Capítulo ocho. Brecha.
29 октября 2024 г., 16:50
Гулкий звук удара тяжелой деревянной двери о стену слегка ошарашивает Князя Тьмы. Тот сидит за столом, занимаясь своим привычным, с недавних пор, делом — таскается со смертной душой. От того, что его так нагло прерывают от этого занятия, первой эмоцией на периферии выступает злость, но все же быстро утихает. Аякс узнает вбежавшего к нему в кабинет. Его добросовестный советник Люцифер, отчаянно пытающийся отдышаться, хватается тонкими ладонями за грудь, комкая белую, прилипшую к коже рубашку.
Сатана слегка нетерпеливо вскакивает из-за стола, заставляя подчиненного вздрогнуть. Первый тревожный звоночек отдается вибрацией где-то внутри него.
— Аякс! Это срочно. Поступил сигнал с Земли. В Кругу Зависти, в районе лесов вокруг деревни Индиго произошел разрыв пространства и какое-то количество мимиков выбралось к смертным! Уже есть сообщения о пострадавших. Это катастрофа! Я не знаю, как им позволило клеймо, я... — сбивающимся от паники голосом сообщает Люцифер и обреченно замолкает на последнем предложении, опустив голову, словно не в силах больше держать ее ровной.
На лице Аякса не дергается ни одной мышцы. Только холодные глаза выдают волнение Сатаны, его удивление этой ситуации. Слова Люцифера вызывают какое-то абсурдное впечатление, словно тот несет последнюю чушь. Мужчина не может поверить, что такое могло случиться в Аду. С усиленным хладнокровием тот действует быстро: намеренно разрывает связь с Теодором, посчитав, что подросток вполне может подождать. Дьявол выходит из-за стола и широким, уверенными шагом подходит к Люциферу, заглядывая тому в глаза. Те бегают из стороны в сторону, не желая останавливаться на одном месте, в них блестит тревога, плечи напряжены. Аякс твердо кивает.
— Спокойствие. Собери сто второй отряд, отправляйтесь туда, я прибуду через пятнадцать минут, — Аякс огибает подрагивающую фигуру товарища, на секунду успокаивающе сжимая чужое костлявое плечо. Люцифер тут же немного расслабляется, глядя вслед начальнику.
Аякс быстро, почти переходя на бег, шагает по узкому коридору, прокручивая в мыслях план действий. Узнав, что на месте случившегося уже есть погибшие, сердце предательски сжимается. Кто-то посмел тронуть его народ, нарушить единственное правило, что знает в Аду каждый. Это поднимает волну возмущения, которая накрывает с головой и мешает думать. Аякс раздраженно мотает головой, отмахиваясь от нее. Длинные, словно бесконечные коридоры его офиса мелькают перед глазами своей непривлекательной пустотой и постоянным отсутствием нормального освещения. Ноги несут его сами собой.
Разрыва пространства в Аду не случалось никогда. Аякс даже плохо представляет, как это может выглядеть и как это исправить, но приказывает себе быть собраннее. Не было в этом мире ничего, с чем не справится король Ада.
Он раз за разом проходит через повороты, направляясь к единственному демону, который может проконсультировать его в этом вопросе. В ЦДВ существует целый отдел из ученых, которые занимаются существами и различными аномальными явлениями в Аду. Аякс щедро спонсирует этих ребят, считая, что наука — неотъемлемая часть развития его страны. Еще с самой молодости в нем можно было заметить несвойственное тому существу, кем он был, любопытство и дикую тягу к исследованию, чему-то новому, что вылилось в особую симпатию к Отделу по Исследованиям.
Аякс заворачивает в левое крыло, доходя до конца коридора и пулей влетает в маленький, заставленный разным хламом кабинет. Он сейчас — неуправляемый вихрь, не видящий преград, перед своей целью он не остановится никогда.
Внутри с обезумевшими глазами и непонятным хаосом на голове ходит из стороны в сторону щуплый, горбатый демон. Он хорошо знаком Аяксу. Этот мужчина — глава Отдела Исследований и давний знакомый Сатаны. Невероятный ум и смекалка позволили ему быстро продвинуться по карьерной лестнице, и ученый быстро стал уважаемым главой его части. Так еще и заимел внимание самого Короля Ада. Все, кто работает в ЦДВ, так еще и связаны с наукой, имеют свои странности. Но этот мужчина совершенно чудаковат, настолько, что его в свое время побаивались даже сокурсники. Гениальность всегда идет с безумием под руку.
Демон что-то агрессивно шепчет себе под нос, перебирая кипу непонятных бумаг, и Аяксу кажется, что он спорит сам с собой. Он периодически хватается за толстые, витиеватые черные рога на голове, мучительно постанывая.
— Владыка! Владыка! Это беда! Срочно нужно Ваше вмешательство, — наконец заметив присутствие своего Повелителя, лепечет ученый, быстро подходя ближе, и совершенно забывая об этикете. Аякс успокаивает того поднятием ладони. Демон до белины костяшек сдавливает бумаги, практически сминая их.
— Не кипятись, Никкаль. Ситуация критическая, но исправимая. Кто-нибудь еще проходил через разрыв? — спокойно уточняет он, проходя дальше по комнате и останавливаясь возле широкого окна, лишь бы скрыть подрагивающую бровь.
— Нет, сир. Мне пришел отчет с тех мест. Ох, какой хаос будет... — тут же, словно представив, как удивятся его коллеги такой новости, он дрожащими руками приглаживает пряди волос, торчащие во все стороны. Сжимая губы и пытаясь умерить пыл, надевает круглые очки и протягивает Аяксу бумаги.
— Никакого хаоса. Пока знать об этом будут лишь доверенные лица, — тот забирает отчет и всматривается в наскоро написанный мелкий текст какого-то солдата, имя которого неаккуратным почерком выведено в верхнем углу пергамента. Следом идут строчки, которые явно были написаны в неровной спешке, они прыгают, чернила немного стираются, а некоторые слова вообще зачеркнуты.
«В районе лесов деревни Индиго был найден пространственный разлом размером семь на три фута. В образовавшуюся дыру может пройти стандартного роста демон. Очевидцы сообщают, что группа мимиков, примерно 15 особей на вид 4-5 года от рождения прошли сквозь образовавшуюся дыру. Двое жителей соседней охотничьей деревни "Индиго" пострадали. Были проведены тесты, наши курсанты, соблюдая технику безопасности, вошли в разлом и каждый в результате оказался в случайном месте смертного мира. Причины аномалии устанавливаются.
За сим просим прислать срочное подкрепление для оперативного устранения выявленных опасностей.
Капитан шестьдесят пятой Исследовательской Гвардии Ада ***»
— Бери все, что нужно и отправляемся. Ты нужен мне там, — приказывает Аякс, кладя бумаги на рабочий стол и отмечает то, как Никкаль тут же становится максимально серьезным и сосредоточенным. Словно он имеет твердую власть над своей чудаковатостью, которую в нужный момент может засунуть куда подальше. Ученый тут же кидается собирать небольшую сумку, в которую наскоро бросает самые разные принадлежности, включая несколько блокнотов, ручек и Адского подобия человеческого фотоаппарата. Это устройство, чем-то смахивающее на бинокль, с двумя объективами, но большими боковыми ручками, за которые удобно держаться. Он печатает фотографии мгновенно, причем при правильном пользовании может показать присутствие аномалии, либо какого-то магического воздействия. Следует лишь надеть дополнительные заговоренные линзы, идущие в комплекте. Когда-то именно Аякс занимался созданием этих линз совместно с Отделом Изобретений, где трудятся чудаки ничуть не хуже Никкаля.
Внизу их уже ждет Люцифер и около двух десятков вооруженных солдат. Спускаясь с мощеной каменной лестницы главного входа в их офис, Аякс вопросительно выгибает бровь, не понимая такой излишней паники, которая только посеет ненужный хаос. Люцифер понимает взгляд начальника и тут же оправдывается:
— Я так подумал… ты читал отчет? Судя по нему, мимиков, отправившихся на Землю, было около пятнадцати. А деревня Индиго давно сотрудничает с их местным племенем. Мы не знаем, сколько существ могло предать вас, — шепчет парень ему, наклоняясь так, чтобы их никто не слышал. Аякс глубоко задумывается. Люцифер нередко подкидывает такие мысли, о которых не думает сам мужчина.
— Ладно. Разберемся на месте. Отряд! — громким голосом, который тут же распространяется эхом по воздуху, командует он, обращаясь к солдатам. Те тут же выпрямляются и обращают внимательный, преданный взор на Сатану. Они делают традиционное воинское приветствие — прикладывают клинки мечей к груди, слегка поклоняясь корпусом. Знак уважения и готовности, которому их обучают в начале службы, — Без приказа в бой не идти. Летим до деревни Индиго, затем по наводке следуем за профессором Никкалем по земле, пока не достигнем цели, — Аякс указывает рукой на ученого, который неловко кивает, прижимая к груди толстую сумку. От солдат слышится мерное "Да, сир!".
Они уже готовы отправляться, Аякс и Люцифер становятся впереди всей процессии, как главные предводители. Внезапно, у Сатаны в голове что-то стреляет и проходится электрическим разрядом по всему телу. Он на секунду хмурится. Чужеродная капля страха, пробравшаяся внутрь Сатаны, прожигает и заставляет деревенеть мышцы. Аякс сразу понимает — с Теодором что-то случилось. Он тут же останавливает солдат, вытягивая правую руку в сторону. Обращается к удивленному внезапной остановкой Люциферу с твердым приказом:
— Поведёшь ты. Мне нужно закончить дела на Земле, присоединюсь к вам на месте. Без меня важных решений не принимать, — передает он обязанности Люциферу, что тут же нервничает. Друг шепчет что-то похожее на обреченно-мучительно "нет, нет, нет", но Аякс даже не смотрит в жалостливое лицо. Сейчас не до капризов. Он исчезает в воздухе, оставив отряд действовать самим.
Внезапно появившийся укол испуга настораживает Аякса. Он оставил подростка на волю судьбы совершенно осознанно, искренне полагая, что тому ничего не угрожает. По-видимому, интуиция сильно подводит его. Тестировать мальчишку на стойкость, конечно, иногда приятно, но Аякс предпочитает это контролировать.
При появлении в человеческом пространстве, острый нюх Сатаны улавливает магию, причем довольно знакомую, разящую оттенками различных эмоций: страха, отчаяния и резкого желания выжить. Аякс не сразу понимает, в чем дело. Но когда твердый взгляд цепляется за искривленное тело разъяренного мимика, что несется в сторону зажавшегося у стены подростка, в голове невольно складывается пазл сегодняшних событий. Первое последствие разрыва, с которым пришлось встретиться Теодору лицом к лицу.
Аякс успевает разглядеть у монстра на груди рваную, обожжённою рану. На какую-то короткую секунду это вызывает всплеск одобрения, который тут же сменяется решимостью. Подросток не только смог дожить до этого момента, но и дать хоть какой-то, но отпор врагу. Это интересно.
Аякс не дает случиться непоправимому — невозмутимо пересекает границу между мирами, тут же преграждая чудовищу дорогу. Вместе с Сатаной приходит тяжелое, надрывное ощущение в воздухе. Это можно назвать веянием скорой смерти, пространство скручивается вокруг Аякса, будто не желая пускать его в свой мир, но мужчина всегда оказывается сильнее.
Аякс понимает: враг не серьезный, но медлить нельзя. Лица у него нет, но Сатана четко распознает злое удивление мимика, выражающееся в тихом рычании. Все же, отродья обладают неплохим интеллектом, а некоторые даже способностью к речи. Поэтому мимик, завидевший на своем пути противника явно не по его зубам, пытается медленно ретироваться, пятясь назад и подгибая кривые руки ближе к ране на груди.
Аякс действует жестко. Он не видит в этом чудовище даже проблеска той преданности, которую он знал во всех существах, имеющих клеймо. Этот мимик — чужой, созданный не его тьмой, подчинявшийся кому-то другому. Аяксу, охватываемому трагичным чувством предательства, хватает пары движений, чтобы устранить надоедливого противника. Возможно, он может допросить существо, но интуитивно чувствует, что не получит никакого результата.
Пачкать руки уже давно перестало быть для Аякса чем-то мерзким. Скорее необходимостью, которая прокладывает ему путь к власти. Когда кровь брызгает на черную ткань одежды, а не на белую, на душе все таки сравнительно легче. Мужчина убивает мимика быстро, даже из всех подозрений не желая, чтобы существо мучилось. Хруст костей отдается в ушах Аякса, словно звон тысячи колоколов, протяжным гулом, который напоминает о его грешности.
Мужчина с отвращением откидывает ослабевшее, еще тихо хрипящее тело наземь. Пару секунд пытается усмирить настигнувшую его неожиданно злость, а затем совершенно неэлегантно приседает на корточки и начинает рассматривать бледно-серое голое тело на наличие клейма. Всех, кто подчиняется Сатане, клеймили, это была своеобразная дань уважения его авторитету, готовность служить. Не было в Аду ни одного существа, что не помечено клеймом. По крайней мере, Аякс так думал. Сейчас же такое необычное обстоятельство заставляет напрячь мозги и забыть о возникнувшем непонятно от чего раздражении. Но слегка успокаивает одно — дело уже продвигается на один шаг. Клейма нет.
Ворох мыслей заставляет Сатану на пару секунд выпасть в прострацию. Он перебирает самые разные варианты событий, но пока достойного объяснения тому, почему буквально под его носом могут выращивать мимиков, подчиняющихся кому-то другому, нет. Мимики — существа стадные, по природе своей не способные жить отдельно от более сильных, которые могут повелевать ими. А самой сильной властью, которая может повелевать такими, как они, является именно Сатана. Аякс подозревает, что этот случай — исключение. Значит, искать надо среди своих же. От очередного ножа, торчавшего из его и так исполосованной спины, нервозность посещает мужчину снова. Она в целом за этот день приходит намного чаще, чем когда-либо в последнее время, что непременно бы потревожило его, но сейчас есть дела поважнее. Не думал Аякс, что кому-то настолько противен, что нужно поднимать мятеж в сторону людей, главного источника и фундамента всех его сил.
Совершенно забыв, к кому так отчаянно примчался мужчина, дабы спасти, Аякс немного поражается слабому голосу подростка за спиной. Теодор явно испытывает панический, тихий страх, который всеми силами пытается спрятать, видимо, стараясь не подвергать свою гордость сомнениям. Это видно невооружённым глазом, даже сквозь показную стойкость мальчика, на что мужчина тактично молчит. Но Сатана в воздухе чувствует напряжение, идущее со стороны Теодора. Парень впервые сталкивается с мистикой и в силу своей молодости совершенно не умеет трезво оценивать ситуацию. Становится даже жаль его, трясущегося от волнения, неотрывно смотрящего на труп монстра. Но сознание коварно подкидывает совершенно жестокие со стороны человеческой морали мысли, что подростку полезно испытывать подобный стресс. Именно так закаляется сталь.
Аякс отвечает Теодору неохотно. Он впервые смотрит на парня, который рискнул поравняться с ним и вглядывается в труп мимика, словно надеясь найти там ответы на все вопросы. В чужих глазах Аякс замечает опасение, смешанное со странным, даже ненормальным любопытством. Теодор заставляет себя смотреть на существо, явно пытаясь пересилить страх перед неизведанным, терпит тошнотворный запах, и это вновь уверяет Аякса в том, что в выборе души он не ошибся. Многие бы отвернулись, начали истерить и показывать характер, но не этот парень. Исключительность подростка бросается в глаза, может, не всем, но Аяксу точно. Теодор не принят этим миром, зато вполне начинает привыкать к новым правилам игры.
Он бросает короткий, оглядывающий взгляд на подростка, и на секунду что-то очень неприятное тонкой иглой впивается ему куда-то, где должно быть сердце. Аякс привычно заменяет обиду на злость и это становится очередной его ошибкой. В ладони юноша стискивает свой трижды проклятый в мыслях Аяксом амулет, подтверждает его давно забытый страх отвержения. Его слишком резкое "Боишься?" вызывает отвращение у него самого. Аяксу стоит быть спокойнее, обуздать эмоции, встать, как обычно, непоколебимой стеной, но сейчас это представляется таким невозможным. "Хочу" перевешивает строгое "должен", Аякс поддается этому чувству с головой. Воздух становится горячее, душнее, словно кто-то зажег спичку в газовом облаке, что вот-вот полыхнет. Аякс ощущает себя этим облаком, а спичка — Теодор, что из раза в раз доводит его до этого состояния. Казалось бы, Аякс преувеличивает. Теодор может опасливо сжимать амулет не из-за него, но нить тревожности уже была задета, а остановить поток мыслей, что могут лишь подкидывать масла в огонь подозрений, представляется невозможным. Здравый смысл рядом с этим подростком отходит на второй план. Аякс считает, что слишком расслабился.
Амулет, стискиваемый юношескими руками так крепко, словно это была конечность Теодора, которая вот-вот выпадет, продолжает резать глаз. Реакция на его слова вполне ожидаемая. Мальчик тут же мнется, отпустив камень, и, кажется, краснеет от стыда. Аяксу по-детски хочется уйти. Становится стыдно за свои прошлые мысли.
«Да что с тобой вообще» — мысленно шипит он самому себе, ругая за инфантильный всплеск эмоций. Подросток ни в чем виноват, сказалась усталость, общая стрессовость ситуации. Точнее, так Аякс себе внушает.
Будто в каком-то тумане, Аякс на автомате сжигает тело существа, да так, что остается лишь горстка пепла. Он коротко, сухо объясняет Теодору суть проблемы, понимая, что не выдержит оставшуюся часть дней с пульсирующей от мыслей Тео головой. Они внезапно встречаются глазами, оба хмурые, задумчивые, и Аякс с какой-то обреченностью понимает, что ужасно устал.
Он чувствует себя обязанным сказать Теодору что-нибудь напоследок.
— Отправляйся домой. Бери книгу и учи там все, что оставила тебе бабка, — не то, совсем не то, хочется заткнуться, но Аякс продолжает, — Спасать в следующий раз не буду.
Это позор. Лицо Теодора, вытянувшееся от муки, трудно видеть. Аякс сбегает — исчезает в воздухе, не желая больше сгорать от стыда и проявленных эмоций. Ему стоит сосредоточиться, а чем занимается он? Позволяет себе злиться, срываться на и так неустойчивого подростка. Разве может он в таком случае называть себя расчетливым, собранным правителем, если эмоции смеют брать верх?
Аякс яростно покусывает нижнюю губу, когда все же снова оказывается в Аду, ощущая привычный душный воздух бледной кожей. Здесь проходит от силы пятнадцать минут. Аякс поднимает голову вверх, устремляя взгляд в темное небо, завешенное тучами. Но за все время существования Ада, тучи не извергли ни одной капли дождя. Погода здесь в целом славится легким для местных жителей климатом, который никогда, то есть, совершенно никогда не меняется. Такой порядок вещей устраивает Сатану, он не любит перемены. Среди серых облаков, плотно завесивших все небо, словно купол, едва виднеются пестрые черные крылья его солдат. Они послушным строем по трое в ряд направляются к месту назначения, почти в унисон махая крыльями.
Аякс ставит ноги на ширину плеч, убеждаясь, что твердо стоит на рыхлой земле, и резко дает в спину импульс, давая, наконец, крыльям свободу, которые он выпускает наружу при ком-то кроме солдат достаточно редко. Каждый демон имеет свои крылья, индивидуальные, отражающие его сущность. Оперение Аякса, всегда вызывает тонну обсуждений у высших кругов. Стоит Сатане на очередном деле по неосторожности выпустить их на глазах у какой-нибудь напыщенной аристократки, она тут же разнесет слух, что белых перьев на крыльях Повелителя снова стало больше, а это — обязательно трагедия. Снова пойдут сплетни, так что лишний раз Аякс старается не летать. Хотя порой очень хочется. Он всегда с исключительной гордостью думает о том, насколько красивы его земли, что даже жалеет тех, кто не может посмотреть на них с высоты.
Аякс уже привык к своему "недостатку" и, хоть и через силу, но смирился. Природу белого оперения знал лишь он и Люцифер.
Высунувшись наружу, почувствовав свободу после нескольких месяцев заточения, крылья тут же трепещут, двигаются, будто живут своей жизнью. Активно сбрасывают с себя еще несколько черных перьев, что медленно плывут по воздуху, подхватываемые легким ветром. Аякс помнит, какими вырвиглазно белыми они были, когда он еще не упал. Сейчас же мощные крылья, что даже больше его самого, заполоняет черный, смолистый цвет, что словно пожирает своей темнотой оставшиеся белые перышки. Они мелкой россыпью растут где-то ближе к спине, напоминая о былых временах. Аякс их очень любит, пусть даже они и приносят столько проблем. Да, объективно некрасивые и признанные обществом как главный недостаток их Господина, они приносят радость его глазам.
Оттолкнувшись от земли и взметнувшись в небо, Аякс наслаждается плотным воздухом, что ласкает его разгладившееся лицо, и, пусть это не подобает моменту, расслабляется. Сейчас его не видят ни его подчиненные, ни Теодор, так что он позволяет себе в блаженстве прикрыть глаза, широко взмахивая крыльями и пробивая собой толщу воздуха. Хочется, прямо как в детстве, сделать пару кульбитов и поворотов, отдаться полету и легкости в задеревеневшем теле, ведь он всегда вызывал восхищение у других ангелов своими исключительными трюками. Но быстро ставит себя на место. Строй из солдат становится все ближе и ближе с каждым взмахов крыльев. Он коротко вздыхает.
Солдаты во главе с Люцифером медленно начинают снижаться, наклоняя корпус тела по направлению к земле. Аякс спешит присоединиться, вспомнив о том, с каким выражением лица советник принимал у него солдатов. Лучше лишний раз не злить Люцифера — рискует пол вечера выслушивать чужие истерики.
Когда нога каждого демона касается земли, Аякс опускается следом, немного ошарашив умиротворенных его отсутствием солдат. Люцифер тут же метает на него острый взгляд, но ничего не говорит и скрещивает руки на груди, отвернувшись. Аякс поджимает губы, пообещав себе поговорить с другом позже, а затем обращается к Никкалю.
— Далеко отсюда до цели?
— Н-не особо, — ученый нервно поправляет круглые очки выше на переносицу указательным пальцем. Пожевав губы, утыкается в какой-то помятый блокнот, видимо, не раз попадавший под горячую руку возбужденного Никкаля, — Чуть меньше мили.
Аякс кивает и поворачивается корпусом к отряду, заставив тех тут же выпятить грудь вперед и задержать дыхание, вслушиваясь в слова командира.
— Отряд! Направляемся на северо-восток, встать в боевое построение! Оружия держать на готовности, — отдает приказ Сатана, сразу готовя солдатов к возможной битве, а краем глаза замечает Люцифера, что, не дожидаясь остальных, направляется в путь.
По небольшому войску проносится "Да, сир!" и молодые демоны тут же расступаются в обычный рассыпной строй, который помогает защищать как и Аякса, так и тыл.
Аякс вскидывает руку, направляя ее на северо-восток и идет во главе солдат, по левую руку семенит Никкаль, что-то разглядывая в блокноте, а Люцифер показательно рассматривает кроны темных деревьев, не желая смотреть на Аякса. Сатана тяжело вздыхает, а затем поворачивается к ученому, который тут же вздрагивает, слишком резко отвлеченный от своих мыслительных баталий.
— Никкаль, будь добр, поясни солдатам, в чем состоит наша цель. Кажется, не все из них в курсе подробностей, — с намеком говорит Аякс вкрадчивым голосом.
— Но сир, Люцифер уже рассказывал им...
— А ты поясни тщательнее, — не дает договорить Сатана, произносит с нажимом и приподнимая брови. Никкаль растерянно, и совершенно не понимая намеков, отстает от них с Люцифером и теряется среди солдат, что-то им лепеча.
Его старый друг, поняв, зачем Аякс отмахивается от Никкаля, смотрит четко вперед. Аякс начинает издалека.
— Путь прошел без происшествий? — он видит, как играют желваки на скулах Люцифера, который еле держится.
— Все хорошо, Повелитель, — делает акцент на официальном обращении, — было бы еще лучше, если бы вы не оставили целый отряд на своего некомпетентного сотрудника, который не умеет вести солдат, — яд так и плещет с его тонких губ.
— Ты снова начинаешь, — говорит Аякс таким голосом, словно они это проходили ни один раз, и следует примеру Люцифера, смотря лишь вперед.
— Потому что ты не слушаешь меня! — взрывается Люцифер, с шипением поворачивая голову в сторону Аякса, — Ты знаешь, как я ненавижу командовать. И все равно пропал куда-то, заставив меня отдуваться. Ты знаешь, как они смотрели на меня? Как на последнего идиота! Ради чего такого важного ты оставил меня на этих дикарей?
— Ты хороший лидер, не преувеличивай. Но сейчас ведешь себя, как истеричная друида, — с ледяным спокойствием произносит мужчина.
— Я преувеличиваю?! — чуть громче, чем нужно, язвит Люцифер, тут же оборачиваясь назад и проверяя, что все солдаты отвлечены Никкалем и не слышат его, — Больше не сваливай на меня такую ответственность. Они теперь ненавидят меня.
С какой-то тревожностью и искренним беспокойством произносит парень, что Аяксу даже становится его жаль. К тараканам советника и баталиям с ним мужчина давно привык и знает, как успокоить его.
— Не ненавидят. Люцифер, у тебя есть авторитет. Никто не посмел бы относится к тебе с пренебрежением. Ты работаешь в ЦДВ уже много веков, — краем глаза заметив, как расслабляются плотно сжатые губы Люцифера, а мелкие морщинки сглаживаются, Аякс понимает, что попадает в точку.
— Ладно. Ты прав. Я просто сорвался, после того случая все еще не могу... — Люцифер прерывается на полуслове. Аякс знает, о чем тот умолчал, поэтому не продолжает разговор. Оба молчат, успокоившись.
Солдаты почти в унисон шагают по траве, пробираясь сквозь густой лес, приходится постоянно отбиваться от надоедливых веток, так и норовящих ударить в лицо. Из-за деревьев обзор хуже некуда, но пытливый ученый взгляд Никкаля всегда правильно понимает, куда нужно свернуть. Запах хвойных деревьев придает спокойствия и умиротворения, но Аякс старается не расслабляться. В целом, адские леса полностью схожи с земными, только за парой отличий. В людских не встретишь кроликов, которые с наслаждением поедают волчью тушу, а огромные пауки не плетут на ветвях свои дома. Здесь есть место и необычным растениям, целебным и ядовитым, красивым десяти лиственным цветам размером в три метра и ужасным деревьям, покрытым исключительно шипами. Лес рядом с Индиго является особенным для его жителей. Большое количество грызунов, соседство с лояльными мимиками, невообразимое количество целебных лиственников повышает уровень жизни в деревне.
Но пока солдаты идут, на их пути не встречается ни одного животного.
— Почти пришли, — резво сообщает Никкаль. По его блестящим глазам видно, как он рад этому маленькому приключению. Ученый, что вечно сидит в лаборатории, сейчас явно ценит шанс повидать открытый мир.
— Здесь! — внезапно вскрикивает ученый, чуть ли не подпрыгнув от восторга. Не дожидаясь остального отряда, он срывается с места и семенит вперед, едва не спотыкаясь. Аякс, поджав губы, тоже ускоряет шаг. За ним повторяют все остальные. Настроение меняется, всеобщее внимание заострено. Выйдя на просторную поляну, все встают, как вкопанные. Даже Аякс на секунду застывает, его губы складываются в тонкую линию. Становится понятно, почему по пути они не встретили ни одного животного. Тяжелая энергия, гулким эхом плавающая по округе, давит откуда-то сверху, пробирается в ноздри, обхватывает легкие и мешает дышать. Глаза слезятся, уши у некоторых солдат заложены, на что те реагируют тихой бранью, сказанной под нос.
Деревья словно специально избегают конкретно этого участка земли, образовывая идеальный круг. Сухая трава хрустит под ногами, в некоторых местах лежат кучки копоти из различных сожженных, зачем-то, растений.
Чудовищный гул аномалии похож на звон медного колокола, находящегося далеко отсюда, и слышимый едва-едва, но довольно надоедающий.
Горящие глаза Никкаля, что стремился сюда сильнее всех, разгораются еще сильнее. Неизведанное — пища для ума таких, как он, жадных до знаний, пусть и опасная на вид. Ученый было дергается, дабы подойти к неизведанному объекту ближе, но Аякс преграждает ему путь, вытянув руку. Тот, опомнившись, тут же останавливается и слегка разочарованно потупляет взгляд. Никкаль забывает о любых опасностях, если перед ним появляется шанс нового открытия.
А риск действительно имеется — бурлящая дыра, зияющая посредине поляны, нагоняет страх на всех солдат. Тот самый, что рождается где-то в груди, а затем заставляет коченеть все тело. Аномалия завлекает, игриво заставляет удерживать на себе взгляд, издает звуки, живёт.
Аякса возмущает именно это. Разрыв живет, пытается растянуть неровные, плавающие края в разные стороны, но из раза в раз они возвращаются в обратное положение. Сатана — источник всего живого в Аду. Это — не его работа, а значит, разрыв должен сгинуть.
Глаза утопают в бесконечной тьме, которую издает разрыв. Аякс уже знает, что стоит позволить ей завладеть тобой, и она сожрет тебя, не подавившись. Этим способом не гнушались пошедшие против него мимики. Непонятно одно — как именно эта аномалия способна доставить существо на случайное место на планете? Или случайное ли вообще. Можно ли подчинить эту тьму, так похожую на ту, что роилась в душе у Аякса?
В груди рождается уверенность. Мужчина покровительствует этой тьме уже много веков, а такой мелкий инцидент — не причина сомневаться в своей силе. Кто бы не пошел против него, он достанет мятежника, в какой бы точке Ада тот не находился.
— Вы прибыли, сир... — раздается взволнованный, немного дрожащий голос совсем рядом с Аяксом. Он опускает взгляд, упираясь в низкорослого, подрагивающего демона, кажется, солдата из отряда, который нашел эту аномалию. На первый взгляд — недавний выпускник кадетского училища.
— Доложи об обстановке. Где твои сослуживцы? — уточняет Сатана без лишних слов, одним легким движением руки приказывая своим солдатам обыскать местность.
— Кто-то в деревне Индиго, разбирается со свидетелями, а кто-то отправился на поиски пропавших, — отчитывается демон, стараясь придать своим словам четкости. Но потом взгляд его виновато притупляется, будто он вспоминает что-то важное, о чём совершенно забывает поведать, — Сир, там... Мальчик, в лесу… Потерянный... Ранен, кажется.
— Веди. Люцифер, помоги Никкалю с аномалией, осмотрите ее, но не прикасайтесь, — получив в ответ какое-то скомканное и короткое "Ага", Аякс предпочитает посчитать, что его друг все еще таит на него обиду.
Странные новости придают новый оттенок ситуации. Снова раненые, еще и ребенок. Как расспросил у солдата Аякс, тот услышал его плач, пока патрулировал местность в ожидании Сатаны. Его оставили одного, ведь от отряда осталось меньшая его часть — большинство растворилось во тьме и невольно отправилось на Землю.
— Почему же ты сразу не вызвал лекаря? — уточняет Аякс, огибая плотно росшие друг к другу деревья.
— Прошу простить, сир, за мою своевольность, — солдат, идущий впереди, остановился, а затем развернулся на пятках, слегка поклонившись корпусом, стыдливо впившись глазами в землю, — Но мальчик отказался говорить со мной. Сказал, что будет рассказывать все только повелителю. Я не стал идти против воли мальчика.
— В том нет твоей вины. Выпрямись и идем, — тот тут же послушался и ведет Сатану дальше, больше не подавая голоса.
Идут они недолго. Через пару минут виду показывается толстый, темный ствол дерева, под которым, оперевшись на него спиной, сидит мальчик. Когда он видит приближающегося к нему Сатану и уже знакомого солдата, то тут же выпрямляется. Его маленькие мальчишеские руки хватают оборванную штанину, натянув ее на свою отсутствующую по колено левую ногу.
Аякс хмурится. Отпускает солдата, сказав, что он будет полезнее в деревне, мужчина остается наедине с ребенком. Тот смотрит на него прожигающими белыми глазницами без зрачков, маленькие губы раздраженно сжаты, а тонкие плечи подрагивают.
— Почему вы так долго? — тихо, но шипяще, спрашивает он, дерзко отбрасывая все правила приличия. Аякс в показном удивлении вскидывает брови, садясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с мальчиком. Тот тут же шмыгает, поясняя свою грубость, — Мимики напали на меня и мою сестру. Возможно, ей нужен лекарь.
"Да тебе самому он не помешает" — проносится в голове у Аякса. Есть что-то удивительно прекрасное в том, как мальчик ни словом не обмолвился про свою отсутствующую ногу.
— Давай по порядку. Как тебя зовут? — мальчик тихо представился Даном, вытирая последние остатки слез со смолисто-черной кожи, — На вас с сестрой напали мимики. Как это произошло?
Аякс старался говорить спокойно. Дети всегда раздражают его, их эмоциональность, гиперактивность, вечная истеричность не привлекают никакого желания общаться с ними, но этот мальчик кажется другим. Удивительно воспитанный, хоть и живет в обычной деревне душ, он не вызывает отвращения, желания отмахнуться от него, как от надоедливой мошки.
— Мою сестру зовут Ноэм. Мы живем с бабушкой, она — целитель и часто поручает нам достать для нее разные травы. Сегодня мы забрели чуть дальше, чем нужно, потому что глупая Ноэм уговорила поиграть меня с ней в салки! — восклицает как-то обиженно Дан, но видно, что он не злится, — Мы добежали до какой-то поляны и увидели странную дыру в воздухе. Рядом с ней стояли мимики. Сир, я знаю мимиков наших лесов, а эти выглядели как-то по чужому. Ноэм обрадовалась и решила поиграть с ними, как обычно, но те вдруг зарычали и накинулись на нее. Я приказал ей бежать обратно в деревню и решил задержать их. Она убежала, за ней отправилась пара мимиков...
— А затем остальные напали на тебя и откусили ногу, — напоминает Аякс, кивая на рану мальчика, который тут же стыдливо натягивает штанину сильнее. Не хочет проявлять слабость.
— Все так. Потом мимики, напавшие на меня, поняли, что я бесполезен и друг за другом зашли в эту странную дыру. А я отполз сюда. Прошу, повелитель, узнайте, что с моей сестрой, — выдохнув, просит Дан, взглянув на своего правителя с большим уважением.
— Я уже направил отряд в твою деревню. Твоя сестра должна быть в порядке, мне сообщали лишь о раненых, — Аякс опускает взгляд на то, что осталось от ноги мальчика. Рану он уже не прикрывает, видимо, чуть больше расслабившись, — А насчет ноги не волнуйся. Твоя бабушка целительница, так? Попьешь настойку из вереницы и через пару дней продолжишь бегать за сестрой.
Мужчина сам не знает, зачем успокаивает ребенка. Он видит, что мальчик и так не особо переживает, но Аякс будто чувствует себя ответственным за него.
— Знаю. Для душ такие раны безобидны, — шепчет Дан как-то печально и отворачивается, вконец успокоившись. Рассудительность этого мальчика приносит умиротворение и Аяксу тоже. Он поднимается с корточек.
— Я отправлю к тебе лекаря, посидишь здесь еще немного? — мальчик молча кивает, прикрывая глаза.
Аякс возвращается к солдатам, которые приносят ему вести: вокруг лес совершенно пуст. Ни одного животного или души. Мужчина обреченно вздыхает и приказывает паре солдат найти Дана и отвести его в деревню. Попутно справляется о здоровье Ноэм — та оказывается в полном порядке. Аякс наблюдает за тем, в каком стрессе находятся его подчиненные, как их движения бывают слишком резкими, или же наоборот. Все эта чертова дыра. Она будто всасывает в себя энергию всех людей в радиусе пары километров. Надо с ней что-то делать. Хмурый взгляд Сатаны цепляется за Люцифера. Тот стоит, его руки висят по обе стороны тела, будто тряпичные, а глаза неотрывно следят за аномалией. Никкаль, по-видимому, закончив осмотр разрыва, с удовольствием делится находками с парнем, но тот совершенно не слушает.
— Что-то случилось? — спокойно спрашивает Аякс, поравнявшись с Люцифером. Тот от неожиданности вздрагивает, как-то слишком резко повернув на него свой ошалевший взгляд, словно его застают за чем-то постыдным. Мужчина замечает, как тот заставляет себя успокоиться.
— Да, да... — как-то неуверенно отвечает Люцифер, покивав головой и снова переведя взгляд на аномалию, — Есть мысли, почему эта штука может перемещать существ в любую точку Земли?
— Есть, есть! — хоть вопрос и задан Аяксу, на него тут же отвечает Никкаль. Прокашливается, а затем умным голосом ведает: — На разломе есть следы постороннего вмешательства. Во-первых, его появление явно было спровоцировано кем-то, кто вас совершенно недолюбливает, сир, ведь работа явно грубая, сделанная резко и со злостью. Посмотрите: края неровные, словно кто-то полоснул ножом, — гордо пояснил он и продолжил, — Во-вторых, на "портал" наложено какое-то проклятие. Мы еще мало знаем о подобного рода аномалиях, но мне кажется, что они не должны вести куда попало. Это было бы неудобно. Скорее всего, пустота бы просто сжирала того, кто туда сунется... А может, сразу отправляла бы в чистилище...
Никкаль может говорить и дальше, но Аякс, погруженный в хмурые размышления, сдвигается с места и направляется к аномалии. Ученый молчит слегка пристыженно, забывшись в додумках, но послушно отходит, прижимая к себе блокнот.
Порядок действий выстраивается в голове сам собой. Разрыв в пространстве залатать будет нелегко, но Аякс примерно представляет, что делать. При приближении аномалия словно чувствует опасность, исходящую от Сатаны, что отзывается гудящей болью в висках. Он не обращает на это внимания, становясь напротив дыры, которая словно бросает ему вызов. Мужчина вытягивает вперед правую руку, и, не успев хоть что-то сделать, встречается с неудержимым потоком энергии. Разлом неожиданно для всех совершает атаку первой, тянется к руке Аякса, то ли пытаясь поглотить его силу, то ли его самого. Она будто пес на цепи, который увидел в руках у хозяина кусок свежего мяса. Мужчина твердо держится на ногах, противясь агрессивному нападению. Руку, которая погрязла в тьме, слегка холодит и до хруста сжимает, но не наносит ощутимого урона. Глаза Сатаны наливаются красным, он пробуждает в себе силу, злую, кровожадную, с которой уживается уже столько веков. Он направляет ее в свою руку, противостоя аномалии. Усиливает натиск, не слыша и не чувствуя ничего вокруг, кроме жгучей ярости. Вместе с силой в его душе поселяется ненависть. Страшная, сжигающая все на своем пути. Аякс умеет контролировать ее, но знает, что цена его мощи — собственное эмоциональное погребение.
— In manibus patroni peribunt rebelles tenebrae. Fiat, fiat. In manibus patroni peribunt rebelles tenebrae. Fiat, fiat, — повторяет себе под нос слова из древних текстов Адских предков, дабы усилить свой натиск. Не зря Аякс все свое юношество просидел в библиотеке.
Аномалия сопротивляется не так долго, как он думает. Стоит ему снять внешнее нанесенное проклятие, о котором говорил Никкаль, затянуть дыру оказывается не так трудно. Пространство медленно, нехотя затягивается, освобождая руку мужчины. Воздух вокруг тут же становится ощутимо легче.
Аякс тяжело дышит, все таки выиграв неравный бой с чужой тьмой. Чужое проклятие сражается отчаянно, но недостаточно хорошо, чтобы противостоять Князю тьмы. Злость, которую мужчина пробуждает специально, чтобы подогреть собственные силы, все еще обжигает горло, заставляет напрячь мышцы, но Аякс силой отгоняет ее от себя.
Стоит двигаться дальше. Первая часть дела выполнена, но выяснить природу аномалии еще только предстоит. Аяксу кажется, что именно местные мимики, которые, по логичным соображениям, пока что, главные подозреваемые, могут открыть ему правду.
Не медля, мужчина собирает оставшуюся часть отряда вместе с оправившимися от шока Люцифером и Никкалем. Вместе они отправляются в западную часть леса, а точнее в конкретное место — логово мимиков. Краем уха можно услышать, как некоторые солдаты переговариваются о том, какой удивительной силой Аякс заделал этот разлом, что немного поднимает ему настроение.
Логовом мимиков является довольно зловещая на первый взгляд пещера. Они, по природе своей ценящие холод, сырость и темноту, находят достаточно привлекательным обосноваться в окружении каменных стен и плит. Кроме соплеменников в этой пещере редко появляются гости, ведь она отталкивает всех одним лишь своим видом. Неприступные каменные изваяния украшают вход, что придает какой-то необычной величественности их племени.
Аякс и сам раньше был в хороших отношениях с мимиками и их духовным предводителем — Тевкром. Но сейчас, когда стоит вопрос об их причастности к настоящему покушению на спокойствие Ада, Сатана не церемонится.
Группа из оставшихся с ним солдат вваливается в пещеру без предупреждения, громко, дабы привлечь внимание. Его люди тут же разбредаются по периметру главного зала, где, как удачно, собрались все имеющиеся в стае мимики. Существа в изумлении взревели, раскрывая свои и так широкие пасти, что у них вместо лица. Солдаты направляют на них мечи, призывая оставаться на месте. Во главе всего рейда вальяжно идет Аякс, придирчиво рассматривая каждого мимика. Искренне изумление, что читается в их движениях и звуках, что они издают мерзкой пастью, добавляют еще каплю в чашу его сомнений. Твердым шагом, важно заведя руки за спину, Аякс направляется к главарю стаи, что сидит в самой середине на полу, скрестив ноги. За Сатаной, держа меч наготове, идет Люцифер, в любой момент готовый прикрыть ему спину. С главарем у мужчины особенно дружеские отношения, ведь лидер, как и ожидается, оказывается мудрее своих товарищей по стае. А точнее — имеет способность к речи. Несколько скудную, конечно, по сравнению с более разумными существами, но удивительная смекалка и хитрость позволяет конкретно этому мимику встать во главе.
Пасть лидера покрывается большим количеством слюны, его челюсть и голова начали двигаться, что происходит всегда, когда он собирается что-либо сказать. Аякс встает перед ним.
— Ч-что происходит, Владыка? От чего вы прогневались на нас? — проницательный шуршащий голос доносится до Аякса. Мимик, конечно, не может ничего видеть, но оттого их остальные внешние ощущения отточены на максимум, что позволяло им отлично охотиться.
— Тевкр. Ты и твои люди обвиняетесь в сознательном нападении на деревню Индиго, а так же покушением на мир смертных. Вам есть что сказать в свое оправдание? — размеренно говорит Сатана, но голос его на последнем предложении приобретает оттенок надежды. Хочется, чтобы Тевкр ответил отрицательно.
— Оправданий нет. Но ты сам знаешь, что я был предан тебе с самого твоего воздвижения на престол. Я бы н-не предал вас так подло. Я строго слежу за своими людьми, — отвечает он, слегка клацая несколькими рядами грязных зубов. Аякс вглядывается в них так, словно там есть глаза, а затем незаметно для всех выдыхает. Да, слова Тевкра нельзя проверить точно, но почему-то мужчина уверен, что он не причастен.
— Пока поверю. Знаешь, кто может быть причастен? — поджав губы, спрашивает Аякс, желая поймать хоть одну зацепку.
— Видать — видел. А кто такие не знаю. Дикие, мои так себя не ведут. Запах чужой, магией все провоняли. С рассвета и до сей поры мы были здесь, — грубо выплевывает Тевкр, весь содрогнувшись, словно от отвращения.
— Почему? — более мирно интересуется Аякс, изогнув бровь.
— Чуял беду, приказал всем не высовываться. Не ошибся.
Аякс только кивает.
— Отпустить, — солдаты тут же опускают оружие в пол, наставленные на ошарашенных существ. Те тут же расслабляются, что-то неслышно шепча на своем языке.
— Я верю тебе, Тевкр. Было сильное ощущение чужого вмешательства, но сам понимаешь, нужно было учесть все варианты, — примирительно и ровно говорит Аякс, бегло осматривая мимиков, что тут же разбегаются по разным частям пещеры, уступая главный разговор двум лидерам.
— Я не держу зла. Постараюсь помочь. Мои люди всегда к твоим услугам, Пов-велитель, — по-доброму шипит мимик, пощелкав зубами. Мимик говорит короткими, простыми фразами, чтобы не путаться. Умный и преданный, он всегда симпатизировал Аяксу.
Поведав новости, что с деревней по соседству с ними случилась беда, Сатана с солдатами спешит удалиться. Не забыв отметить то, как мрачнеет с разговора на поле Люцифер. Рядом с ним семенит Никкаль, с восторгом вываливая на молчаливого собеседника всю информацию, что знает о мимиках и их культуре. Люцифер периодически кивает, смотря пустым взглядом себе под ноги.
Аякс, пусть на вид и спокойный, внутри просто разрывается от гнева. Мало того, что они практически ничего не знают о преступнике, так еще и попусту потратили время, обвинив мимиков. Хотя если бы они этого не сделали, то мужчина явно бы терзался разными догадками. Незаметно для всех мужчина с силой обхватывает пальцами переносицу, словно пытаясь усмирить бушующие мысли и жмурится. Не помогает. В груди клокочет раздражение. Сатана сглатывает его, нацепляя маску спокойствия. Еще в стане мимиков Аякс замечал, как неуверенно двигались его солдаты, с каким трудом представляли, с чем вообще работают. Нужно будет поручить Люциферу все им объяснить.
Главный инструмент расположенности к лидеру — доверие и осведомленность подчиненных. Так считает Аякс и старается придерживаться этого правила, конечно, говоря своим людям лишь ту информацию, что для них важна. В тайны страны никто никого не посвящал, Сатана уже знает, чем карается слишком болтливый язык в Аду. В лучшем случае его тебе оторвут, в худшем — достанут до его корней, заставят пошатнуться на своем насиженном месте. Предательств было немало, но они по-своему закаляют.
Через время доходят до деревни. В ней сначала как-то по-мертвенному тихо, что пугает, но позже оказывается, что жители просто разогнаны по домам солдатами, в качестве безопасности, и чтобы ни один свидетель не сбежал. Аякс узнает результаты опросов душ — ничего важного для дела не нашли. Каждый повторяет одно и то же:
Ворвались мимики в деревню, перевернули пару торговых тележек, поцарапали пару душ и пронеслись мимо. Агрессивные, рычащие, действия какие-то дерганые, окликов не слушают. И пахло от них странно. Каждая душа оказалась обеспокоенней другой, но солдаты делают все, чтобы хотя бы не развивать панику.
Все продолжает злить. Непонятно почему, его раздражает каждая деталь этого дела, каждый факт того, что уже есть те, кто пострадал от этого бесстыдного преступления. Столько лет в Аду не случалось ситуаций из ряда вон выходящих, все исправимые, понятные для Сатаны, который может решить их щелчком пальца.
А сегодняшнее происшествие напоминает Аяксу его восхождение на престол. Далекие века прошлого, когда он потерял всех своих союзников, а каждый демон желал воткнуть в его спину нож. Только сейчас он знает, кому можно доверять. Ярость, будто бы только ожидавшая удачного момента для выхода, злобно облизывается, беря контроль. Выслушивая отчет очередного солдата о проведенных обысках и отсутствии зацепок, внутри словно что-то надламывается, разбивается на сотню маленьких кусочков, ноет, режет внутренности до крови.
Ладони по-противному потеют, одежда прилипает к телу, Аякс на секунду ощущает себя человеком. Он не понимает природу этих чувств, выпадает в прострацию, совершив фатальную ошибку. Дает ненависти взять контроль, пробежать по его венам, вспыхнуть, ударить в голову.
Не дав солдату договорить, Аякс выпускает крылья и резко взмывает в небо, скрываясь средь серых облаков. Неведомая сила сама направляет мужчину туда, куда не стоило бы направляться в таком состоянии.
***
День выдается изнурительным. Тео не помнит, как доплелся до дома, вошел в комнату, падая на теплую постель, словно мешок с чем-то тяжелым. Тело наливается свинцом, мышцы тянут, кости болят. Конечно, схватка с неизведанным монстром не обходится подростку даром. К такому он не привык.
Вместе с Теодором на кровать падает сумка, вываливается все содержимое. На глаза попадается злополучная книга. Состроив обиженное, хмурое выражение, парень показывает ей язык и поворачивается на другой бок. На секунду прикрывает глаза, глубоко вздыхая.
Уставший мозг едва пережевывает события прошедшего дня. И то, многое остается непонятным. Наверное, сейчас стоит послушаться Аякса, заняться собой и развивать внутреннюю магию, но делать ничего не хочется, да и на книгу смотреть тошно.
Услышав скромное мяуканье где-то около кровати, Тео тут же забывает об усталости. Переворачивается, усевшись на край постели, и с короткой улыбкой глядит на комочек радости под его ногами. Вот, кто его настоящий друг теперь. Бродячий котенок, который, почему-то, очень быстро стал занимать в жизни подростка роль отдушины.
Тео в порыве тянется к котенку, дабы взять того на руки, но внезапно отдергивает их, почувствовав разряд электричества, прокативший между ним и Пиратом. Тихо зашипев и прижав недолго ноющую руку к груди, он смотрит на недоумевающего кота.
"Наверное, просто шерсть наэлектризовалась." — думает Тео, со второй попытки все таки подхватывает мурчащего кота на руки, посадив на колени и старательно чеша того за ушком.
Снова тяжело вздохнув, он все же берет себя в руки и решает почитать книгу. Все таки, не зря он так дотошно знает математику: в детстве часто ночами сидел за учебниками. Зубрить он привык.
Но Теодор, углубившись в бессвязный текст заклинаний в книге не смог почувствовать легких покалываний на коже от теплеющего амулета.
Спустя, казалось бы, бесконечные тексты разных заклинаний, каждое из которых Теодор произносит под нос, стараясь запомнить, мозг загружается до предела. Веки медленно начинает клонить вниз, время подступает к вечеру.
Бездумно листая страницы, Тео попадает на странный резкий пропуск в целых два листа, которые он заметил еще давно, но все никак не мог понять, почему бабушка решила ничего тут не писать. Если сравнивать с прошлыми страницами, где заклинания могут написаны в перевернутом положении, с замененными буквами, вплотную друг к другу и заполняют собой весь лист, то тут полная пустота вызывает подозрения.
Теодор хмурится, подумав, что сейчас совершенно нет сил разбираться с этим, и хочет перелистнуть страницу. Неаккуратно поддев уголок страницы, его палец проходится по краю бумаги, оставляя тонкий, но болезненный порез. Кровь тут же проступает через рану и капает на пустую страницу. Тео мучительно вздыхает, порядком устав от сегодняшних раздражающих ситуаций. Совершенно по-детски засовывает палец в рот, слюной смягчив порез.
Но через секунду переведя взгляд на книгу, он так удивляется, что забывает вытащить палец изо рта. В том углу, где капнула всего капля его крови, проступает текст какого-то обрывистого заклинания. Когда пазл складывается воедино, парень даже воспрял духом. Достав нож, который с недавних пор стал ритуальным, Тео уже привычными движениями делает небольшой надрез на ладони. Терпит тянущуюся боль и сжимает кулак, выдавливая одну каплю крови за другой на книгу, на которой тут же начинает проявляться текст.
"Как, оказывается, многое значит моя кровь." — не без капли гордости думает подросток.
На удивление ровные ряды текста появляются на бумаге, словно до этого все страницы были просто прикрытием, маской, внешней оболочкой этой книги. Но Тео докопался до ее сути. Он протер чистым платком свою ладонь и с горящими глазами начинает вчитываться в текст.
Как оказывается, его бабушка была до невозможности хитрым человеком. На страницах коротко и четко описаны ее заклинания собственного производства. Они предназначены для скрытия своего сознания от внешнего вмешательства. От такой находки становится немного тревожно. В тексте прослеживается явный намек на Сатану, бабушка сильно хотела позаботиться о независимости своего предка.
У Теодора появляется желание зачитать текст. Но прежде он старается тихо и неприметно позвать у себя в голове Сатану. Никто не отзывается. Возможно, Аякс просто притворяется, что не слышит его, но тогда мужчина бы явно не дал подростку скрыть от себя сознание.
Руки дрожат от новых возможностей, которые могут открыться Теодору. Конечно, в тексте пишется, что нужна практика, чтобы довести заклинание до идеала. Если у него получится, он может даже подбрасывать Сатане поддельные мысли, чтобы удерживать магическое вмешательство в тайне.
Тео уже готов попробовать прочитать заклинание, но в воздухе неожиданно начинает пахнуть гарью вперемешку с кровью. По коже Теодора ласкающе бежит ток и он слегка вздрагивает, испытывая знакомые ощущения. Резко оборачивается, улавливая напряженный силуэт. На него отливает белый свет от окна, придавая лицу, на котором лежит тень, еще большей мрачности. Вокруг темнота словно становится осязаемой.
Аякс сидит на кресле в его комнате, пустыми глазами уставившись куда-то в пол. Тео незаметно закрывает книгу. Он сначала напрягся, улавливая необычайно угрюмое настроение Сатаны, что ощущается в воздухе, волнуясь, что тот все же прочитал его мятежные мысли. От этой догадки становится душно. Его комната вдруг начинает казаться тесной, воздуха мало хватает, но Тео с трудом спрашивает:
— Что-то случилось? Ты узнал, откуда появился этот мимик? — подает голос подросток, но его горло будто стискивают, поэтому звук выходит хрипящий, жалкий. Он пытается прощупать почву, увериться, что мужчина не пришел расправиться с ним. Атмосфера стоит пугающая.
Аякс поднимает голову, устремляя пристальный взгляд прямо в глаза Теодору. Становится жутко. Чужие зрачки проделывают в нем дыру, словно именно Тео виноват во всех грехах этого мира. Парень как-то сжимается под этим взглядом, тут же отводя глаза в сторону. Стыдится на секунду, почувствовав нутром, что сказал что-то лишнее.
— Неважно. Ты учил заклинания, как я говорил? — мертвенно холодным голосом говорит Аякс и Теодору кажется, что земля трясется. Он сглатывает ком в горле и отвечает утвердительно.
Аякс медленно кивает, отводя взгляд и Теодора вместе с этим словно отпускают железные тиски. Парень плохо понимает, что происходит, но какая-то интуитивная тревога настигает его. В душе скребется плохое предчувствие. Возможно, это отзывается ведьминское чутье, что пробудилось совсем недавно, но Теодор все же оказывается прав в своих опасениях.
Сатана, сверкнув краснеющими глазами, щелкает пальцами. Стул под Теодором пропадает, в глазах медленно расплывается его комната и сам Аякс. Ему кажется, что он вот-вот потеряет равновесие, но буквально через секунду, которая кажется Тео вечностью, его ноги становятся на землю. Его будто сжимают, пережевывают и выплевывают. Голова кружится, сердце бешено стучит о ребра, стремясь пробить их. Теодор, намеренно прикрыв глаза, шатается, схватившись за голову рукой, вцепляясь пальцами в волосы, но все таки держит равновесие.
Раскрыв веки, взору предстает медленно восходящая из-за горизонта полная луна, которая сегодня оказывается удивительно ближе к земле, чем обычно. Ее тусклый свет обрамляет простор, на котором они оказываются, отражается от капель росы, оставшихся на понемногу зеленеющей траве. Темнота предает некоторой жути тому месту, где они оказались. Тео быстро осматривается, цепляясь взглядом за знакомое здание. Заброшенная больница на окраине города, о которой знают тысячу и одну байку о призраках пациентов, таящихся в этих мрачных стенах. Темнота заставляет воображение разыгрываться особенно ярко. По-обыкновению всем кажется, что из разбитых окон на них таращатся мертвенно пустые глаза, зазывающие, заискивающие.
Но Теодору сейчас нет дела до рассматривания окон заброшки. Морозный ветер, характерный для ранней весны, заставляет поёжиться, Тео обнимает себя руками и стреляет исключительно недовольными глазами в сторону Аякса. Лунный свет будто специально огибает фигуру мужчины стороной, боясь потревожить властителя и оставляя его лицо в тени. Потому Теодор не может понять, какие эмоции сейчас испытывает мужчина. Неужели это все из-за того, что он просто нашел скрытое заклинание в книге?
— Какого черта?! — восклицает Теодор довольно громко, пытаясь перекричать завывающий ветер, — Куда ты отправил нас?
Аякс немного молчит, а затем вскидывает голову. Теодор видит холодные глаза Сатаны, горящие алым пламенем. Он застывает, более не чувствуя мороза. Нечеловеческий страх пронзает его, в глазах становится на пару оттенков темнее.
— Считай, сегодня твое первое практическое занятие. Покажи мне, на что способен, — и, не давая подростку опомниться, он вскидывает обе руки вперед, соединяя ладони вместе, которые тут же наполняются яростной силой. Она, словно намагниченная, тут же с шумом несется к Тео. Естественно, тот среагировать не успевает. Сильный удар в грудь поражает наотмашь, его откидывает на два метра назад, тело бросает на мокрую траву.
— Встать! — яростное рычание, беспрекословный приказ. Теодор едва возвращает к себе возможность дышать, вскидывает голову, видя еще один шар энергии в руках Сатаны.
Подросток, сделав титанические усилия, подскакивает на ноги. Одним неловким движением в сторону смог пропустить атаку, но то всего лишь удача. Всего через секунду прилетает вдвое сильнее, на этот раз в ногу. Он совершенно не понимает, что происходит, чужая злость прожигает в нем дыру, дарила синяки на теле. Темнота мешает полностью сориентироваться в пространстве.
— Сражайся, черт возьми! — кричит Аякс, и его голос отражается в ушах. Мужчина сейчас — неудержимая буря ярости, под волну которой по несчастливой случайности попадает Тео, — Как ты собрался становиться чародеем? — надменные слова сочатся прямиком из нутра Сатаны, из самых его темных уголков. Он сам не понимает толком, зачем решил учить неумелого подростка именно так.
Парень находит в себе силы встать. Ребра и кости ног ноют, готовые вот-вот не выдержать следующей атаки и разломаться. Судорожное сознание Теодора подкидывает ему одно из заклинаний в книге. Он едва успевает сложить руки в незамудренный жест. Прижав ладони друг к другу, словно молясь, парень визуализирует стену, возведенную напротив. Зажмуривает глаза, и, на удивление, больше не чувствует ударов.
Но радоваться оказывается слишком рано. Его защита вдребезги ломается от очередной волны магии Аякса, которая вырвалась из его рук. Тео, уже более или менее понимая, чего от него хочет Сатана, выставляет руки в похожем жесте, скрепляя пальцы вместе и вспоминает заклинание из книги. Шепчет самое простое атакующее, которое летит к мужчине медленнее, чем ожидается. Аякс отбивает его одним движением руки. С жутким, нечеловеческим ревом поднимает руки, засыпая Теодора волной из беспрерывных атак, от которых он едва успевает отскакивать и ставить слабый блок.
— Треснула хваленая выдержка? Решил отыграться на смертном, который априори слабее, чем ты? Очень достойно! — разозлившись, кричит Теодор, — Не знаю, что там у тебя случилось, но если ты убьешь меня раньше времени, то нарушишь контракт!
Последние слова выходят какими-то малоубедительными, а вся речь достаточно дерзкой, и Теодор, поняв, что сказал, с легкой тревогой смотрит в глаза Сатаны. У того не дергается ни один мускул. Гул энергии слегка угасает, а затем и совсем замолкает, когда мужчина опускает руки. Тео, кажется, немного успокаивается, видя, как расслабляется тело Сатаны, а брови снова становятся ровной линией. Он выдыхает, опустив болящие от напряжения руки, готовый подойти ближе к Аяксу. Но снова получает удар. Но на этот раз в самую голову. Мужчина производит атаку одной рукой, беспечным, легким движением махнув ей в сторону парня.
Тот снова падает на землю, пачкая домашнюю одежду, чувствуя слякоть и грязь, пропитавшую футболку и штаны. С недовольством стонет, поднимая голову.
В поле он оказывается один. Снова откидывает голову на траву, выдыхая пар теплого воздуха и прикрывает глаза. Луна уже плывет намного выше, словно наблюдая за Теодором, насмехаясь его жалким положением.
