сильно холодит или согревает. Для стилистов он — та еще дива. Если кто и будет придираться к костюмам, то это Минхо. И на день рождения ему сложно выбрать подарок. Обычно они друг другу дарят брендовую одежду: вроде и более-менее полезно, и фанатам показать не стыдно. Но выбрать что-то для Минхо — та еще задачка. На самый мягкий кардиган может фыркнуть, потому что у него рукава слишком тесные.       С объятиями тоже все не так-то просто. Даже если поймал Минхо, он все равно вскоре вырвется и посмотрит на тебя взглядом обиженного кота, которому всю шерсть помяли. Более-менее к нему спокойно подходил только Джисон, отчего их «игра в отношения» и была правдоподобной. Даже фанаты замечали, от кого Минхо не сбегал, негодующе фырча, а сам лез обниматься.       Феликсу объятий от Минхо перепадало редко. Раньше. За понедельник и вторник, пока они усиленно тренировались по целому дню, он удостоился великой чести тискать Минхо сколько душе угодно — роль парня давала такие привилегии. Где-то к вечеру среды это даже не вызывало прежнего энтузиазма, он просто заученно садился отдыхать где-то поблизости от Минхо, а то и вовсе оставался в одиночестве.       Минхо выносливый. Очень. В те моменты, когда Феликс может только упасть и стонать, он продолжает работать, помогая тем, кто упал еще раньше и уже отдохнул. В этот раз, устав, Феликс сел на диван и несколько потерянно уставился на свое отражение в зеркале. Отвлек его Джисон, который смешно полз по полу, пока с кряхтением не забрался на диван, устраиваясь рядом.       Феликс ненавидел подготовку к дебютам. Продолжительные тренировки, записи песен, переделка хореографии — из-за этого они ссорились чаще обычного, что сильнее всего било по Феликсу. Есть у него такая особенность: ему сложно чувствовать себя хорошо, когда рядом кому-то плохо. В этот раз все осложнялось еще и взвинченным состоянием Хенджина. Он психовал больше на Минхо, практически оставив Феликса в покое. Во многом это было как раз потому, что любая попытка задеть Феликса была стопроцентным способом заставить Минхо отложить любые дела и бежать выяснять отношения.       У Хенджина плохо получилось с ним спорить — отличное чувство юмора, смекалка и умение бить по больному были слишком хорошо прокачены у Ли-старшего. Да и поддержки от остальных мемберов можно было найти когда угодно, кроме случаев с Феликсом. Их расставание для всей группы стало трудным событием: и потому что Хенджин словно окончательно потерял тормоза и начал откровенно чудить, и потому что Феликс, который обычно гасил все конфликты, около месяца их не гасил и за это время все едва не разосрались вдрызг. А в довершение всего следующие месяцы Хенджин вел себя как последняя сволочь, когда дело касалось Феликса. После случая с Лили орал даже Крис, вот только некоторым любые штрафы и нотации безразличны.       Но сейчас, с объявлением отношений между Феликсом и Минхо, вокруг них двоих создался небольшой социальный пузырь. Здесь нет ничего нового — такое же было, когда Феликс с Хенджином начали встречаться. Первое время все не знали, как к ним двоим относиться и поэтому сторонились. Тогда, помнится, тоже именно Джисон плевал на неловкость, приставая к каждому по отдельности с глупыми и пошлыми вопросами.       — Ну что, как дела? — спросил он и смешно вздернул брови, явно придавая больший смысл вопросу, чем могли передать слова.       — Нормально, — осторожно ответил Феликс, с опаской косясь на друга.       — Как высыпаешься? — вкрадчивым тоном продолжал Джисон.       Феликс цокнул и закатил глаза, а ответил за него Сынмин, который лежал на полу совсем неподалеку:       — Хорошо он высыпается, на своей кровати и в полной тишине.       — О, то есть ты больше не рассказываешь всем, что мы орем, как раненые олени? — удивился Феликс.       Сынмин даже не посмотрел в его сторону, однако ответил:       — Только что теперь у нас каждое утро «завтрак от шефа» исключительно по заявкам Феликса, а вечером эти двое воркуют на кухне… аж тошно уже.       Феликс снова закатил глаза. Ничего они не воркуют, а вполне прилично проводят время, готовя вместе еду.       — Отлично, сегодня вечером готовим на двоих, — мстительно улыбнулся он.       Раньше они почти никогда не готовили вместе. Феликсу нравилось печь, он неплохо готовил в принципе, но исключительно по рецепту. Минхо же был как какая-нибудь домохозяйка со стажем. Кажется, чихнет в кастрюлю — и то шедевр выйдет. Обычно он не любит, когда ему мешаются, но эти два дня позволял Феликсу помогать с нарезкой. Больше, конечно, чесали языками. И Сынмин, который сейчас называл их воркующими, вообще-то тоже сидел с ними, участвуя в разговоре, пусть Минхо и строго-настрого запретил ему прикасаться к продуктам. О таланте Сынмина загубить любое блюдо ходили легенды.       — Ладно, не воркуете и совсем не тошно, — поспешно исправился Сынмин. — Но по ночам они однозначно спят.       — А я говорил, что их отношения — чистый фейк, Ликси просто хочет меня позлить, — сказал Хенджин, падая на диван рядом с Феликсом, и закинул ему на плечи руку, рывком привлекая к себе. Феликс возмущенно охнул, тут же пихнул Хенджин в бок, заставляя упасть в другую сторону и без него.       — Отстань, — возмутился он.       — Что? — весело хмыкнул Хенджин, даже не пытаясь подняться. — Скажешь: «Не трогай, у меня парень есть»?       Он выпрямился на диване, закидывая непомерно длинные ноги сразу и на Феликса, и на Джисона. Те, как-то не сговариваясь, так же быстро их сбросили. Причем так, что Хенджин упал на пол, едва успев смягчить падение.       — Эй, вы чего? — возмутился он с пола.       — Я скажу «Не трогай», потому что это нормальная реакция на приставания бывшего, — немного зло ответил Феликс.       Хенджин на полу беззвучно передразнил его, изображая брюзжание, но вздрогнул, когда над ним остановился Минхо. Вид у того был не то чтобы сердитый, скорее устало-недовольный. Словно Минхо действительно думал, убить его или просто за дверь выкинуть.       — Когда ты уже успокоишься? И сам себя изводишь, и Ликсу покоя не даешь, и нас уже всех достал.       Хенджин недовольно надул губы, а Минхо просто перешагнул через него и сел на диван рядом с Феликсом.       — Ты чего через меня перешагиваешь? — снова возмутился Хенджин.       — Я — через тебя, ты — через чужие чувства, — пожал плечами Минхо и тут же отвлекся на Сынмина. — Я слышал, тебе домашняя еда нравиться перестала? Хочешь услышать определенные звуки?       Феликс едва слышно засмеялся и покачал головой — вот умеет же Минхо перевести тему, одновременно заставив Хенджина обиженно пялиться на него и молчать. Жаль, что подобное не может длиться вечно…       — А вы что, еще не? — вкрадчиво спросил Джисон, чуть наклоняясь вперед, чтобы видеть обоих.       Феликс пораженно покачал головой: вот же хитрая белка! Он лучший друг Минхо, были огромные сомнения, что Джисон мог бы поверить в их игру. Кто угодно, но только не он.       — Нет, планирую на выходных украсить комнату лепестками роз, купить свечи, шелковые простыни и научиться орать, как раненый олень, — спокойно ответил Минхо. — Хочу чтобы Сынмину точно понравилось. Мой ор, а не шелковые простыни, разумеется.       Феликс захихикал, поглядывая на хмурого Сынмина. Тот, кажется, мысленно решал важную дилемму: ответить или не стоит лишать себя вкусных ужинов?       — Конечно, главное, чтобы Сынмин поверил и всем рассказал, — хмыкнул Хенджин. — Ведь всем понятно, что ваши отношения — фейк.       Минхо зло посмотрел на него, а Феликс осторожно прислонился плечом и покачал головой, когда Минхо перевел на него взгляд. Эти двое такими темпами скоро до драки докатятся, а Феликсу этого не хотелось бы. Минхо устало вздохнул, кивнул и обратился к Джисону с каким-то дурацким вопросом.