Поцелуй меня, если сможешь

«Весь ты принадлежишь мне», — сказал он. Джош вспомнил слова, о которых давно забыл. Где-то в уголке его сердца пробежал холодок, и Джош инстинктивно наморщил лоб.

* * *

Поскольку Джошу нужно было отвести Питта, было решено, что он уйдет первым, раньше остальных членов команды, и присоединится к ним позже, когда они приступят к работе. Поскольку ему предстояло впервые за долгое время встретиться со своей семьей, он также хотел провести с ними несколько дней. Он поблагодарил миссис Роберт за все и пообещал ей оставаться на связи. Она не скрывала своего разочарования, крепко обнимая Питта. После этого Джош промучился всю ночь и едва успел собрать все вещи, прежде чем отправиться в аэропорт. Когда он поднялся на борт самолета с ребенком в одной руке и небольшим ручным чемоданом в другой, лица стюардесс выражали смешанные эмоции. Они смотрели на лицо Джоша и светились, тут же видели ребенка в его руке, вздрагивали и снова натягивали свои улыбки обслуживания клиентов. Это повторялось снова и снова. Джош усадил мальчика на детское сиденье и уютно завернул его тело в одеяло. Он дал Питту кусочек конфеты, что достаточно удовлетворило Питта, чтобы сидеть спокойно и не хныкать. Когда Джош загружал багаж в верхнюю корзину, он взглянул на лицо мальчика. Его круглые, пухлые, соблазнительные щеки, которые подрагивали вверх-вниз, когда он сосал конфету, естественно, напомнили Джошу о нем самом. Было ли это потому, что он знал, что Питт — его ребенок, или потому, что Питт действительно был похож на него? Джош не мог попросить кого-либо подтвердить это. У него не было другого выбора, кроме как подавить свое неловкое любопытство. Мальчик быстро заснул. Вытирая со рта слюни от растаявших конфет, Джош задавался вопросом: «Узнает ли он меня? Помнит ли он меня вообще?» Подсознательно Джош вспомнил, что сказал ему этот человек, когда они впервые встретились, и нахмурил брови. Образ этого человека в мозгу Джоша всегда был одним и тем же: самовлюбленный сноб. Большинство доминантных альф были псевдосоциопатами, но те, кто проявился до полового созревания, никогда не испытывали эмоциональных американских горок так называемого «юношеского ангста». Это привело к тому, что вероятность того, что они вырастут и станут психопатами, очень высока. В случае с Чейзом К. Миллером было сказано, что он проявился после полового созревания. Благодаря этому он, по крайней мере, понимал эмоции; единственной проблемой было то, что большинство его эмоций состояли из чистой ярости. «Видимо, психопаты тоже могут испытывать гнев», — мрачно подумал Джош. В конце концов, актерство было возможно только для тех, кто испытывал эмоции, — так он думал. Даже самые красивые люди не смогли бы стать актерами, если бы не умели играть. «Вообще-то, с его внешностью он мог бы просто стоять там, даже не играя...» — поправил себя Джош. Джош вспомнил рекламу шоколада, в которой Чейз снимался, когда ему было пять лет. Когда эта реклама, дебютная работа Чейза, была опубликована, вся Северная Америка пришла в восторг. Даже сейчас эта реклама шоколада время от времени упоминается людьми. Реклама произвела такой фурор, что даже Джош, который был еще маленьким мальчиком, поддался соблазну. Он был очень разочарован, когда через несколько лет узнал, что актер был мальчиком. Конечно, Джош был не единственным, кто был разочарован. Мальчики его возраста, которые мечтали о романе с маленькой девочкой, были, по сути, убиты горем в национальном масштабе. В то же время все они усвоили одну жизненную истину: первая любовь никогда не заканчивается успехом. Так будет и сейчас. Чейзу не нужно было утруждать себя заучиванием сценария и игрой. Ему было бы достаточно просто стоять там. В какой-то момент Джош задался вопросом, зачем этот человек вообще занимается актерской карьерой. Однако так было до тех пор, пока Джош не посмотрел одну из работ Чейза. Чейз Миллер по-настоящему погрузился в свою игру — почти до ужаса. Это было так, даже когда он просто снимал рекламу. — О боже, — тихо воскликнул кто-то. Джош поднял глаза. Пассажир, сидевший напротив Питта, пристально вглядывался в экран, прикрепленный к спинке сиденья. Через отражение монитора Джош увидел на экране живого человека, который занимал его голову. В этот момент он был ошарашен. «Да, именно так», — подумал он. Мокрый человек вышел из яростных волн океана. Как будто морской бог принял человеческий облик и осенял землю своим присутствием. Длинные пальцы, взметнувшие его слипшиеся волосы, глубокие фиолетовые глаза, смотрящие прямо в камеру, губы, скривившиеся в слабой холодной улыбке, — Чейз Миллер никак не мог быть человеком, как все остальные. Почувствовав, что его сердце упало, Джош ощутил сильный всплеск эмоций. К сожалению, если только его мозг не превратился в порошок, он, вероятно, не сможет забыть этого человека до самой смерти. Его колотящееся сердце было достаточным доказательством. На каком-то этапе реклама закончилась, и экран переключился на что-то другое. Джош, однако, не мог оторвать взгляд от экрана. Скоро ему придется встретиться лицом к лицу с настоящим человеком. Он всеми силами хотел оттянуть этот момент. Он закрыл глаза и не открывал их, пытаясь отвлечься от реальности, но самолет стремительно несся в сторону Калифорнии, совершенно не заботясь о желаниях Джоша.

* * *

— Джош! Эмма, которая ждала Джоша в аэропорту, обрадовалась и побежала к брату, как только увидела его. Поскольку Джош держал сына в одной руке, а другой тащил чемодан, он просто позволил младшей сестре обнять его тело, не пытаясь обнять ее в ответ. Эмма сделала несколько глубоких вдохов, как бы сдерживая переполнявшие ее эмоции, прежде чем подняла голову и зарылась лицом в его грудь. Их глаза встретились, и Джош первым улыбнулся. Эмма улыбнулась в ответ. Это было их первое воссоединение за несколько лет. Джош радостно поприветствовал ее: — Ты такая же уродливая, как всегда. На этом трогательное воссоединение закончилось.

* * *

— Не могу поверить, что никто не знает, какой ты надоедливый, — снова повторила Эмма, стиснув зубы. Джош незаинтересованно смотрел вперед, сидя на переднем пассажирском сиденье. — Поворачивай. — Заткнись. Я водитель. — Нажми на газ, черт возьми, эта машина набирает скорость! — Я сказала, заткнись! В последний раз повторяю, я здесь водитель! В то же время Эмма резко повернула руль. Быстро вклинившись в соседний ряд, она смотрела вперед и ругалась себе под нос. У нее был такой вид, словно она была на расстоянии одного ненужного совета от того, чтобы вырвать руль и разбить его о голову Джоша. Джош оглянулся через плечо. Питт обеспокоенно закатывал глаза. Джош тепло улыбнулся и изобразил руками птицу, хлопающую крыльями. Питт захихикал и захлопал в ладоши. В это время Эмма продолжала негромко ругаться. «Я действительно вернулся», — подумал Джош, закрывая глаза и наслаждаясь лучами солнца. Акт 4 Примерно через неделю Джош наконец вернулся к своей команде. До этого Джош проводил время со своей семьей, покупал несколько вещей для Питта и готовил то одно, то другое, чтобы подготовиться к новой работе. В доме, куда он вернулся впервые за долгое время, царил настоящий беспорядок. Его попросили быстро починить вещи по всему дому, и в итоге он весь день работал молотком. Кроме того, он стриг заросший газон, подрезал деревья, ссорился с Эммой и несколько раз отгонял койотов. Он и оглянуться не успел, как отпуск закончился. Хотя в последнюю неделю он целыми днями проводил время с Питтом, необходимость прощаться с ребенком заставляла его сердце болеть. Мальчик, который не хотел отпускать Джоша, со слезами на глазах, когда Джошу нужно было идти на работу, снова прижался к ноге Джоша, и слезы покатились по его лицу. — Папа, папа... Джош хмуро поднял ребенка и взял его на руки. Когда Джош погладил Питта по спине, Питт начал икать. До сих пор они могли видеться по вечерам, даже если утром их разделяла необходимость. Однако в этот раз все было по-другому. Поскольку команда по очереди брала выходные дни, было вполне возможно, что Джош не увидит Питта целых десять дней. Не зная, когда он сможет снова увидеть сына, Джош не хотел уезжать. Джош обнимал и утешал ребенка, тянул время почти 30 минут. — Ты опоздаешь, Джош. Тебе пора идти, — мать Джоша, наблюдавшая за ними, протянула руки. Джош с трудом принял реальность, которую больше нельзя было откладывать. Он крепко обнял мальчика в последний раз и нехотя передал его матери. Питт тут же начал кричать и брыкаться. Джош отвернулся от плачущего ребенка, погрузился в машину и поехал прочь. Его сердце колотилось, и ему казалось, что на глаза наворачиваются слезы.

* * *

— Да. Это самое трудное на свете, — кивнул Марк, когда Джош наконец-то присоединился к команде, собравшейся в ресторане на завтрак. Марк уже был отцом троих детей. — Хорошо, что мой старший уже вырос. Когда все трое были маленькими, мне было так трудно заставить ноги двигаться. Джанет было очень тяжело, — добавил Марк. Поскольку работа заставляла иногда месяцами не видеться с семьей, эта тема была близка всем, у кого есть дети. Айзек и Генри, которые все еще не были женаты, роботизированно поглощали свои блины, не проявляя особой реакции. Сет, который жил вместе со своим давним партнером, был таким же. — Просто кофе было бы здорово, спасибо. — Поскольку Джош уже поел, он просто заказал напиток для себя. Официантка улыбнулась и ушла. Когда она вернулась, то достала большую горсть дешевых сливок и положила их на стол. Она бросила на Джоша тайный взгляд и ушла. Генри прошипел: — Надень свое чертово кольцо, ты, жуликоватый ублюдок. Джош лишь горько улыбнулся в ответ. Айзек, который только что щедро полил свой блинчик кленовым сиропом, откусил большой кусок и сказал: — Теперь ты должен рассказать нам о концерте. Все взгляды разом устремились на Марка. Марк огляделся. Время было уже позднее, и в ресторане почти не было людей. Убедившись, что сотрудники собрались на одной стороне ресторана и болтают между собой, Марк начал: — Чиновники получили сообщение около месяца назад, предупреждающее их о том, что С получил K. С означало Чейз, а К означало похищение. Это была часть секретного кода команды. Если клиент был слишком известен, или информация о нем должна была быть особенно конфиденциальной, команда выбирала несколько секретных терминов, чтобы предотвратить распространение информации. Излишне говорить, что все, что касалось Чейза К. Миллера, было совершенно секретным. Кодовой буквой Чейза была C не только потому, что это его инициалы; он также означал кое-что еще. С — сумасшедший. — ФБР занимается этим вопросом, но прямых улик пока нет. Конечно, личность информатора тоже пока не установлена. Есть несколько подозреваемых, но... — Это месть? — спросил Айзек, прервав Марка. Генри, сидевший рядом с ним, тут же раскритиковал: — Ты, тупица, зачем ты вообще тебе твои мозги? Если бы дело было в мести, они бы никогда не смогли найти подозреваемого. Любой, кто знает этого ублюдка, стопроцентно захочет его убить. Он был прав. Чейз Миллер был превосходным существом до такой степени, что одно его существование могло заставить людей враждебно относиться к нему. Однако одно слово, сказанное в его адрес, могло легко превратить эту враждебность в убийственное намерение. И никто из сидящих за этим столом не опроверг заявление Генри. Даже Джош молча потягивал свой кофе. Айзек тоже, видимо, согласился, так как поджал губы. Однако выражение его лица показывало, что он испытывает дискомфорт. Это было неудивительно. К грубому языку Генриха было трудно привыкнуть даже спустя много лет. Марк прочистил горло и продолжил.