Глава 8. Люби меня
17 апреля 2023 г., 16:56
Музыка к этой главе: Mae Muller — Therapist. Просто практически глава-сонгфик вышла.
По нему, может, и не скажешь, но Феликс — весьма увлекающаяся натура. В какой-то момент времени он решил, что хочет быть врачом. Родители, зная о его потрясающей сентиментальности и умении реветь из-за смертей в кино, отвадили от идеи по-своему жестко, но максимально полезно: они отправили его на курсы оказания первой помощи при госпитале. Нормальные, полноценные курсы, где в том числе учили делать внутримышечные уколы и давали начальные знания о физиологии.
Это уже после он записался на курсы массажа, а началось все с менее приятных вещей. Из-за почти военной подготовки он был в группе за медика и в делах оказания первой помощи ему доверяли безмерно… на себя самого это, правда, не распространялось. Когда его лечащий врач узнал, насколько подробными были курсы Феликса, он непонимающе спросил, как тогда он не отличил на себе мышечную боль в спине от чего-то более серьезного? Феликс отличал, но боялся признаться. Уговаривал самого себя обмануть себя же.
В госпитале они с Крисом пристроились в уголке на креслах — Хенджина привели в себя, напоили успокоительным и уже чистят рану. Минут через десять вышел менеджер.
— Удачливый дурак, — сказал он. — Сухожилия целы, все раны поверхностные, мелких осколков не было, шов всего один, и тот крошечный. На съемках клипа уже заметить сложно будет, а к началу камбэка вообще ничего не останется.
Феликс немного недовольно посмотрел на менеджера и спросил:
— А он сам как?
— Без понятия. Мне его в психушку отправить? Сам знаешь, психические проблемы либо добровольно решать должен, либо нам придется признать его недееспособным, — немного зло ответил менеджер.
Феликс снова смутился: этот камешек в его огород. Он тоже долго не шел на терапию. Занялся своими комплексами только тогда, когда едва себе спину не сломал, так переживал о своей полезности.
— Я могу с ним поговорить? — задал новый вопрос Феликс.
Менеджер оглянулся на дверь и кивнул:
— Он в любом случае останется здесь на пару часов, они для перестраховки взяли образцы — вдруг какое заражение. Врач выйдет — иди, попробуй уговорить на нормальное лечение.
Феликс снова покосился на менеджера. Все же их проблемы они видят… Но почему никогда не вмешиваются? Феликсу стоило невероятных усилий научиться любить себя — он какое-то время закатывал настоящие скандалы, чтобы с ним работали только определенные гримеры. Были отдельные личности, которые все время работы над макияжем не переставали его критиковать. Потом было еще сложнее научиться не обращать внимания на подобные комментарии постороннего стаффа и некоторых «коллег».
Феликс не знал, в чем причина проблем Хенджина, но подозревал, что она имеет примерно ту же направленность, что и прошлые проблемы Феликса — неуверенность в себе.
Когда врач вышел из палаты, Феликс проскользнул внутрь, оставив теперь Криса сидеть с менеджером. Хенджин сидел на больничной кровати в своей одежде, но ноги накрыл одеялом. Он исподлобья глянул на него и чуть отвернулся.
Сбросив кроссовки на пол, Феликс залез на кровать, усаживаясь в ногах по-турецки. Хенджину для этого пришлось немного подтянуть колени к груди. Он наблюдал за ним внимательно, а Феликс все крутил в голове, как вообще стоит начать разговор, чтобы тот сразу не послал его в дальнее пешее?
— Ты его любишь? — внезапно задал вопрос Хенджин.
Феликс удивленно поднял взгляд и уточнил:
— Люблю ли я Минхо? Почему тебе так важно это знать?
— Потому что если ты любишь Минхо, ты уже не любишь меня, — ровным тоном ответил Хенджин.
У Феликса разом разболелась голова. Для одного дня слишком много открытый, а ведь еще даже не обед. Эта фраза Хенджина словно магнитом притянула к себе другие разрозненные кусочки головоломки его проблем. То, как он много лет назад рыдал, прося фанатов не оставлять его. То, как он ревнует всех — не только Феликса — к общению с другими людьми. И то, что он говорил во время расставания: что Феликс должен любить его.
Комплексы Феликса базировались на том, что он считал себя недостаточно красивым и интересным. А у Хенджина, по всей видимости, острая потребность постоянно знать, что его любят, потому что он не уверен в чем-то более глубинном, чем его внешность.
— Почему моя любовь к Минхо должна исключать мои чувства к тебе? — осторожно спросил Феликс.
До начала этого года он не интересовался психологией, но разбор собственных комплексов подтолкнул к этой теме — он все же был увлекающейся натурой. Он понимал, что сейчас идет по очень тонкому льду: если все сделать правильно, можно уговорить Хенджина добровольно начать ходить к психологу. Нет — тот опять замкнется и будет копить все в себе, пока проблема не выльется во что-то еще более крупное, чем звание главной королевы драмы.
— Потому что так это работает: ты любишь либо меня, либо его, — тихо ответил Хенджин. — А ты должен любить меня. Ты мне нужен.
— В данный момент я люблю вас обоих одинаково: как друзей, как своих братьев, как членов нашей чокнутой танцующей семьи, — сказал Феликс.
— Это не то, что я хочу, — ответил Хенджин.
Феликс замялся, не зная что именно сказать, но все же рискнул:
— Ты поэтому… постоянно меняешь партнеров, ищешь в них тех, кто полюбит тебя?
— Если ты вернешься, я не буду никого менять. Я буду верным тебе, — поспешно ответил Хенджин.
Феликс покачал головой.
— Это не то, что тебе нужно. Джинни, ты замечательный человек, но…
— Ты меня не любишь, — уверенно закончил Хенджин.
— А ты меня? — спросил Феликс.
Он очень боялся сделать хуже, но если он сейчас начнет что-то недоговаривать — Хенджин точно почувствует.
— Ты мне нужен, — буркнул Хенджин и отвел глаза.
— И я рядом. Но… любишь ли ты меня? Я ведь тоже хочу быть любимым, хочу чувствовать это постоянно.
Хенджин бросил на него быстрый взгляд и тут же снова уставился на руку, которой комкал простынь. Перевязанная рука была плотно перебинтована и безвольно лежала рядом — наверное, обкололи чем-то, чтобы наложить шов.
— Я решил расстаться, потому что не чувствовал, что мои чувства взаимны, — сказал Феликс.
— Но ты мне нужен! — тоном обиженно ребенка выкрикнул Хенджин.
— Тебе не отношения нужны, а психотерапевт, — честно сказал Феликс.
Хенджин снова опустил взгляд и обиженно надул губы. Они какое-то время сидели в молчании, а потом Хенджин спросил:
— Если я пообещаю, что пойду к психологу, ты вернешься ко мне?
Болезненный смешок сам собой вырвался из груди Феликса.
— Нет. Но, поверь моему опыту, тебе станет лучше. Просто сделай это… ради себя. Или, если тебе угодно, ради той любви, что была у нас в прошлом. Бить руки о свое отражение — это совсем ненормально.
— К чему тогда красивая внешность, если ты выбрал другого красавчика? — снова буркнул Хенджин.
Феликс покачал головой. Кроме Хенджина, у него теперь еще одна проблема, но ее он будет решать вечером.
— Я выбрал не красавчика, а человека, который меня любит. Ты бы тоже так поступил, не ври себе. Если бы кто-то из твоих быстротечных связей был готов принять тебя со всеми твоими отвратительными чертами характера, ты мигом забыл бы обо мне и начать капать на мозги уже этому несчастному.
— Ты всегда был особенным, — ответил Хенджин.
— Ты тоже, — грустно улыбнулся Феликс. — Но пришло время двигаться дальше.
