Акутагава решает умереть

- Таким сильным стал. Тяжелая рука, обмотанная бинтами, ласково ложится на плечо. Почему так больно? В голове туман, воздуха то ли слишком мало, то ли слишком много, веки тяжелеют и сознание куда-то улетает.

***

Первым, что Акутагава Рюноскэ увидел открыв глаза стал белый больничный потолок с одной длинной кривой трещиной, рассекающей его на две части. Любого другого нормального человека подобная ситуация, как минимум, привела бы в смятение, но только не юного мафиози, слишком эти пробуждения на больничной койке были для него привычны. Первым делом Рюноскэ откинул одеяло и принялся осматривать свое тело на предмет повреждений. Не обнаружив никаких переломов, вывихов или растяжений, парень удовлетворенно хмыкнул, в этот раз обошлось. Травмы, конечно, были делом привычным, но все-таки отправляясь на очередное задание, сподручнее иметь в своем полном распоряжении все четыре конечности. Покончив с этим, юноша начал пытаться вспомнить, как он собственно здесь оказался. Голова раскалывалась, вязкие мысли с трудом, какими-то отрывками, достигали воспаленного сознания. Мобидик, огромный дирижабль, с бешеной скоростью падает на Йокогаму, высокомерный американец говорит что-то о деньгах, мышцы и кости невыносимо ломит от перенапряжения, горят легкие, но нужно тащить безмозглого Джинку за шиворот с этой падающей махины. Непонятно, для чего спасать его бесполезную шкуру? Хотя нет, это как раз понятно. Дазай... В жизни Акутагавы вообще все сводится к этой одной единственной дурацкой причине. Он спас тигра, и спасет столько раз, сколько понадобится, потомучто так хочет Дазай, спасет, несмотря на то, что этот мальчишка стал для Осаму заменой старого никчемного ученика. Это не важно. В сознании безжалостно продолжают проноситься картины недавнего прошлого. Отчаянная, уже без всякой надежды, просьба признать его силу и теплая рука на плече, которую Рюноскэ так и не успел почувствовать... Впалые щеки загораются изнутри его охватывает нестерпимое волнение, сердце отчаянно стучится о ребра, он не может понять что чувствует. Тут и жгучий, сводящий с ума стыд, как он мог потерять сознание перед Дазам, перед детективами, врагами, и смутная тревого, но самое главное осознание, что все это было не зря, вся его жизнь была не зря, он смог, он получил признание этого человека, теперь, теперь... На этой мысли Рюноскэ осекается, а что собственно теперь ? Охватившая было радость резко сменяется тяжелой апатией. Да, Дазай наконец признал его успехи. И что дальше? Он скорее всего больше никогда не увидит учителя, никогда с ним не поговорит, не получит совет, никогда не ощутит теплые пальцы на своем плече. Разве этого он добивался? Разве этого хотел? Короткий стук в дверь вырвал Акутагаву из размышлений. В палату робко зашла Гин. При виде сестры Рюноскэ сразу изменился в лице. Морщины на переносице разгладились и даже пустой взгляд черных глаз как-будто потеплел. Она была в легком белом платье, а черные блестящие волосы обворожительно струились по хрупким плечам. Рюноскэ готов поклясться, что прекрасней девушки, чем Гин, просто не существует в природе. Но тут парень снова помрачнел, заметив нервную дрожь бледных пальцев и круги под глазами сестры, это все из-за него. Почему она должна всю жизнь страдать из-за такого эгоиста? Парень бесчисленное количество раз задавался этим вопросом, но не мог ничего с собой поделать. За каждый свой необдуманный, глупый поступок, каждое поражение, слабость Акутагава платил собственными гордостью, телом, на котором уже не осталось живого места, и здоровьем, а также несколькими десятками нервных клеток своей сестры, от которых уже тоже осталось очень немного. - Мне жаль - выдавил из себя Рюноскэ. - Ты обещал - на это парень просто отводит взгляд и прикрывает глаза. - Ты понимаешь, что кроме тебя, у меня никого нет? Что бы ты почувствовал, если бы я при любой удобной возможности лишний раз бросалась рисковать своей жизнью? Так и не дождавшись ответа девушка достала из сумки принесенные для брата книги и фрукты, аккуратно положила вещи на тумбочку, после чего села на маленькую табуретку рядом с кроватью. Она трепетно взяла его за руку, осторожно поглаживая ободранные костяшки. - Врач сказал, что тебе следует пару дней побыть в больнице - Акутагава на это демонстративно скривился. - Сделай это ради меня, хорошо? - Ладно - угрюмо буркнул Рюноскэ. Гин на это только грустно улыбнулась и аккуратно поцеловала брата в лоб, убирая за ухо смоляную прядь. Визит сестры оставил странное послевкусие. Смесь нежности и ненависти к себе.

***

Дни в больнице тянулись невыносимо медленно, заставляя просмаковать, прочувствовать каждый миг своего существования. В нынешнем состоянии для Акутагавы это было практически невыносимо. Если раньше его мир был черно-красным, был заполнен густой тьмой и алой кровью, отчаянной борьбой из последних сил, то сейчас все вокруг внезапно окрасилось в серый. Серый потолок, серый пол, серое небо в узком окне, серый Рюноскэ. Его поглотила какая-то смесь растерянности и апатии. Парень не понимал, кто он теперь, что он все еще делает на этой земле. Это, должно быть, какая-то ужасная ошибка. Он должен был перестать существовать в тот момент, когда Дазай дотронулся до его плеча. Он уже выполнил свою задачу, получил то, что так отчаянно желал, и признаться , это не принесло ему ни счастья, чего уж там, в счастье он никогда не верил, ни даже чувства какого-то удовлетворения, или чего он в принципе хотел добиться? Он уже и сам не понимал. Он потерял аппетит, Акутагава в принципе ел мало, но теперь и вовсе стал отказываться от пищи. Весь его рацион за день состоял из зеленого чая и тарелки пустого бульона. Кусок не лез в горло, любая еда казалось безвкусной и отвратительной, ему приходилось делать над собой невероятные усилия, чтобы просто проглотить ложку куриного супа. Душными летними ночами Рюноскэ часами ворочался в кровати, пытаясь заснуть. Состояние было просто отвратительным. Казалось, что где-то в груди, на месте, где должно быть сердце, образовалась огромная кровоточащая язва, медленно разъедающая внутренности. Чувство вины и беспричинная тревога пожирали обессиленное тело. Днем он становился вялым, практически не шевелился. Лежа в кровати мог часами смотреть в одну точки на стене. Молоденькие медсестры, зачем-то носившие ему подносы с едой, шептались между собой. Их пугал странный пациент с таким пустым, тяжелым взглядом черных глаз. В попытке отвлечься от гнетущих мыслей Акутагава решил взяться за книгу, которую принесла сестра. Это оказался сборник японской поэзии. Черно-белые строки бегали перед глазами, буквы складывались в слоги, а слоги в слова, но парень все никак не мог понять смысл. Приходилось перечитывать одно и то же место по два, а то и по три раза, это раздражало и выматывало, но он упрямо продолжал водить взглядом по тексту. "Осень уже пришла"- Шепнул мне на ухо ветер, Подкравшись к подушке моей. Тут Рюноскэ ощутил такое знакомое скребущее чувство в глотке. Во рту собралась слюна и ему пришлось непроизвольно ее выплюнуть, но это оказалась не слюна, а кровь. Страницы расцвели алыми пятнами. Акутагава в тупом оцепенении уставился на красные разводы. Затем его охватило странное спокойствие, смирение, или даже облегчение. Он понял, что нужно делать.

***

Выписавшись из больницы, Акутагава вернулся к исполнению своих обязанностей в мафии. За время его отсутствия накопилось огромное множество неоконченных дел. Казалось, что юноша с головой ушел в работу. Он приходил в штаб мафии первым, а уходил последним, часами, сверхурочно, сидел за написанием нескончаемых отчетов, хотя раньше ненавидел возиться с бумажками и всячески этого избегал. Старался безупречно, четко следуя инструкциям, выполнять все порученные ему миссии. Вообщем делал все возможное и невозможное, лишь бы побыстрее завершить порученные ему задания. Его трудаголизм достиг своего апогея. Начальство в лице Мори было как-никогда довольно таким раскладом, коллеги не замечали особых перемен в поведении всегда угрюмого и отстраненного Рюноскэ. Лишь один Накахара недовольно косился на до безобразия похудевшего подчиненного, под глазами которого залегли глубокие тени. Однако исполнитель не считал нужным вмешиваться не в свое дело. Но вскоре Акутагаве пришлось оторваться от своих дел. Сообщение от Дазай-сана вынудило его отправиться на внеплановое задание, и, конечно же, кто бы сомневался, в паре с гребаным Джинко. - Хреново выглядишь - первое что выдает это кошкоподобное недоразумение. Как же раздражает, хотя на правду, наверное, не обижаются. В ответ Ацуши получил лишь очередную атаку Расемном, от которой, правда, сумел успешно увернуться. Ничего не скажешь, своеобразный у них обмен приветствиями получился, впрочем, ничего нового. Задание оказалось сложным, пришлось отдать напарнику свой плащ. Он на это соглашается, уже не важно. Акутагава не успел ничего понять, как почувствовал резкую боль в области правого колена. Враг воспользовавшись отсутствием способности решил атаковать беззащитного на данный момент мафиози. Непроизвольно вскрикнув, Рюноскэ потерял равновесие и упал на землю. Зажмурившись, парень приготовился к смерти, он понимал, что следующая атака врага станет фатальной. Мысли путались, все происходило слишком быстро, он еще не совсем готов, но видимо такова судба... Но вместо звука выстрела, Акутагава услышал лишь утробное тигриное рычание. Огромный зверь пронесся в метре от него, безжалостно растерзав идиота, осмелившегося противостоять одному из сильнейших дуэтов Йокогамы. - Один один - угрюмо сказал Ацуши, склонившись над Акутагавой, чтобы осмотреть поврежденную ногу. - Что? - Один один, ты спас меня на Моби Дике, теперь мы квиты. - Придурок, я убью тебя при первой возможности. - Да, да, кажется ты это уже говорил. Кость не сломана, но мягкие ткани сильно повреждены. Сможешь идти? Мафиози попытался подняться, но потерпел сокрушительное поражение, наступать на правую ногу было невыносимо больно, из-за чего он тут же начал падать. Благо Ацуши успел подхватить его, закинув чужую руку себе на плечо. - Прости, но мне придется сделать так - после этих слов детектив, казалось безо всяких усилий, приподнял Рюноскэ и бережно взял его на руки, аккуратно поддерживая за спину. Поначалу мафиози отчаянно брыкался и сопротивлялся, пытался ударить тигра во все места, куда только мог дотянуться, но в итоге ему пришлось смириться со своей участью. В конце концов он был ослаблен и ранен, верный плащ до сих пор был надет на Ацуши, да и в принципе сил на использование способности совсем не осталось. Все-таки он уже ездил у тигра на спине, теперь покатается на чужих руках. Что тут такого? - пытался утешить себя отчаявшийся Рюноскэ. Трудно себе в этом признаться, но находиться в чужих объятьях было невыносимо приятно. Тигр был теплым, очень теплым. Для Акутагавы этот жар был губителен, практически смертелен. Он слишком замерз изнутри, все его органы превратились в бесполезные ледышки, задубевшее сердце с трудом сокращалось, безуспешно пытаясь гнать застывшую кровь по покрытым инеем сосудам. Слишком горячо, так от него ничего не останется, он просто растает, превратившись в горстку пены. Но он старался не обращать на это внимания, просто незаметно прижимался щекой к чужой груди и вдыхал пьянящий запах чужого тела и какого-то дешевого одеколона. - Ты вообще что-нибудь ешь? Весишь меньше, чем девчонка. - Заткнись, это не твое дело. - Вообще-то мое, хочешь ты этого или нет, но нам часто приходится работать вместе, и от твоего состояния зависит моя жизнь. - У тебя регенерация, ничего с тобой не случится. - Ну а как же твоя жизнь? - Ахахах, не смеши меня, тигр. Ты забыл с кем разговариваешь? Я же разыскиваемый преступник, убийца. Только не говори, что волнуешься. Меня тошнит от твоего лицемерия. Ацуши угрожающе рыкнул, уронил Акутагаву и с силой вжал его в непонятно откуда взявшуюся стену. На бледном лице Рюноскэ не отразилось ничего кроме наглой ухмылки. - Ты можешь нормально объяснить что с тобой происходит? Я же вижу! - со злобным отчаянием процедил детектив все ближе наклоняясь к чужому лицу и заглядывая прямо в глаза. - Со мной все в порядки и тебя это не... - Ты просто невыносим! - не выдержал Ацуши, впиваясь в чужие губы, в порыве злобы он до крови прокусил Акутагаве нижнюю губу, красная струйка потекла по острому подбородку. У Рюноскэ кружилась голова, казалось, что он полностью утратил контроль над собственным телом, парень самозабвенно подался вперед, сильнее вжимаясь в тигра. Язык двигался сам по себе, проникал в чужой рот, ласкал десны и небо, облизывал зубы, страстно отвечая на поцелуй. Отстранившись, они с минуту молча смотрели друг другу в глаза. Не выдержав, Акутагава развирнулмя и ушел, не сказав ни слова. Растерянный тигр остался наблюдать за хромающей, удаляющейся вдаль фигурой.